Эмили Барр – Ночной поезд (страница 31)

Каждого пассажира из спальной части поезда проверили. Это было легко, потому что их имена вносились в списки и отмечались проводниками, как в старомодных поездах. Имелась, однако, вторая часть поезда, которую пассажиры спальных вагонов называли «экономклассом», – там люди всю ночь сидели в креслах. Я поверила словам Алекса о том, что он почти полностью уверен: никто из пассажиров спальных вагонов не замешан в убийстве. Поэтому я была убеждена, что убийца путешествовал в экономчасти поезда и, вероятно, покинул поезд прежде, чем тот прибыл в конечный пункт.

Мое мнение никто не разделял. Раз убийцей оказался не Сэм, весь мир решил, что преступление совершила Лара.

Полицейские проверяли поверхность земли вдоль пути следования поезда, но маршрут охватывал многие мили. И я подумала, что они в первую очередь искали ее тело, полагая, что она выбросилась из поезда после того, как случайно заколола своего любовника. Газеты предпочитали более волнующие сюжеты: например, Лара сбежала и теперь может находиться где угодно. «Она может быть сейчас прямо рядом с вами! – азартно сообщали они читателям. – В тот самый момент, как вы это читаете! В автобусе! Будьте начеку!» Это походило на ажиотаж при пропаже ребенка, разве что вместо поисков невинного ангела люди всматривались в лица прохожих в поисках красивой, порочной убийцы. Переполох стал очень волнующим развлечением для граждан, которые не рассматривали ни одного участника этой драмы как человеческое существо.

Я один раз ходила навестить Сэма, но совсем ненадолго. Я не могла находиться рядом с его болью, хотя и понимала, что это скверно с моей стороны. Он рассказал мне о часах, проведенных под арестом в Кэмборне[43], пока криминалисты осматривали его компьютер, машину и дом.

– Тогда было не так плохо, – прибавил он. – По крайней мере, что-то происходило.

Его мать оказалась существом хрупким, но при этом устрашающим, его брат – толстокожим и крикливым, и Сэму ничего не оставалось, как вцепиться в меня, когда я собралась уходить. Я убеждала себя, что ничего ему не должна, но знала – мне следовало бы остаться подольше. У него не было настоящих друзей, он дважды потерял свою жену и, очевидно, ненавидел общество своих родичей.

Детектив-констебль Алекс явился ко мне на другой день после того, как Лара пропала. Его неожиданный визит выбил меня из колеи. Было воскресенье, обеденное время, и я готовила. Я никого не ожидала, и, когда забренчал звонок, Лори вздохнул.

– Я не хочу никого видеть, – сказал он. – Даже если это сама Лара Финч. Я буду наверху. Не говори им, что я дома.

– Слушаюсь, ваше высочество, – пробормотала я себе под нос, когда он метнулся вверх по лестнице.

Полицейский, высокий, худой и любезный, смотрел на меня с извиняющимся видом, притопывая на пороге, чтобы согреться.

– Извините, – произнес он. – Я знаю, мне следовало позвонить.

– М-м. Все в порядке. – Он держался странно неформально, и по его лицу я заключила, что хороших новостей нет. – Входите, – предложила я, потому что ничего другого мне не оставалось. Я верила, что Лори будет сидеть, запершись наверху, столько, сколько потребуется. Я знала, он пойдет на все, лишь бы избежать встречи с полицейским.

– Я просто хотел поговорить с вами как с подругой миссис Финч, – объяснил Алекс, когда мы вошли в дом. – О, вы стряпаете. Пахнет изумительно. Прошу простить за то, что помешал вам. Вы ожидаете гостей? Я не вовремя?

– Нет, – ответила я. – Правда нет. Выпьете чего-нибудь? Моего бойфренда нет дома. Больше я никого не жду. – Мне вдруг захотелось выпить чего-нибудь покрепче. Мы с Лори нечасто пили алкоголь. – Могу я предложить вам бокал вина? Это запрещено, если вы на работе.

– Если бы я мог. Впрочем, от кофе или чего-то в этом роде не откажусь. Извините, Айрис. Сделайте мне просто кофе.

– О, это дело одной секунды. Не беспокойтесь.

Алекс стоял на кухне, пока я готовила кофе, и объяснял, что хочет поговорить со мной неофициально.

– Это дело такое причудливое, – начал он. – Крайне необычное. Я никак не могу его осмыслить. Миссис Финч, похоже, как сквозь землю провалилась.

– Ага, – сказала я. – И вы решили вмешаться?

– Знаю-знаю. Я ведь не участвую в расследовании после визита к мистеру Финчу. Я из Фалмута. А как вы знаете, это дело ведет Главная следственная группа из Пензанса. Но здесь нечасто происходит что-то столь экстравагантное. – Он уселся на поверхность рабочего стола. Ноги его были такими длинными, что ступни почти доставали до пола. – Между прочим, мне нравится ваша юбка. Это винтаж?

Я в голос рассмеялась. Моя юбка была древним платьем в цветочек. Я купила его в благотворительном магазине подержанных вещей. Мне пришлось трижды его постирать, прежде чем оно перестало пахнуть мускусом и покойниками.

