Эми Тан – Долина забвения (страница 98)

Она продолжила выть:

— Ублюдок! Почему ты заставил меня это сделать?!

Между всхлипами она призналась нам, что все еще ненавидит его. Ей нужно было убить его, чтобы спасти нас, поэтому она толкала и толкала камни. Но в тот момент, когда камень размозжил ему голову, она поняла, что не хотела, чтобы это произошло. Она убила его, потому что была вынуждена это сделать. Но убить другого человека — неважно как: сбросить на него камень или столкнуть со скалы — значит омрачить свою душу. И это навсегда отделяет убийцу от тех, кто никогда никого не убивал. Однако любая из нас могла оказаться на ее месте. Я была благодарна ей и за то, что она спасла нас от Вековечного, и за то, что избавила от роли его палача. Я всем сердцем прочувствовала глубину ее горя, представила ее муки, когда она всю оставшуюся жизнь будет страдать из-за того, что сделала. И я вспомнила, о чем говорил мне Эдвард: «Убивая другого человека, ты наносишь и себе тоже непоправимый вред и несешь его последствия до конца своих дней».

Помело хотела, чтобы мы его похоронили. Она сказала, что непорядочно оставлять тело на съедение волкам и стервятникам. Но мы ее переубедили. Если кто-нибудь обнаружит его, то подумает, что Вековечный умер под оползнем, что это злая судьба, а не ее ноги, столкнула на него камни.

За лесом дорога вилась по горе. Выйдя с другой ее стороны, мы увидели темную пещеру, небольшое озерцо с водой и питающий его источник. Мы сразу скинули наши сумки, напились сладкой ключевой воды, потом умылись. Чуть поодаль возле темной дыры в горе бил еще один источник. Должно быть, это и есть тайное убежище Вековечного. Я остановилась в пятидесяти футах от пещеры и увидела сидящего спиной к нам человека: это был отшельник. На мгновение мне показалось, что он сейчас обернется и мы увидим, что это Вековечный. Я подняла с земли камень. То же самое сделала Волшебная Горлянка.

— Эй там! — крикнула она.

Никто не ответил. Волшебная Горлянка сделала несколько шагов к отшельнику и снова крикнула. Но фигура не шелохнулась. Тогда Горлянка повернулась к нам:

— Так я и думала: наш монах настолько долго медитировал, что обратился в камень.

Мы ускорили шаг, обошли камень и оказались в гроте. Из щели в одной из его стен бил ключ, вода стекала в валун, выточенный водой в форме чаши. Больше в пещере ничего не было. Никаких шкатулок с сокровищами. Не было даже места, чтобы присесть.

Волшебной Горлянке показалась подозрительной куча камней рядом с гротом. Она быстро разобрала ее, и мы неожиданно обнаружили за ней небольшую темную пещеру в два раза ниже человеческого роста. У ее входа лежала веревка. Горлянка ухватилась за нее и принялась вытягивать из пещеры что-то тяжелое, мы с Помело пришли ей на помощь. Я надеялась, что это не мертвое тело. Первое, что мы увидели, — бледных пауков, разбегающихся с крышки сундучка. Мы испуганно отскочили. Волшебная Горлянка сломала ветку и разогнала насекомых.

В сундучке лежали книги и десятки мелких свитков. Мы были разочарованы: где же наши украшения — кольца, браслеты, ожерелья, которые у нас забрал Вековечный? Помело развернула один из свитков. Это было стихотворение. Затем она вытащила и открыла книгу, которая содержала указы императора Цяньлуна. Я заметила на дне сундучка еще что-то: протянула руку и достала оставшиеся книги и две плоские шкатулки.

Одна была из твердой кожи и в длину не больше, чем книга. На ней имелось золотое тиснение с картиной, изображавшей внутренний двор дома и его обитателей. На шкатулке не было замка. Помело приподняла крышку, и я задержала дыхание: в ней лежали наши драгоценности. Я прикоснулась к своему золотому браслету, жемчужному ожерелью и кольцу из нефрита и бриллиантов, которое подарил мне Верный, а Волшебная Горлянка вопреки моему желанию отказалась продать. Она сказала, что это кольцо — словно счет в банке. Все, что мне нужно сделать, — помахать им перед Верным, и деньги польются рекой.

Волшебная Горлянка нашла свой серебряный браслет и золотые заколки. Помело тоже отыскала свои сокровища: бриллиантовую заколку, два золотых браслета, несколько колец и сережки из нефрита и алмазов.

— Должно быть, Обаяние тоже забрала свои драгоценности, — сказала Помело. — Она могла предположить, что мы никогда сюда не доберемся, но все-таки взяла только свои вещи. Она хороший человек.

Другая шкатулка была изготовлена из обычного дерева с бронзовой защелкой. Она оказалась гораздо тяжелее. Мы подняли крышку и одновременно ахнули: внутри лежали небольшие золотые слитки и тридцать три серебряных мексиканских доллара. Когда мы дойдем до города, расположенного за Рукой Будды, у нас будут деньги и на еду, и на ночлег, и на уважение!

