Эмили Барр – Ночной поезд (страница 48)
Так что все это ее вина! Если бы я ей это высказала, она бы просто проронила: «О, в самом деле? Мне очень жаль» – и удалилась.
Когда мы с ней обмениваемся маленькими письмами, сознательно ли мы оставляем нечто важное невысказанным или же ее невинность является вполне искренней? «У папы были затруднения в делах, – сообщила она в сегодняшнем письме, – но все миновало».
Да, затруднения в делах у папы были такими серьезными, что он попросил меня вернуть деньги за мою частную школу, в которую я, конечно, никогда не просилась. И именно этим я сейчас занимаюсь. Мама не может об этом знать, иначе она бы этого не написала. Или все-таки написала бы?
Я разорвала ироничную открытку Оливии с видом Букингемского дворца. Она даже не извинилась, просто написала что-то вроде «Надеюсь, ты хорошо проводишь время», – что для нее предел дружелюбия. Теперь она не скоро получит от меня весточку, если получит вообще.
Ну да ладно. Родственники находятся на другом конце света, где им самое место. Завтра важный день. Связанный с ним азарт возбуждает меня, как ничто и никогда.
Сейчас я должна идти, так как Джейк ждет, что мы выйдем скромно перекусить и выпить пива. Я заставлю себя есть, хотя даже отдаленно не голодна. Я слишком взволнованна, чтобы испытывать голод.
Завтра я буду в Таиланде. Ходка номер четыре. Может, мне следовало бы остановиться после трех. Вероятно, я искушаю судьбу, но я знаю, что смогу это сделать. У меня это хорошо получается. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить…
Жарко. Сыро. Пахнет. Обожаю.
Я сделала это. Буквы прыгают, потому что ручка снова страшно дрожит. Я это сделала.
Это самый потрясающий кайф! Хочется пройтись по улице Хао-Сан-роуд, напевая и пританцовывая всю дорогу. Хочется взобраться на шаткую крышу из рифленого железа, вскинуть руки вверх и во весь голос вопить в небо. Я непобедима! Я побеждаю систему!
Жаль, что нельзя рассказать об этом Оливии, просто чтобы ее встряхнуть. Она бы ни за что не поверила.
Для стороннего наблюдателя я ровным счетом ничего не сделала. Я делала то же самое, что и все другие вокруг. Затем взяла такси до улицы Хао-Сан-роуд, затерялась среди пеших туристов и зарегистрировалась в неприметном вшивом отельчике. Я сидела в кафе, читала книгу и пила третий бокал кока-колы, когда появился Джейк, обнял меня и сказал, что я замечательная. А тем временем Дерек (который, кажется, косит под туриста-походника и с этими растрепанными волосами и отросшей бородой выглядит хуже, чем когда-либо) подхватил куртку и испарился. Миссия номер четыре успешно выполнена. Я была совершенно спокойна на всем ее протяжении.
Всякий раз какая-то часть меня жаждет провала. А иначе у меня ничего бы не получалось. Если бы я отчаянно держалась за свою нормальную жизнь, рвалась вернуться домой и снова быть там чертовой пай-девочкой, я бы не могла сохранять ледяное хладнокровие. Я бы жила так же, как живет здесь любой другой скучный турист, и воспринимала весь мир как свою песочницу, думая, что веду себя оригинально и что я не такая, как все.
Я не могу поверить, что наконец-то от меня требуется быть плохой. Я помню, с каким чувством смотрела в школе на плохую компанию, на одноклассников, которые не ходили на уроки, если не хотели, не заморачивались с домашней работой, дрались, ругались и плевали на последствия. И я знала, что могла бы стать одной из них. По какой-то причине я такой не была. Но это всегда сидело в глубине моей души, а сейчас вырвалось наружу.
Я нарушаю правила в таком масштабе, который и не снился ни одному из этих школьных идиотов. А сейчас мне надо убрать эту тетрадь (Джейк взбесится, если узнает, что остается документальное свидетельство) и выйти, чтобы отметить успех какими-то более серьезными напитками.
Бангкок, я тебя обожаю.
Я отослала почти все деньги домой. Как это ни угнетает, я все-таки хорошая девочка.
Странно просто околачиваться в Бангкоке, как любой другой путешественник. В каком-то смысле это дает ощущение полной безопасности, но также разочаровывает. У меня не остается энергии на осмотр достопримечательностей. Сегодня мы с Джейком заказали «полноценный английский завтрак» и долго сидели, играя в скраббл и наблюдая за прохожими, в самом подходящем для такого наблюдения кафе. Мне нравится смотреть на противоположности. На одном полюсе подростки, которые впервые вырвались из дома, – неискушенные, испуганные, с широко открытыми глазами, пока еще здоровые. Так и видишь, как они впитывают свои первые впечатления, чтобы потом рассказывать о них дома. Когда я на них смотрю, мне хочется встать и походить за ними несколько недель, понаблюдать, что произойдет, пока они тут обживаются.
