Эмили Барр – Ночной поезд (страница 20)

– Хм. Как ни смешно, это моральная позиция, которая дает тебе карт-бланш продолжать вести себя в точности так, как тебе хочется, не проронив ей ни слова.

– Ну да, верно. – Гай поцеловал меня. – Извини, я дерьмо, я полностью признаю этот факт. По крайней мере, ты знаешь, что я не скажу Ди и она не заявится к тебе в дом.

– О, твою мать. Именно об этом я и беспокоилась. Так что это уже кое-что.

– А ты? Я так понимаю, что ты, сойдя с фалмутского поезда, не побежишь к мужу признаваться?

– Честно сказать, я не могу даже думать о выходных. Мне хорошо прямо здесь, прямо сейчас. Реальность обрушится на меня позже, как только ты выберешься из моей постели. Нет, я не собираюсь ему рассказывать. Я не могу так поступить с Сэмом. Весь прошлый уик-энд я провела в агонии. А сейчас у меня куда больше причин для угрызений совести. Чувствую, мне придется очень нелегко.

Он обвил рукой мою талию и поясницу, еще ближе притягивая меня к себе. Мне нравилось ощущение его пальцев на моей коже. Никто не трогал меня за поясницу, даже Сэм.

– Лара. – Голос его звучал нерешительно. – Послушай. Пошли меня подальше, если хочешь. Но знаешь, может, тебе не надо так себя корить? Люди постоянно так поступают. Половина людей, которых ты знаешь, втайне этим занимаются. Даже Сэм мог бы этим заниматься, одиноко проводя во Фалмуте всю неделю. Как я уже сказал, Диана тоже могла бы, хотя она так загружена, что это потребовало бы от нее высочайшего уровня планирования. Быть может, именно так люди проживают свои жизни. Возможно, в этом – секрет долгого супружеского союза.

– Гай! Прекрати. Это не помогает.

– Я знаю. Жаль. Я просто хотел произнести это вслух. Вдруг помогло бы.

– Не помогло бы. Но… – Мне не хотелось этого говорить, но тем не менее я сказала: – Но дело в том, что тебе незачем меня успокаивать. Я не могу прогнать тебя из своей постели. Я знаю, что это неправильно, но все равно это делаю. Мне следовало оставить Сэма давным-давно. Наша интрижка только лишний раз доказывает это.

Глава 10

Айрис жила в конце переулка, возле рощицы, в коттедже, который на расстоянии казался полунеряшливым-полубогемным. Накрапывал дождь, такой дождь, когда влага скорее висит в воздухе, чем падает, и можно гулять без зонтика. Переулок каменистый, с полоской чахлой травы посредине; в конце него дом с голыми цветочными горшками и приставленным к стене велосипедом. Он выглядел как бедно одетый дальний родственник вальяжного особняка с широкой подъездной аллеей.

Я шла с противоположного конца переулка, где припарковала свою машину, как взволнованно велела мне сделать Айрис, когда я ей позвонила.

– Не приходи в дом, – первым делом заявила она и предложила самой прийти ко мне или встретиться в кафе, в пабе, где угодно, только не у себя дома. Я настаивала, потому что мне нужно было прийти, и из-за этого чувствовала себя скверно. Когда-нибудь я ей это компенсирую.

– Пожалуйста, – в конце концов взмолилась я. – Мне нужно выйти! Я бы очень хотела посмотреть, где ты живешь. Я ненадолго. Просто хочу побыть подальше от Фалмута. Я принесу пирожные.

Айрис помолчала, потом рассмеялась.

– Ну, раз ты принесешь пирожные…

Я поняла, что она никогда никого не приглашает к себе домой, и меня это особенно заинтриговало.

Когда я подходила ближе к дому, то заметила, что он в худшем состоянии, чем кажется издали. Деревянные оконные рамы сгнили. Белая штукатурка местами отваливалась. Кошка, гордо вышагивая, вышла ко мне из-за группы деревьев и потерлась о мои ноги. Я остановилась, чтобы ее погладить. Она загадочно замурлыкала, а ее на вид пушистая черная шубка оказалась мокрой.

Стоя на пороге с кошкой у ног, я потянула за цепочку, и по другую сторону двери прозвенел старомодный колокольчик. Он с бренчанием раскачивался взад и вперед, совсем не так, как у других людей с обычными дверными звонками. Ожидая Айрис, я позволила себе насладиться уединением.

Я старалась по мере сил быть милой с Сэмом. Он чувствовал это и льнул ко мне все сильнее. Он постоянно был рядом: то приносил мне чай, то спрашивал, чем бы я хотела заняться, и выглядел обиженным, если это занятие не подразумевает, чтобы мы были исключительно и постоянно вместе, держась за руки и улыбаясь. Я знала, что он заслуживает моего полного внимания, и он его получал с тех пор, как я вернулась с работы вечером в пятницу. Однако порой человеку просто необходимо куда-то выйти.

«У меня роман» – эти слова крутились у меня в голове так часто, и они были настолько шокирующие и грешные, что во мне зародился панический страх случайно произнести их во сне. Я постоянно опасалась назвать Сэма чужим именем.

