Эми Тан – Пройти по Краю Мира (страница 67)
Рут глубоко вздохнула:
— Ей должно там очень понравиться. Она должна захотеть там жить по собственному выбору, а не по твоему или моему.
— Договорились. И она может приезжать к нам с тобой в гости в любое время, когда захочет.
Рут обратила внимание на то, как он сказал «к нам с тобой», и расслабилась. Арт старался все наладить.
Он говорил, что любит ее, лучшим из известных ему способов.
Через два дня Лу Лин показала Рут официальное на вид уведомление от Калифорнийского управления общественной безопасности. Оно было выполнено на печатном бланке, созданном с помощью компьютера Арта.
— Утечка радона! — воскликнула Лу Лин. — Что это значит, утечка радона?
— Дай-ка посмотреть, — сказала Рут и пробежала глазами письмо.
Арт все здорово придумал. Рут решила подыграть:
— Хм, это такой тяжелый газ. Тут сказано, что он радиоактивный, опасный для легких. Его обнаружила газовая компания во время плановых проверок по предупреждению землетрясений. Протечка не из трубы. Этот газ выходит из почвы и камней под домом. Они хотят, чтобы ты выехала на три месяца, а они за это время провели бы оценку состояния окружающей среды и обеззараживание почвы с помощью интенсивной вентиляции.
— Ай-ай! Сколько стоит?
— Тут сказано, что нисколько. Город берет расходы на себя. Смотри, они даже платят за место, где ты будешь жить, пока они станут вентилировать. Три месяца оплаченной аренды, включая питание. Тут написано, что поместье Мира Мар «находится вблизи с вашим нынешним местом жительства». О, «с удобствами, соответствующими пятизвездочному отелю»! Это самая высокая категория — пять звезд. Они просят тебя переехать туда как можно скорее.
— Пять звезд? На два человека?
Рут сделала вид, что читает приписку, напечатанную мелким шрифтом.
— Нет. Кажется, это только на одного человека. Я не могу поехать. — Она разочарованно вздохнула.
— Пф! Я не про тебя! — воскликнула мать. — А как же та девушка на первый этаж?
— Ах да… — Рут совсем забыла про квартирантку. Судя по всему, Арт тоже. Но ее мать, несмотря на болезнь мозга, о ней помнила.
— Она наверняка получила такое же уведомление. Они же не позволят никому оставаться в здании, если это приведет к болезням легких.
Лу Лин нахмурилась:
— Значит, она жить в мой отель?
— Ой… Нет, скорее всего, раз ты владелица дома, а она всего лишь арендатор, ее отель будет другим, не таким роскошным.
— Но деньги за аренда она платить мне?
Рут снова посмотрела на письмо.
— Разумеется. Таков закон.
Лу Лин удовлетворенно кивнула:
— Тогда хорошо.
Рут рассказала Арту по телефону о том, что его план, суда по всему, сработал. Она была рада, что он не стал задаваться.
— Вообще-то, даже страшно, как легко оказалось ее одурачить, — заметил он. — Вот так пожилые люди и лишаются домов и сбережений.
— Я чувствую себя шпионкой, — добавила Рут. — Как будто мы только что выполнили секретную миссию.
— Думаю, она, как и большинство людей, легко попадется на любую идею, которая будет обещать что-то даром.
— Да, кстати об этом, сколько стоит этот Мира Мар?
— Не беспокойся об этом.
— Брось. Сколько?
— Я беру это на себя. Если ей там понравится, мы потом разберемся. Если нет, эти три месяца будут за мой счет. Она вернется к себе, а мы придумаем что-нибудь еще.
Рут нравилось, что он снова сказал «мы придумаем».
— Ну давай тогда поделим стоимость этих трех месяцев пополам.
— Позволь мне сделать это самому, ладно?
— С чего бы?
— Потому что, как мне кажется, это самая важная вещь из всех, что я делал за последнее время. Считай это добрым поступком вдень бойскаута. Мицвой[23] и тренингом праведности. Или временным помешательством. Мне просто это приятно, по-человечески. Это делает меня счастливым.
Счастливым… Если бы только еще и ее мать смогла быть счастливой, живя в таком месте, как Мира Мар! Рут задумалась о том, что делает людей счастливыми. Можно ли найти счастье в каком-нибудь месте? Или в человеке? И что такое личное счастье? Что нужно для того, чтобы его достичь? Просто понять, что тебе нужно, и потянуться за этим в волшебный туман?
