Эми Тан – Кухонный бог и его жена (страница 36)

Дядюшка Черепаха сказал, что в госпитале мужа и жену наконец разъединили. И тогда мужчины стали размышлять, что же именно помогло в этом деле. Кто-то говорил, что девушку положили на лед, пока она не чихнула и не выпустила его. Кто-то — что их облили маслом, и муж выскользнул. Тогда я снова услышала голос дядюшки Черепахи: ему не очень хочется вдаваться в подробности, но разве не ужасно, что сын его старого друга Яу вынужден был попасть в мир иной евнухом? Ба! Все сразу засмеялись и начали плевать на пол.

Ты представляешь? Они смеялись! Никакого сострадания к бедному юноше и его жене! А потом дядюшка Черепаха велел всем замолчать. Это произошло на самом деле. Его друг узнал, что именно случилось, на похоронах. Семья Яу пыталась все держать в тайне, но ко дню похорон по округе уже разнеслось, что родители не ошибались: девушка действительно была слишком сильной, имела слишком много инь, женской сути. Она так сильно любила мужа. что. когда он входил в ее тело, сжимала его и не отпускала, пока не вытягивала все его мужское семя. И оно вытекало из него, пока не закончилось, и тогда он умер.

— А что такое «семя»? — спросила я.

— Ах! Ты даже этого не знаешь? — воскликнула Пинат. — Это мужская сущность, его ян. Мужчина накапливает его и хранит в своем теле, вот тут, — и она провела пальцем себе от макушки до перекрестья ног. — В ней заключены десять тысяч поколений, переданные ему от предков мужчин, от отца к сыну.

— Тогда зачем женщине его ян?

Пинат нахмурилась.

— Говори честно.

— В общем, устроено так. Если женщина получит достаточно ян, то сможет родить сыновей. Если ян мало, то рождаются только дочери. Так что если в женщине слишком много инь, то она вытягивает из мужа больше ян. Та девушка забрала у своего мужа всё: и его нынешнюю жизнь, и жизни нерожденных поколений.

— И что стало с этой девушкой?

— Ну, родители мужа теперь ее ненавидят всем сердцем. Но они не выгнали ее, и сама она никуда не ушла. А куда ей идти? Замуж ей больше не выйти, кому захочется такую жену? Свекровь мучает ее, как только может. Родители Яу сказали невестке, что держат ее в доме только затем, чтобы, когда она умрет, — они надеются, это произойдет очень скоро, похоронить вместе с сыном. Чтобы он вернул себе тот ян, которого она его лишила. Не смотри на меня так! — Пинат шлепнула меня по ноге. — Это все правда. Дядюшка Черепаха знает эту семью. Может, он даже знает, где живет эта девушка, — где-то в Шанхае. Может, мы сумеем разыскать ее и как-нибудь поглядеть на нее в окошке. Интересно, как выглядит женщина, которая так сильно любила мужа, что выдавила из него всю жизнь? Почему ты на меня так смотришь?

— Это точно было на самом деле? — прошептала я.

— Точно, — ответила кузина.

Через двое суток, в первую брачную ночь, я была сама не своя от страха. Когда муж разделся, я закричала. А ты бы не закричала, если бы увидела, что цзи-цзи твоего мужа ничем не напоминает то, что ты видела у маленьких кузенов? Ты бы не подумала, что его ян вот-вот вырвется наружу?

Должна признаться, что я с самого начала боялась любить мужа. Конечно, я тогда была еще глупенькой девчонкой. Я поверила Пинат, полной глупого эгоизма и гордости. Но если я была дурой, когда поверила ей, то и она тоже была дурой, поверившей байкам дядюшки Черепахи, у которого в голове имелось не больше, чем у того существа, что оказалось в его супе. А дядюшка Черепаха был глупцом, поверившим своему школьному приятелю, который во времена «культурной революции» предал его. Кто знает, чему верил сам этот приятель?

Зачем вообще люди рассказывают подобные истории? И как разобраться, кому можно верить, а кому — нет? И почему мы торопимся поверить именно в плохое?

Мне недавно снилась эта девушка, и я представляла, как могла дальше сложиться ее жизнь. Во сне я писала кузине письмо:

«Пинат, помнишь девушку из истории, которую ты рассказывала больше пятидесяти лет назад? Ту, которая высушила своего мужа намертво? Так вот, я вчера ее видела. Да, здесь, в Америке. Ее свекры во время войны умерли от тифа. А она переехала сюда и вышла замуж, за китайца, разумеется.

Ей уже много лет, но даже сейчас видно, что в молодости она была очень хороша. Гораздо красивее, чем описывал дядюшка Черепаха. Они с мужем до сих пор очень счастливы; Да, после пятидесяти лет брака.

Они живут в большом доме в Сан-Франциско, в Калифорнии: два этажа, низкий процент по кредиту, три спальни, две ванных, там хватает места всем ее внукам, когда они приезжают погостить. А приезжают они часто. Внуков у нее четыре: две внучки, которых родила ее дочь, и два внука от сына. Да, представляешь, женщина, у которой много инь, родила и дочь, и сына!

