Эми Тан – Кухонный бог и его жена (страница 79)

Когда мы спустились, мать Крошки Ю все еще стряпала. Ее все так и звали: «Мать Крошки Ю». Глядя на нее, никто бы не подумал, что эта маленькая женщина, жарящая рыбу с горькой тыквой, — подпольщица. Но в то время коммунисты не носили униформы. Если бы тогда ты кому-нибудь сказал, что ты — революционер, тебя либо сочли бы сумасшедшим, либо казнили.

В это время женщины возвращались домой на обед. Они все работали в разных местах. Одна учила студентов французскому, другая устроилась на обувную фабрику, третья плела соломенные веники и продавала их на улице. Они все были очень разными, из разных семей, но все, казалось, ничем не отличались от других жительниц Шанхая.

Так что никто не подходил ко мне со словами:

«Я — коммунист. Не хочешь ли вступить в нашу партию?» Но потом, когда они начинали говорить, становилось ясно, что все-таки они непохожи на остальных.

Например, когда мы садились за стол, мать Крошки Ю сказала мне:

— Надеюсь, вы с горькой тыквой поладите. Я сама ее не часто ем, но когда это случается, не забываю благодарить судьбу за то, что мне достается и другая пища.

Она засмеялась, и другие девушки засмеялись с ней тоже. Похоже, им всем нравилась горькая тыква, если не за вкус, то за тему для разговоров.

— О, ты не знал настоящей горечи, если не прожил целую зиму с единственным брикетом угля для обогрева и стряпни, — сказала одна из них.

— Эта тыква — лакомство по сравнению с тем, что мне приходилось проглатывать, пока я была рабыней в богатом семействе, — вторила другая.

Вот что я тебе скажу, горькую тыкву я не любила ни до, ни после этого разговора. Сейчас тоже не люблю. И в моем представлении я никогда не была революционеркой. Но я присоединились бы к ним, если бы они сказали, что я должна это сделать, и ела бы эту горькую тыкву хоть каждый день и в каждом блюде, если бы это помогло мне выбраться из моего брака. Если для того, чтобы изменить собственную жизнь, мне пришлось бы изменить весь мир, я бы на это пошла. Мне кажется, большинство женщин в том доме думали так же.

После этого скромного обеда они принялись расспрашивать меня. И хотя мы совсем не знали друг друга, я рассказала им обо всем: о семье Вэнь Фу, о своей семье, о том, как Вэнь Фу все прибрал к рукам.

— Тогда он так просто не согласится на развод, — сказала одна из женщин за столом. — Я тоже из богатой семьи, и мой муж не хотел со мной расходиться, потому что это означало расстаться и с достатком моей родни.

— Что насчет сына? Ты хочешь забрать его с собой? — спросила мать Крошки Ю.

— Конечно. Мужу дела нет до сына, он использует его как оружие против меня, чтобы запугать и не дать развода.

— А деньги? — задала вопрос еще одна женщина. — У тебя свои деньги есть?

— От приданого осталось совсем немного. Есть только мелочь на повседневные расходы.

— Не забудь о своих украшениях, — сказала Пинат. — Те два золотых браслета, которые ты получила в подарок на свадьбу, все еще у тебя?

Я кивнула:

— И две цепочки, две пары серег и одно кольцо.

— У твоего мужа есть любовницы? — спросила мать Крошки Ю.

— Множество! — ответила я. — Он, как пес, все время принюхивается то к одному заду, то к другому.

— А какая-нибудь особенная женщина, с которой он встречается чаще, чем с остальными, есть? — вступила в разговор новая собеседница. — Иногда любовница, если мужчина достаточно сильно ее хочет, может вынудить мужчину развестись с женой. — И она усмехнулась.

— Нет, он ни к кому так не привязан, — сказала я. — Раньше он знакомился с женщиной, пользовался ею несколько недель и избавлялся от нее. Теперь мы живем в доме моего отца, вместе с его родителями. Слишком много глаз за ним наблюдает, поэтому свои грязные делишки он больше домой не таскает. Я не знаю, с кем он сейчас встречается.

— А ты? У тебя есть любовник? — поинтересовалась женщина, у которой не было переднего зуба.

— Конечно нет! — сердито ответила я. — Это у моего мужа нет понятий о морали, не у меня! Да как вы могли… — И я смутилась, а потом и вовсе устыдилась своего смущения. Потому что, разумеется, вспомнила о Джимми Лю. Мы не были любовниками, но я впервые в жизни ощутила то чувство, которое должны ощущать тайные влюбленные: стыд и необходимость этот стыд скрывать.

Мать Крошки Ю успокаивающе похлопала меня по руке:

— Этот вопрос был задан не для того, чтобы тебя оскорбить. Просто иногда женщине полезно сделать вид, что у нее есть любовник.

— Особенно если муж дорожит своей репутацией и не хочет ею рисковать, — добавила Пинат.

— Именно так мы выручили твою кузину, — пояснила мать Крошки Ю. — Придумали любовника. И после этого она сразу же получила развод.