Поскольку сейчас Рождество, я и Гай находились со своими семьями (или, скорее, Гай – со своей семьей, а я с Сэмом), так что договорились не общаться друг с другом до тех пор, пока не вернемся в Лондон после Нового года. Я решительно и неустанно проявляла нежность к мужу. Я не писала эсэмэсок Гаю, не звонила ему, не показывалась у него на пороге, хотя точно знала, где он живет – в деревне рядом с краем света[31].

Мы с Сэмом поставили рождественскую елку, наготовили праздничной еды и накупили поздравительных открыток. Мы проведем Рождество, глядя из окна на моросящий дождь, будем есть, пить и смотреть телевизор. Никто не придет к нам в гости: Сэм настоял, чтобы его хилая мать и его агрессивный брат остались у себя в Суссексе, используя наше еженедельное расставание как козырную карту, которая эффективно удерживает крепость от всех потенциальных вторжений.

– Мы в этом году проведем тихое Рождество вдвоем, – слышала я его разговор по телефону. Я понятия не имела, с кем он говорит, да это и не имело значения. – Только Лара и я. Это лучший подарок, какой я могу получить.

Из-за чувства вины я стала добрее к Сэму, и он был простодушно счастлив.

Сегодня, однако, я выбралась из дома. Я хотела повидать Айрис, главным образом для того, чтобы избежать душной замкнутости, но также и по другой, равно достойной порицания причине. Слушая звук приближавшихся к двери шагов, я спросила себя, подавляет ли Айрис ее бойфренд или же их отношения еще мрачнее. Интуиция подсказывала, что последнее, и у меня проснулось желание с ним познакомиться.

– Лара! Привет. Приятно тебя видеть.

Айрис махнула мне, чтобы я вошла. Она была одета в облегающие черные джинсы и толстый джемпер, который я, проходя мимо, погладила, не удержавшись, потому что он казался роскошно мягким.

– Это кашемир? – спросила я.

Она рассмеялась:

– Если бы. Искусственный кашемир, заказанный через Интернет. Как поживаешь? Чаю? Кофе? Чего-нибудь покрепче?

Внезапно я пожалела, что не приехала сюда на велосипеде.

– Кофе было бы отлично. Спасибо. – Если бы у меня не было машины, я бы с удовольствием выпила чего-нибудь покрепче. Я вручила Айрис коробку шоколадных пирожных.

– Да, вот почему я предложила тебе встретиться в городе. Ну ничего. Будем пить кофе с пирожными? Спасибо.

Я пошла за ней на кухню, в которой тепло и уютно, и совсем не так обшарпано, как можно было бы подумать, глядя на дом снаружи. Весь пол сделан из потертых деревянных половиц, и кухня старомодная, но прелестная.

– Мне нравится твоя дровяная плита, – сказала я.

Айрис откинула волосы со лба.

– Она ненастоящая. По сути, это электрическая плита, а дизайн замаскирован под дровяную, но согласна: выглядит она хорошо. На самом деле в ней хорошо получаются сладкие пирожки с начинкой[32]. Надеюсь, ты их любишь.

– Конечно. Спасибо. Кто же их не любит? Твой бойфренд дома? Лори?

Она налила горячую воду в причудливое приспособление из двух пластиковых цилиндров и начала вдавливать их друг в друга, выжимая кофе над кувшином.

– Боюсь, он за многие мили отсюда. Жаль: обычно он такой домосед, но сейчас ему пришлось поехать с официальным семейным визитом. Сейчас ведь Рождество. Его родичи… трудные люди.

– Расскажи мне об этом. Мне потребовались годы, чтобы понять, что с родственниками у всех сложные отношения. Раньше я думала, что так только у меня. Потом осознала: если заглянуть поглубже, выяснится, что у всех проблемы. Вероятно, это нормально.

– Именно. Я рада, что мне хотя бы удалось остаться дома, пока он там в гостях. Только я и кошки.

– Но ты ведь не будешь одна в Рождество? Как насчет твоих родичей?

– О, я редко с ними общаюсь. Они живут в Путни[33], но я не была там несколько лет, а они не приезжают сюда. А Лори должен приехать поздно вечером. Так что одна я не останусь. Жду не дождусь, когда услышу шум такси в конце улицы. Вообще он уезжает из дома только в это время года, и то потому, что приходится.

Айрис взяла рукавичку-прихватку, стала на корточки перед плитой и вынула противень сладких пирожков с завитушками. На этом, как я поняла, старая тема закрыта. Мне же хотелось расспросить о ее семье. Меня заинтриговал тот факт, что она не общается с родственниками, тем более сейчас, когда я не знала, обменяемся ли мы еще когда-нибудь с Оливией хоть парой слов. Мне стало интересно, каково это – совсем не поддерживать контакта с близкими.

Однако я просто сказала:

– Черт возьми, Айрис! Самодельные пирожки! Наверно, ты потратила уйму времени.

Она улыбнулась:

– Я люблю это дело. У меня отлично получается выпечка. Легкая рука. Если я вдруг захочу переехать в Париж или еще куда-нибудь, то смогу устроиться подмастерьем в пекарню. Бывают люди, способные к математике или блестяще разбирающиеся, например, в физике элементарных частиц. Но я смогу превзойти их в изготовлении пирогов с вареньем.