Конечно, это все чистая правда. Я видела это собственными глазами. Я узнала, где она живет, и прошла возле ее дома. И она помахала мне из окна».

9. ЛУЧШЕЕ ВРЕМЯ ГОДА

Я познакомилась с Хелен после того, как вышла замуж. И вот что я тебе скажу: сейчас мы совершенно не те люди, что в 1937 году. Она была глупой, а я — невинной. Спустя год ее глупость никуда не делась, Хелен стала лишь упрямее. А я лишилась своей невинности и потом всю жизнь об этом сожалела. Но именно из-за того, что я много потеряла, я так много помню. А Хелен только думает, будто что-то помнит. Когда бы мы ни вспомнили о прошлом, она говорит: — Мы обе были такими молодыми и красивыми, помнишь? А теперь посмотри, как я растолстела!

Она смеется и вздыхает, словно только сейчас расстается со своей красотой. А потом опять принимается за свое вязание, качает головой и улыбается, думая, как это здорово: помнить.

На самом деле все было совершенно иначе. Я помню, как Хелен выглядела, когда я только с ней познакомилась.

Была весна 1937-го, мы с Хелен жили в Ханчжоу около пяти месяцев, пока наши мужья заканчивали обучение по американскому образцу в военно-воздушном училище, находившемся в пригороде. Мне тогда было девятнадцать, и я все еще верила, что все мои желания исполнятся. Прошел всего месяц после нашей свадьбы с Вэнь Фу, поэтому я все еще думала, что мне повезло, и очень гордилась тем, что я — жена будущего героя. Тогда, перед началом войны, нас, жен пилотов, все считали счастливицами. Ведь их всего-то было три или четыре сотни на весь Китай.

До самой свадьбы я не знала, что мой жених вступил в ряды вооруженных сил. И дело не в моей глупости, просто никому и в голову не пришло сказать мне об этом. В общем, это выяснилось только через две или три недели. Вэнь Фу сказал мне, что станет пилотом. По его словам, кандидатов в пилоты выбирали из лучших семей и лучших школ. А потом пришло оповещение, что их отправят в Ханчжоу для специальной подготовки. В этом письме мадам Чан поздравляла будущих пилотов от имени своего мужа, генерала. Когда Фу сказал, что отправится через несколько дней, мне ничего не оставалось, кроме как поехать с ним.

Когда мы прибыли в Ханчжоу, всех пилотов приветствовали на банкете, который устроил в их честь известный американский генерал с женским именем, Клэр Шеннолт[7]. Конечно, в то время он еще не прославился, он даже генералом еще не был. Пилоты дали ему хорошее китайское имя, Шань Нао, которое напоминало его фамилию. «Шань» означает «молния», а «нао» — «шумный». «Шумная молния» — так называли аэропланы, носящиеся в небе. Этот старый летчик прибыл из США в Китай, чтобы учить местных пилотов летать.

На том банкете он произнес фразу, которая заставила американских инструкторов громко закричать, как ковбои, и подбросить шапки. Но все китайские пилоты остались сидеть на месте, только улыбаясь и аплодируя. Они дожидались, пока станет тихо, и переводчик пояснил:

— Шань Нао сказал, что нам пора дать японцам новое царство.

И все пилоты сразу заговорили, заспорили, мол, не может Шань Нао призывать дать японцам новую территорию. О каком царстве идет речь? И наконец, после обсуждений, споров и нового перевода, мы узнали, что «Молния» сказал на самом деле:

«С вашей помощью мы отправим японцев не назад, в Японию, а в Грядущее Царство».

И все засмеялись:

— Это значит, что мы их всех убьем! Потому что Царство Грядущее — это ад!

Помню много споров вроде этого: американцы сказали одно, мы поняли другое, и возникло противостояние. Так было с самого начала, когда мы прибыли в учебный лагерь возле Ханчжоу и узнали, что нам негде поселиться. Пилоты с первого набора вместе со своими семьями все еще жили в бунгало. Все ходили кругами, разговаривали между собой на повышенных тонах. Мы только позже узнали, что они разозлились на американцев, которые сказали своему начальству, что китайские пилоты все еще не могут летать, что они провалили экзамены.

Из-за этого пилоты первого набора думали, что они провалили не только экзамены, но и подвели весь Китай! И злились из-за потери лица. Многие из них были из очень влиятельных китайских семей, и они жаловались своему начальству, виня в неудачах американцев. Мол, это все произошло потому, что американцы уделяли внимание ненужным вещам, вроде галстуков, блестящих ботинок и правильно надетых пилоток. А на иностранных самолетах невозможно летать, они плохие и все время ломаются. А второй, новый набор, в котором был и мой муж, кричал: «Хватить зря тратить время! Нам тоже надо учиться, чтобы спасать Китай!»