Эмиль Кестнер – Мальчик из спичечной коробки (страница 7)
– Разве я могу спать в спичечной коробке? Или летать верхом на Минне по комнате?
– Ты прав. Этого ты не можешь.
– Или могу я, например, – продолжал профессор, – высунуться из кармана? Могу я по занавеске взобраться на карниз? Или пролезть сквозь замочную скважину?
– Нет, не можешь! Ой, сколько ты всего, оказывается, не можешь! Вот здорово!
– Здорово или нет, – продолжал профессор, – но это так. Ты ученик фокусника, а я твой учитель, и я научу тебя вещам, которых сам делать не могу.
На этом месте их прервали. В комнату вошёл официант. Он принёс коньяк и порцию ананасного торта. При этом он чуть не сбил с ног манекен.
– Вот те на! – воскликнул он. – Это ещё кто такой?
– Это красавец Вольдемар, – представил его Йокус. – Наш дальний родственник.
– Красивый малый! – сказал официант. – А фамилия у него есть?
– Фамилия его Чурбанн, – очень серьёзно ответил Максик. – Вольдемар Чурбанн.
– Чего только не насмотришься в гостиницах! – заметил официант. Он отвесил манекену поклон и, сказав: – Желаю приятно провести время в Берлине, господин Чурбанн! – вышел из номера.
Когда профессор выпил свой коньяк, а Максик, орудуя крошечной серебряной вилочкой, отломал кусочек ананасного торта, у них начались занятия.
– Недавно ты наблюдал, как я обвёл вокруг пальца директора Хинкельдея, – начал урок профессор.
– Наблюдать-то я наблюдал, да ровным счётом ничего не видел. Даже вот номер с очками. Я их заметил уже на твоём носу.
– А хочешь знать, как я этому научился? Ведь когда-то я тоже был учеником и должен был долго-долго тренироваться.
– На чём?
– На манекене, одетом в синий костюм.
– Правда? И на таком же красивом, как Вольдемар?
– Вольдемар куда красивее, – признался профессор. – Но мы не позволим этой сногсшибательной красоте сбить нас с толку. Кроме того, если ты каждый день будешь лазить по нему вверх и вниз, он, пожалуй, не покажется тебе таким прекрасным?
– Что ты сказал? – испуганно спросил Максик. – Каждый день лазить вверх и вниз?
– Да, сынок. От воротника до башмаков и от башмаков до галстука. Сверху вниз и снизу вверх, в карманы и из карманов. Проворно и быстро, как белка, и бесшумно, как муравей в тапочках. В общем, научишься. Ведь вы, Пихельштейнеры, знаменитые гимнасты.
– Йокус, а для чего мне надо этому учиться?
– Для того, чтобы ты мог помогать мне в цирке. Я буду приглашать в манеж очень достойных джентльменов и дурачить их ещё искуснее, чем делал это до сих пор.
– Тогда ты и я… нет, тогда я и ты… нет, опять не то… тогда мы с тобой будем шайкой разбойников.
– Вот именно.
– Ты атаман. А я кто?
– А ты – Невидимка Верхолаз.
Маленький Человек потирал руки. Он это часто делал, когда чему-нибудь очень радовался.
– Это годится для песни! – крикнул он. И тут же запел: – «Я Невидимка Верхолаз… на Вольдемара влез сейчас…»
– Ну а дальше?
– А дальше твоя очередь.
– Хорошо, – сказал профессор и запел: – «А после я и Йокус покажем… в цирке…»
– «Фокус»! – заорал Максик. – Теперь давай ещё раз с самого начала. Только как можно громче!
Профессор поднял руки, как дирижёр, и взмахнул ими, давая знак вступить. Они заорали в обе глотки:
Маленький Человек восторженно захлопал в ладоши.
– Пожалуйста, споём ещё три или четыре раза. Очень хорошая песня получилась!
И они пели и пели до тех пор, пока в комнату не постучал официант. Он спросил озабоченно, не заболел ли кто из них или, не дай бог, оба сразу.
– Нет, мы совсем здоровы! – крикнул Маленький Человек.
– Мы просто спятили, – объяснил профессор.
Они медленно пропели ему свою песню, а потом спели её уже втроём.
Позднее в комнату вошла горничная. Она была ещё больше взволнована, чем официант. Но её тоже быстро успокоили. Теперь они уже пели вчетвером. Получилось что-то вроде концерта. Только немножечко хуже.
Вечером Максик, потягиваясь и зевая в своей спичечной коробке, сказал:
– Значит, это был первый день моего обучения.
– Да, и притом самый лёгкий, – добавил профессор. – С завтрашнего дня мы начнём работать. Потушите-ка свет, Невидимка Верхолаз.
– Слушаюсь, господин атаман!
Максик выключил свет. В окно светила луна. Красавец Вольдемар стоя спал посреди комнаты. Голубки Минна и Эмма устроились рядышком на его деревянной макушке. Конечно, это было не так удобно, как на шкафу, но зато что-то новое!
Профессор захрапел. А Маленький Человек тихонько напевал про себя:
На этом месте глаза его стали слипаться.
Глава 8
«Максик-альпинист». Перепутанные фраки. Три сестры Марципан. Что такое батут? Галопинский – фокусник на коне. Йокус фон Покус отказывается выступить
Каждое утро они несколько часов посвящали тренировкам. После занятий Маленький Человек купался в крышке от мыльницы. Они тренировались во всех городах, куда цирк «Стильке» приезжал на гастроли. В пути манекен лежал в багажной сетке, и нужно было следить за тем, чтобы Вольдемар из неё не вывалился.
Они никогда не ездили в вагонах, принадлежащих цирку, в вагонах, которые прицеплялись к одному или нескольким товарным составам: тут были вагон-ресторан, вагон с лошадьми и с клетками, в которых рычали хищники, вагон с шатром и с проводами для тысячи электрических лампочек, вагон с музыкальными инструментами, отопительной системой, трапециями, канатами, плакатами, вывесками, костюмами, коврами, стульями, тумбами, бамбуковыми штангами, кассами, сторожами, бухгалтершами и слесарями, монтёрами и инструментами, сеном и соломой, а также вагон для директора Грозоветтера, и его жены, и его четырёх дочерей, и двух сыновей, и зятьёв, и невесток, и семи внуков, и… и… и… вот я и запутался… О чём бишь это я рассказывал?
Ах, вспомнил! Они путешествовали не с цирком, а только в скором поезде. И жили они не в вагонах, а в гостиницах.
– Я очень люблю цирк, – говорил он. – Но только тогда, когда в нём полно зрителей. Кроме того, я люблю жизнь и хорошую погоду.
– И меня! – крикнул Максик во всё горло.
– Тебя, – нежно сказал Йокус, – я люблю даже на целый сантиметр больше, чем хорошую погоду.
Полгода спустя Маленький Человек взбирался на красавца Вольдемара, как альпинист на Альпы или на горы Саксонской Швейцарии. Только с той разницей, что он не был привязан канатом. Это было опасно. Ведь по сравнению с ним манекен был таким же огромным, как для нас высотный дом.
К счастью, Максик совсем не боялся высоты. Так, например, он легко взбирался по брюкам вверх, потом нырял под пиджак, добегал по поясу до подтяжек, подтягивался на них до середины, потом одним прыжком перебирался к галстуку и по его изнанке, как по ущелью, карабкался до узла. После короткой передышки на галстучном узле он соскакивал на лацкан и с его петлицы съезжал прямо во внутренний карман пиджака.