Эмиль Куэ – Самовнушение может всё (страница 2)

Уже не конь идёт куда захочет: всадник заставляет его вести себя туда, куда хочет он.

Теперь, осознав огромную силу бессознательного, или воображающего существа, я покажу, как этим «я», до сих пор считавшимся неукротимым, можно управлять так же легко, как потоком или необъезженным конём. Но прежде чем идти дальше, надо точно определить два слова, которые часто употребляют, не понимая их должным образом: внушение и самовнушение.

Итак, что такое внушение? Его можно определить как «акт навязывания идеи мозгу другого человека». Существует ли такое действие в действительности? Строго говоря – нет. Внушение само по себе не существует. Оно не существует и не может существовать иначе как при непременном условии: превратившись в самовнушение у того, кому оно адресовано. Самовнушение же можно определить как «внедрение идеи в самого себя – самим собой».

Вы можете внушить кому-то мысль; но если бессознательное этого человека её не примет, если оно, так сказать, не «переварит» её, чтобы превратить в самовнушение, – результат не наступит. Я и сам порой делал довольно обычные внушения людям, обычно очень послушным, – и безуспешно. Причина была в том, что бессознательное отказывалось принять внушение и не превращало его в самовнушение.

Применение самовнушения

Вернёмся теперь к тому месту, где я сказал, что мы можем управлять и направлять своё воображение – так же, как можно управлять потоком или необъезженным конём. Для этого, во-первых, достаточно знать, что это возможно (а почти никто этого не знает); и, во-вторых, знать, какими средствами это достигается.

Так вот, средство чрезвычайно простое: это то, чем мы пользуемся каждый день с самого рождения – не желая того и не понимая, и совершенно бессознательно; но, к несчастью для нас, мы часто пользуемся этим неправильно и себе во вред. Средство это – самовнушение.

Тогда как мы постоянно даём себе бессознательные самовнушения, всё, что от нас требуется, – научиться давать себе сознательные; и делается это так: прежде всего – тщательно взвесить в уме то, что должно стать предметом самовнушения, и затем, в зависимости от того, нужен ли ответ «да» или «нет», несколько раз повторить, ни о чём другом не думая: «Это приходит» – или «Это уходит»; «Это произойдёт» – или «Это не произойдёт», и так далее, и так далее…[1]

Если бессознательное принимает это внушение и превращает его в самовнушение, – то вещь (или вещи) осуществляются во всех подробностях.

Понятое так, самовнушение – не что иное, как гипноз в том виде, в каком я его понимаю; и я определил бы его простыми словами: влияние воображения на нравственное и физическое существо человека. Это влияние несомненно; и, не возвращаясь к прежним примерам, приведу ещё несколько.

Если вы убедите себя, что способны сделать нечто – при условии, что это в принципе возможно, – вы сделаете это, как бы трудно ни было. Если же, напротив, вы вообразите, что не можете сделать даже самую простую вещь на свете, – для вас это станет невозможным, и кочки превратятся в неприступные горы. Так бывает с неврастениками: считая себя не способными к малейшему усилию, они нередко не в силах пройти и нескольких шагов, не изнемогая.

И те же неврастеники тем глубже погружаются в своё уныние, чем яростнее пытаются от него избавиться, – подобно несчастному в зыбучих песках: чем больше он бьётся, тем быстрее тонет. Точно так же бывает достаточно подумать, что боль уходит, – и вы чувствуете, как она действительно мало-помалу ослабевает; и наоборот: достаточно подумать, что вы страдаете, – и боль тотчас начинает приходить.

Я знаю людей, которые заранее «назначают» себе мигрень на определённый день, при определённых обстоятельствах, – и в этот день, при этих обстоятельствах, они, разумеется, её и получают. Они навели болезнь на себя так же, как другие исцеляют свои болезни посредством сознательного самовнушения.

Я знаю: в глазах света обычно выглядят безумцами те, кто осмеливается выдвигать идеи, к которым не привыкли. Но, рискуя прослыть таким безумцем, я утверждаю: если некоторые люди больны душевно и телесно, то лишь потому, что они воображают себя больными душевно или телесно. Если другие оказываются парализованными без всякого органического повреждения, которое объяснило бы паралич, – то потому, что они воображают себя парализованными; и именно среди таких людей происходят самые поразительные исцеления.

Если же одни счастливы, а другие несчастны, – то потому, что они воображают себя такими: ведь два человека в совершенно одинаковых обстоятельствах могут быть – один совершенно счастлив, другой абсолютно несчастен. Неврастения, заикание, отвращения, клептомания, некоторые случаи паралича – всё это лишь результат бессознательного самовнушения, то есть действия бессознательного на физическое и нравственное существо.