Когда они парковались возле трехэтажного крытого гонтом здания, Рут с облегчением заметила, что оно не было похоже на приют для умалишенных. Лу
Поместье, выходящее окнами на океан, было окружено раскидистыми раскачивающимися на ветру кипарисами. На кованой решетке забора висела табличка, сообщавшая, что это здание, изначально возведенное после Великого Землетрясения для приюта, являлось достопримечательностью Сан — Франциско.
Рут и Арта проводили в отделанный дубовыми панелями кабинет и сказали, что директор службы ухода подойдет к ним через минуту. Они уселись на кожаный диван и замерли, глядя на стоявший перед ними массивный письменный стол. На стенах в рамках висели сертификаты, дипломы и старые фотографии здания, перед которым позировали сияющие улыбками девочки в белых платьях.
— Простите, что заставил вас ждать. — Говоривший имел британский акцент.
Рут оглянулась и с удивлением увидела напомаженного молодого мужчину индийского происхождения в костюме и при галстуке.
— Эдвард Патель, — представился он, тепло улыбаясь.
Он пожал им руки и протянул каждому свою визитную карточку. Рут показалось, что ему было тридцать с небольшим. Мужчина больше напоминал биржевого маклера, а не человека, думающего о слабительном и лечении артрита.
— Я бы хотел начать знакомство с нашим заведением отсюда, — сказал Патель, приглашая их выйти в фойе. — Потому что именно его видят ваши пожилые родственники, когда впервые попадают сюда. — Дальше он говорил так, словно исполнял давно заученную роль в рекламном ролике. — Здесь, в поместье Мира Мар, мы считаем, что дом не ограничивается кроватью. Дом — это концепция.
Концепция? Рут посмотрела на Арта. Это не сработает, без шансов.
— А что означают буквы «П» и «Ф» в медицинском обслуживании? — спросил Арт, глядя на карточку, которую дал ему Патель.
— Патель и Финкельштейн. Один из моих дядюшек был учредителем. Он давно занимается ресторанным бизнесом, держит отели. Моррис Финкельштейн — врач. Здесь проживает его мать.
Рут удивилась тому, что еврейская мать позволила сыну поместить себя в подобное заведение. Вот
Через высокие стеклянные двери они вышли в сад, окруженный живой изгородью. По обе стороны от дверей располагались тенистые беседки, оплетенные жасмином. В беседках стояли кресла с подушками и столики, покрытые непрозрачным стеклом. Несколько сидевших там женщин подняли на них взгляды, отвлекшись от беседы.
— Здравствуй, Эдвард! — по очереди пропели три из них.
— Доброе утро, Бетти, Дороти, Роуз. Боже, Бетти, этот цвет вам удивительно клипу!
— Вы там осторожнее, юная леди, — строго сказала одна из женщин, обращаясь к Рут. — Этот прохвост может продать вам ваши же штаны, если вы ему позволите.
Патель легко рассмеялся, а Рут задумалась, какая доля шутки была в этом высказывании? Но он как минимум знал их имена.
В центр сада вела красноватая дорожка, по обе стороны которой стояли скамейки, некоторые — в тени навесов. Патель указывал на удобства, которые для несведущего глаза могли остаться незамеченными. У него был звучный голос, со знакомыми интонациями и манерой речи, напоминавшей Рут давнего учителя английского.
Он рассказал, что дорожка для прогулок имеет то же покрытие, что и беговые дорожки на тренажерах, никаких кирпичей или каменного мощения, о которые может споткнуться нетвердая нога, и ничего жесткого. Конечно, если пожилой человек падает, он все равно может сломать шейку бедра, но в таких условиях перелом не будет сложным, с дроблением.
— Исследования показывают, что именно этот фактор губителен для людей пожилого возраста. Одно падение и… р-раз! — Патель щелкнул пальцами. — Это очень часто происходит, когда пожилые люди живут в одиночестве в старых семейных домах, не приспособленных под их нужды, где нет ни пандусов, ни перил.
Потом он указал на цветы в саду:
— Все растения без шипов и нетоксичные, никаких ядовитых олеандров или наперстянок, которые по забывчивости люди могут взять в рот.
Растения были снабжены табличками с их названием: они располагались на уровне глаз, поэтому не нужно было наклоняться, чтобы его прочесть.
— Наши постояльцы обожают называть растения по именам. По понедельникам они собирают травы и пряности. Здесь есть розмарин, петрушка, орега-но, тимьян лимонный, базилик и шалфей. Вот только со словом «эхинацея» у них возникают сложности. Одна леди называет ее «эти на шее». Теперь мы все так ее называем.
Патель рассказал, что травы из сада используют в пишу.