— Но почему я должна на себя наговаривать?

— Ну и ладно, — проронила женщина с недостающим зубом. — Сохраняй свое лицо вместе с опостылевшим браком! Такая хорошенькая и гордая! Женщины вроде тебя не могут отказаться от старых традиций. Но, раз так, вини во всем только саму себя!

— Тише, не ссорьтесь! — сказала мать Крошки Ю. — Мы просто пытаемся узнать как можно больше, чтобы обдумать ситуацию. — Потом она повернулась ко мне: — Ты пока собирай свои украшения, всё, что найдешь. И когда будешь готова, вы с сыном должны бежать из дома, но так, чтобы за вами никто не следил, и прийти сюда. Придешь, и мы поймем, что делать дальше. Ты справишься с первой частью самостоятельно, или тебе нужна помощь?

— Справлюсь, — ответила я.

Но поняла, как именно это сделаю, уже позднее.

22. ОСТАЛСЯ ОДИН СЕЗОН

Когда я ушла от Пинат, давно перевалило за полдень. Мне пришлось почти бежать до книжного магазина, чтобы встретиться с твоим отцом. И всю дорогу я так широко улыбалась, не в силах сдерживаться, что встречавшиеся мне люди замечали мое счастье и улыбались в ответ.

Как только я увидела твоего отца, то сразу выпалила:

— Через неделю или две я уйду от мужа!

Я вся дрожала от волнения и гордости.

— Это правда? — спросил он, тоже дрожа.

— Правда, — подтвердила я.

Джимми Лю сжимал мои руки, и мы смеялись со слезами на глазах.

Если бы твой отец был еще жив, он бы согласился со мной. Уже тогда мы знали, что всегда будем вместе. Я не понимаю, как два незнакомца осознали это, откуда взялась такая уверенность. Но, может, все случилось таким образом: когда он выложил на стол фотографию четырех дочерей своей знакомой, он просил моей руки. А когда я прибежала к нему и сказала, что ухожу от мужа, я согласилась. И с того момента мы были вместе, два человека с одним сердцем.

— А дальше? — спрашивал он меня. — Что нам делать дальше?

— Надо немного подождать. Дождаться подходящего времени, чтобы я могла уйти.

Мы составили план. Подготовившись к бегству, я позвоню Джимми по телефону ночью, когда все уснут, и скажу ему что-нибудь простое и короткое. Например: «Буду завтра».

Но твой отец, такой романтик, предложил другую фразу, которая стала для нас тайным знаком: «Открой дверь, и ты увидишь горы». Это классическое высказывание означает, что человек готов воспользоваться возможностями, которые открываются перед ним.

Джимми Лю должен был ответить: «Давай перейдем через эти горы». А на следующий день он встретит нас с Данру в порту, возле будки, торгующей билетами до острова Чунминдао. Там мы сядем на машину, которая довезет нас до жилища Пинат.

В тот день, вернувшись домой, я уже видела свою жизнь как историю со счастливым концом. Я смотрела на дом и думала, что скоро не буду заключенной в этих стенах, среди всех горестей, запертых здесь.

Я слышала, как мать Вэнь Фу кричит на кухарку, и представляла свою простую и спокойную трапезу без подкатывающего к горлу комка. Увидев, как мой муж выходит из дома, я подумала, что скоро перестану сдирать с себя кожу, чтобы вместе с ней смыть его прикосновения. Видя, как Данру краешком глаза наблюдает за отцом, я думала, что скоро мой сын сможет играть и смеяться, не вздрагивая и не оглядываясь.

А потом я увидела собственного отца, сгорбленного, тихо идущего в кабинет. Мне показалось, что еще никогда я не видела его таким слабым. И тогда я вспомнила. Отец! Если я уйду, Вэнь Фу отдаст его на казнь как предателя!

Я быстро поднялась в свою комнату и принялась спорить с собой. То я думала, что должна позволить отцу отправиться в тюрьму. В конце концов, он сам выбрал свою судьбу, так пусть сам и страдает.

В голову одно за другим приходили оправдания. Это он плохо обращался с мамой! Это он отказывался встречаться со мной, когда я была маленькой. Это он отдал меня замуж за плохого человека, и ему было плевать, что меня ожидает в этом браке. Почему я должна жертвовать своим счастьем ради него? Мы никогда не любили друг друга.

Однако, размышляя в этом духе, я чувствовала себя похожей на Вэнь Фу. И оттого освободила сердце от подобных мыслей и тихо простила себя за них.

Отец стар, разум покинул его. Как я могу отвечать за то, что вытворяет с ним Вэнь Фу?

В итоге я отбросила все оправдания.

Осталась только одна причина для бегства: Джимми Лю.

Я больше не отрицала, что предаю отца, и больше не пыталась обелить себя в собственных глазах. Я знала, что задуманное мной одновременно и правильно, и нет. Я не могла принять одно-единственное решение, когда оно включало в себя сразу два: если я выживу, отец умрет.