Мы решили провести ночь в пещере. Несколько раз я просыпалась от ощущения, что надо мной стоит Вековечный.

Помело стонала:

— Он пришел за мной!

Я заверила ее, что это всего лишь ночной кошмар.

— Но я не сплю, — возразила она. — Я чувствую, что он стоит рядом.

Мы покинули грот еще до рассвета. В соответствии с указаниями, у нас оставалось несколько часов пути до вершины, если, конечно, нам не встретится крутой подъем или очередной оползень. Нас больше никто не преследовал, а вперед подгоняла лишь надежда на то, что скоро мы обретем новую, лучшую жизнь в городе.

— Странно, что никто из Горного Пейзажа ни разу не спускался в Лунный Пруд, — произнесла Волшебная Горлянка.

— Все жители окрестных провинций знают о проклятии Небесной горы и танцующих на вершине призраках, — ответила Помело. — И зачем кому-то так рисковать, чтобы найти ужасную деревеньку вроде Лунного Пруда? Деревня тоже пользуется дурной славой.

— Есть такие дураки, что забредут куда угодно, — сказала Волшебная Горлянка. — Или смелые люди — такие, как мы.

Я никогда не слышала о городах на вершине горы — может, только в сказках. Но в записке Обаяние называла Горный Пейзаж именно городом. Как только мы дойдем до края утеса, мы должны будем его увидеть. В моем воображении этот город был похож на кипящий жизнью Шанхай — с кондитерскими и ресторанами, газетными стойками и книжными магазинами, улицами с фонарями, с большим универсальным магазином, кинотеатром, трамваями и автомобилями. Люди там образованны и одеты в модные наряды. Там должна быть река с оживленной пристанью — и все это на вершине горы.

Этот воображаемый Шанхай был не столько местом, сколько ощущением возвращения к себе, цельной и нетронутой. Возвращением не только телом, но также разумом и духом. Я отбросила бесполезную ношу в виде гордости и собственной важности, с которой я носилась, будто с дорожным туалетным столиком, у которого треснуло зеркало. Мы с Вековечным воевали из-за гордости, и я бы умерла, пытаясь доказать ему, что я сильнее. И если бы я умерла, неужели он бы сказал: «Да, Вайолет, ты крепче меня»? Лучше я буду жить и заниматься тем, что на самом деле важно: я найду малышку Флору и скажу ей, как сильно ее люблю. Я сделаю все, что для этого понадобится.

Когда мы оказались всего в двух поворотах от вершины горы, мы переоделись из крестьянских нарядов в наши привычные платья. Я превратилась в современную иностранку. Мы молча шли через лес, стараясь успеть достигнуть цели до наступления темноты. Я была уверена, что у Помело страшно болят ноги и руки, но она не проронила ни слова.

Мы вышли из леса и увидели небо, а потом перед нами предстал холм из камней. Про него говорилось в записке Обаяния. Где-то за ним должен быть край утеса. У Волшебной Горлянки и Помело лица были словно у восторженных, невинных юных девушек. Мы перелезли через холм — и оказались на месте. Напротив нас находилась каменная чаша в форме ладони. Внизу простиралась небольшая, поросшая травой горная долина. Но где же город? Долина была слишком маленькой, чтобы он на ней уместился. Она была мала даже для Лунного Пруда.

— Обаяние написала, что здесь должен быть город, — сказала Помело, — так что он там есть.

Солнце спускалось все ниже, и Рука Будды окрасилась в золото. Я шла по месту странному и знакомому. Оно напомнило мне картину, принадлежащую матери, — «Долину забвения». И хотя это место не было на нее похоже, оно излучало то же настроение, ту же загадку. Я не могла сказать, было ли оно хуже, чем то, что я оставила в прошлом. Сначала мне показалось, что да, но я сразу начала колебаться между уверенностью и сомнениями.

Мы осторожно двинулись вдоль края небольшой зеленой долины. Помело тяжело дышала от усталости и боли. Какая же она сильная! В другом конце долины мы заметили храм. Так, значит, легенда не совсем была выдумкой. Издали храм казался только остовом, насестом для мертвых птиц. И вокруг не танцевали призраки. Я знала, что Волшебная Горлянка и Помело тоже их высматривают.

Воздух становился прохладным. Скоро солнце совсем сядет: белые пальцы Руки Будды порозовели. Мы продолжали двигаться вдоль обрыва. Трава в долине стала более насыщенного зеленого оттенка, а храм потемнел и выглядел как обгоревшая хижина.

— Ха! Это не храм, а просто коровник! — воскликнула Волшебная Горлянка. — Видите, как вокруг водят хороводы коровы-призраки? Разум обманывает глаза. А потом глаза обманывают нас, — и она снова затихла.

Мы застали то время суток, которое в одну минуту казалось умиротворяющим, а в следующую — зловещим. Солнце опускалось все ниже, и пальцы на Руке Будды стали серого, трупного цвета. Все вокруг посерело, подернулось сумеречной дымкой, и внезапно солнце исчезло, оставив нас наедине со своими мыслями. Город должен быть уже близко. Мы проделали такой долгий путь!