– Винтаж из благотворительного магазина, а не винтаж от-кутюр. Но все равно спасибо. На самом деле это платье. – Я задрала кардиган, чтобы это продемонстрировать.

А затем я ему улыбнулась, а он ответил с улыбкой, что меня ужасно смутило.

– Итак, Лара, – быстро произнесла я. – Да. На самом деле я не так хорошо ее знала. Я понятия не имела, что она встречается с Гаем Томасом. Бедный малый. Я имею в виду то, что он умер, а не то, что он встречался с Ларой. Ну вы понимаете.

– Я понимаю, – кивнул он. – Похоже, только постоянные пассажиры поезда знали о связи Лары и Гая. И персонал отеля, если их это интересовало. Да еще ее сестра, а вот ее крестный в Лондоне говорит, что он подозревал об интрижке, но никогда не встречал Гая Томаса.

– Как себя чувствует ее семья?

– Так, как и следовало ожидать. Послушайте. Я заранее извиняюсь за свой вопрос, но не могли бы вы рассказать, как получилось, что вы оказались у мистера Финча вчера утром? Не то чтобы кто-то увидел в этом нечто предосудительное. Я знаю, его уже отпустили, не предъявив обвинения. Просто… если тайный любовник женщины мертв, нужно наведаться к ее мужу. А когда приходишь к мужу и обнаруживаешь его с другой женщиной, то…

– Вас этому учат в полицейской школе?

– На очень раннем этапе – да.

Я объяснила ему, как было дело. Изложила события дня, начав с того момента, как проснулась, и закончив тем, как Сэма увезли в полицейской машине.

– А ваш партнер? – спросил Алекс. – Он готов дать показания, если потребуется? Просто для того, чтобы завершить картину? Хотя вряд ли в этом возникнет необходимость, если ничего не изменится.

Это придало мне уверенности, и я сказала:

– Не сомневаюсь, что он согласится.

– Можно мне записать его имя?

У меня не хватило духу солгать полицейскому, и ничего не оставалось, как его сообщить.

– Лори Мадаки. – Я тут же пожалела, что не могу от всего откреститься, и продолжила с излишней торопливостью: – Послушайте, я хочу выпить бокал вина. Вы уверены, что не составите мне компанию? Одну порцию?

Алекс широко улыбнулся и соскочил с кухонной стойки.

– Я могу поддаться на уговоры. Мое дежурство заканчивается через двадцать минут. Вы мое последнее задание за смену. Так что никто не узнает. Спасибо. Будет чудесно.

Я постаралась не думать о сидевшем наверху и бурлившем от нетерпения Лори и сказала себе, что он не мог расслышать, как я сообщала полицейскому его имя и фамилию. Открыв бутылку бархатистого красного вина, я села за стол со странно располагающим к себе полицейским, каждым нервом ощущая свое предательство и в то же время бессердечно им наслаждаясь.

Будь я одинока, подумала я, я бы запала на Алекса Зеловски. Я бы вовлеклась в его орбиту. Мне бы захотелось все о нем узнать. Будь я одинока.

А затем он скоординировал мой визит к Диане в качестве представителя Сэма, и вот я прибыла сюда, потому что очень хотела с ней встретиться. Пока я шла к парадной двери дома Томасов, журналисты продолжали кричать. К этому времени им следовало бы уже перейти к следующей сенсационной истории. Беда заключалась в том, что не было никаких подходящих новостей столь же непристойного толка. В этой истории соединились секс, смерть и железные дороги; экономика по сравнению с этим скучна и уныла. Людям хотелось скандала, и вся страна неистовствовала по поводу Лары.

У Гая был аккаунт в «Твиттере», редко используемый, который вдруг посмертно обрел полмиллиона подписчиков вместо прежних двадцати семи. Все, что он когда-либо в нем написал (а написал он не много), было выставлено на обозрение и признано неинтересным: почти все, что он когда-либо делал, было снабжено линками на новостные сообщения «Гардиан» и «Би-би-си». Все сошлись на том, что это самый скучный аккаунт в «Твиттере», и, несмотря на внимательное изучение, в нем не нашлось никаких закодированных сообщений, которыми бы обменивались любовники. У Лары же обнаружился никогда в сущности не используемый аккаунт в «Твиттере» и давно находившийся в спячке аккаунт в «Фейсбуке», который оказался так же неинформативен, что было неудивительно. Этим утром я увидела безумную статью в интернетовском таблоиде, озаглавленную: «Может ли успешная женщина иметь всего лишь 47 друзей? «Психотическая потребность осуществлять контроль», – говорит известный психолог».

Дверь была деревянной, покрытой лаком, с медным дверным молотком, который подскочил, когда я приподняла его и отпустила. Диана Томас тотчас открыла дверь; в жизни она оказалась гораздо лучше, чем по телевизору и в газетах. Она была выше меня, с волнистыми черными волосами, с короткой, текстурированной стрижкой, в которой пробивалась седина. Конечно, она выглядела ужасно; все пережитое отпечаталось на ее лице, но она старалась улыбаться.