На противоположном полюсе – человеческие жертвы. Меня это обескураживает, причем по иным причинам, не тем, что лежат на поверхности. Все, кого я тут вижу, – белые туристы, привилегированный слой, и от безнадежных наркоманов, которые среди них попадаются, меня передергивает. С этими лохматыми бородами (все жертвы, каких я видела, были мужчинами) и безумными глазами, в одежде, которую явно носили годами, они не дают забыть о том, что все может пойти вкривь и вкось.
Ну да ладно. Я обыграла Джейка в скраббл, и он притворился, что не раздосадован. Затем сообщил, что наша следующая поездка через три недели.
– Мне надо кое-что уладить, – сказал он. – Так что, детка, придется ненадолго тебя оставить. Отправляйся на пляж. Я принес тебе мобильный телефон. Когда понадобишься, я тебе позвоню.
Я испытала легкое недовольство, но не подала виду. Я вполне могу провести несколько недель на тайском пляже – это не то, из-за чего стоит обижаться. На самом деле я просто обожаю, когда он называет меня «детка». Никто в Лондоне не стал бы так меня звать. Я была не из тех девчонок, которых называют детками. Школьная староста Лара канула в небытие. Она умерла. Вместо нее появилась преступающая закон «детка» с тайским мобильным телефоном.
Джейк уехал. Ничего больше меня не интересует. Я знаю, что блестяще исполняю свою роль, и на этом моя работа заканчивается. Даже странно, как я внутренне сияю от счастья и гордости, когда они говорят мне, что никогда не встречали человека, который справился бы с этим делом так, как я. Странный у меня талант.
Мой новый телефон лежит в сумке. От меня требуется следить, чтобы он был заряжен, спрятать его подальше и проверять по нескольку раз в день. Если не считать этого, то я в отпуске. Я скучаю по Джейку, но мало что в жизни сравнится с поездкой на автобусе в компании объемистого детективного романа, когда за окнами проплывает тайская сельская местность, а ты напускаешь на себя равнодушный вид всякий раз, как думаешь, что кто-то хочет с тобой заговорить.
Это туристический автобус (причем самый дешевый из всех возможных), и все пассажиры в нем – туристы с рюкзаками вроде меня.
Автобус держит путь в Краби, где я собираюсь сесть на пароход до острова Ко-Ланта и проводить там время на пляже, читать и расслабляться. Мне наплевать, если за это время я не заговорю ни с одним человеком.
Мой рюкзак, освобожденный, насколько я могу судить, от опасной начинки, привязан к крыше вместе с рюкзаками других пассажиров. Поскольку это дешевый автобус, он дребезжит и едет с открытыми окнами, без всякого кондиционера. Писать в нем трудно.
Я думаю, если кто-то и найдет эту тетрадь, я выйду сухой из воды. Я скажу им, что все это мои фантазии, и они посмотрят на меня и поверят. К тому же я вроде ничего особенного не написала.
Какой-то мужчина, сидящий по другую сторону прохода, все время пытается со мной заговорить. Мне неохота с ним связываться, и я собираюсь притвориться, что сплю.
Я лежу на пляже и думаю о Джейке. У нас с ним нет будущего, и именно это в наших отношениях мне нравится. Нам с ним почти не о чем говорить. Это восхитительно!
Когда я только с ним познакомилась, вся такая наивная и травмированная поступком Олли, я мыслила иначе. Но мой ум тут же начал пытаться приспособить его к тому, что от меня ожидалось.
Красивый австралиец – как хорошо привезти из поездки такой сувенир, думала я. Может, даже красивый австралийский муж. Вот бы мои родные удивились…
Затем, когда я поняла, что он за птица, пришлось внести коррективы в сюжет. Это меня раскрепостило. Джейк явно и просто до смешного не годится в мужья. Мы с ним просто переживаем совместное приключение, и скоро, очень скоро каждый пойдет своей дорогой. Это-то и есть самое волнующее. Наши отношения построены только на сексе и на бизнесе и лишь до тех пор, пока это устраивает нас обоих.
Мы встретились на Хао-Сан-роуд. Где же еще? Я была одна, недавно прибыла из Лондона, едва не обезумевшая от эмоций. Папа чуть не до апоплексического удара негодовал из-за моего отъезда и еще больше злился на Оливию за то, что вынуждала меня уехать. Я рассорилась со всеми и осталась одна. Я никого не знала на всем этом континенте и не представляла, за что взяться. В тот день я купила кое-какую одежду с лотка, чтобы не отличаться от общей массы, и планировала только сидеть в кафе и читать книгу, возможно, взяв пива. И это было бы достижением.
А затем я подняла глаза и увидела, что он смотрит на меня с противоположной стороны улицы.