Но если наше бессознательное – источник многих наших недугов, оно же способно вызвать и исцеление наших телесных и душевных болезней. Оно может не только исправить зло, которое само причинило, – оно в силах исцелять и подлинные болезни: так велико его действие на наш организм.

Запритесь в комнате в одиночестве, сядьте в кресло, закройте глаза, чтобы ничто не отвлекало, и на несколько минут сосредоточьтесь на мысли: «То-то и то-то исчезнет» – или: «То-то и то-то осуществится». Если вы действительно совершили самовнушение, то есть если ваше бессознательное усвоило идею, которую вы ему предложили, – вы с удивлением увидите, как задуманное сбывается.

(Заметьте: свойство самовнушённых идей – жить в нас неузнанными, и мы узнаём о них лишь по производимому ими эффекту.)

Но главное – и это существенно, – нельзя привлекать волю при упражнении в самовнушении; потому что если воля не согласна с воображением, если человек думает: «Я заставлю это случиться», – а воображение отвечает: «Ты хочешь, да только этого не будет», – то не только не достигают желаемого, но получают прямо противоположное.

Это замечание чрезвычайно важно: оно объясняет, почему столь неудовлетворительны результаты там, где, леча нравственные недуги, стараются перевоспитать волю. Нужна не дрессировка воли, а воспитание воображения; и именно благодаря этой тонкой разнице мой метод часто удавался там, где терпели неудачу другие – и далеко не самые малоуважаемые.

Из многочисленных опытов, которые я ежедневно ставил в течение двадцати лет и исследовал с мельчайшей тщательностью, я вывел следующие заключения, сведя их к законам:

1. Когда воля и воображение враждуют, всегда побеждает воображение, без единого исключения.

2. В борьбе воли с воображением сила воображения находится в прямом отношении к квадрату воли.

3. Когда воля и воображение согласны, они не складываются – одно умножает другое.

4. Воображение можно направлять.

(Выражения «в прямом отношении к квадрату воли» и «умножает» не вполне точны в строгом смысле; это лишь наглядные сравнения, призванные сделать мысль яснее.)

После сказанного могло бы показаться, что никто не должен болеть. Это верно. Любая болезнь, какова бы она ни была, может уступить самовнушению – как бы дерзко и невероятно ни звучало моё утверждение. Я не говорю, что она всегда уступает; я говорю – может, а это другое.

Но чтобы научить людей сознательному самовнушению, их нужно обучить как, – так же, как обучают чтению, письму или игре на фортепиано. Самовнушение, как я уже говорил, – орудие, которым мы владеем от рождения, и которым мы бессознательно играем всю жизнь, как младенец трясёт погремушкой. Однако это опасное орудие: если обращаться с ним неосторожно и бессознательно, оно может ранить и даже убить. Зато, если уметь применять его сознательно, оно может спасти жизнь. О нём можно сказать то же, что Эзоп сказал о языке: «Это одновременно и лучшее, и худшее на свете».

Сейчас я покажу, как каждый может извлечь пользу из благотворного действия сознательно применяемого самовнушения.

Говоря «каждый», я немного преувеличиваю: есть две категории людей, у которых трудно пробудить сознательное самовнушение:

1. умственно недоразвитые, неспособные понять, что им говорят;

2. те, кто не желает понимать.

Как учить пациентов делать самовнушения

Принцип метода можно свести к нескольким словам: невозможно думать о двух вещах одновременно, то есть две идеи могут стоять рядом, но не могут быть наложены одна на другую. Всякая мысль, полностью заполняющая наше сознание, становится для нас истиной и стремится превратиться в действие.

Итак, если вы сумеете заставить больного думать, что его недуг идёт на поправку, – он исчезнет; если вы добьётесь того, чтобы клептоман думал, что больше не будет воровать, – он перестанет воровать, и так далее, и так далее. Это обучение, которое, возможно, кажется вам невозможным, в действительности – самое простое в мире. Достаточно с помощью ряда подходящих, постепенных опытов обучить человека, так сказать, азбуке сознательной мысли; вот этот ряд. Следуя ему буквально, можно быть совершенно уверенным в хорошем результате – кроме двух категорий людей, названных выше.

Попросите испытуемого встать прямо, так чтобы тело было жёстким, как железный прут; ступни – сомкнуты от носка к пятке, но щиколотки остаются подвижными, словно на шарнирах. Объясните, что он должен стать похожим на доску, укреплённую на основании шарнирами и уравновешенную на земле.