Эми Тан – Долина забвения (страница 60)

Но было одно платье, с которым я не могла расстаться, — оно приносило мне удачу. В нем я привлекла немало клиентов и двух покровителей, включая второй контракт с Верным. У этого наряда из зеленого муарового шелка верхняя часть была китайской, с застежками-жемчужинами, а планки воротника и края рукавов были обшиты золочеными шелковыми нитями. Прямой китайский ворот чуть распахивался, обнажая край подкладки из европейского кружева. Корсаж платья был тугим и плотным. Ниже талии оно расширялось в юбку по западной моде: с широкими плиссированными складками. Фальшивый подол доходил до колен, а ниже спускались три слоя украшенного фестонами шелка темно-изумрудного оттенка. Платье было похоже на поднятый перед представлением театральный занавес.

Оно стало моим самым большим достижением в местной моде, я создала его сама, без помощи Волшебной Горлянки, и оно было таким успешным, что вызвало переполох среди цветочных домов. К концу следующей недели после моего первого выхода в этом платье часть куртизанок уже скопировали отдельные его детали: кружева, фальшивый подол, фестоны и неровную форму воротника. Но, как я и думала, они не смогли повторить дорогие застежки из жемчуга или искусное золотое шитье, которое требовало нескольких недель кропотливой работы. В результате платья других куртизанок были похожи на дешевые подделки, чем они, собственно, и являлись.

В этом костюме я не только чувствовала, что привлекаю удачу, но также ощущала спокойствие и уверенность, свойственные моей настоящей натуре. Мне было страшно оставлять платье кому-то другому. Но если оставить его себе — оно могло притянуть ко мне старую жизнь вне зависимости от моего желания. Глубоко внутри меня затаился страх: мне казалось, что я вернусь, для этого найдется тысяча поводов. Поразмыслив, я решила забрать платье с собой и слегка его переделать, чтобы оно больше не напоминало наряд куртизанки.

Я долго колебалась, какое же платье надеть для отъезда из цветочного дома. Одно было ясно: оно должно быть в западном стиле. Китайцы относились к иностранцам с уважением или по крайней мере со страхом. Но платье не должно быть слишком шикарным, чтобы не казалось, что я пытаюсь компенсировать им мое недавнее положение. В конце концов я выбрала синий прогулочный костюм.

В дверях возникла Волшебная Горлянка — и я чуть не рассмеялась. Она надела унылое коричневое платье в европейском стиле, с блузоном, скрывшим ее грудь и бедра. Она сказала, что платье, конечно, отвратительное, но подходящее для ее новой жизни. Хотя Волшебная Горлянка шесть лет назад перестала быть куртизанкой, она все равно старательно подчеркивала достоинства своей фигуры и идеальную кожу, сохранила она и грациозную походку, двигаясь плавно, слегка покачивая бедрами. Она и меня учила этой походке, восхваляя ее утонченность и соблазнительность, которые мне никак не давались. Я видела, как смотрели на нее мужчины, когда она соблазняла их провокационными движениями бывшей куртизанки, которую в ином случае они бы в ней просто не заметили.

— Я слишком стара для красивой одежды. Мне уже тридцать пять.

Теперь она добавила себе возраста, хотя, по моим прикидкам, она была еще старше: ей должно быть уже около сорока пяти. С годами она старела все быстрее. И только теперь я оценила ее способность настолько продлить свою карьеру.

Волшебная Горлянка поставила на диван саквояж. Внутри лежали мешочки с нашими драгоценностями — ее и моими. Она отложила то, что, по ее мнению, мне следовало продать: безвкусные и не слишком дорогие вещи. Подняв кольцо, которое мне когда-то подарил Верный Фан, она внимательно посмотрела на меня. Мы обе понимали, что если я оставлю его, это будет означать, я все еще люблю Фана. И это будет нечестно по отношению к Эдварду.

— Продай его, — сказала я.

В саквояже хранились и другие ценности, которые она посчитала слишком дорогими для чемоданов: миниатюрная статуэтка из нефрита, пара фарфоровых собачек и небольшие каминные часы. Я увидела, как она добавила к ним два свитка, завернутых в ткань. Но потом я поняла — это не свитки, а те чертовы картины, которые принадлежали матери. Их написал Лу Шин.

— Я думала, ты их выбросила, — удивилась я.

— Я же сказала тебе тогда, что возьму их себе. Мне нравится, как они нарисованы, и мне неважно, кто их автор.

— Просто постарайся повесить их там, где я не буду их видеть.

Волшебная Горлянка нахмурилась:

— У тебя два сердца: одно доброе, другое — злое. Теперь у тебя есть Эдвард, ты начинаешь новую жизнь, так что можешь смягчить свое сердце, успокоить его. Тебе не обязательно становиться такой, как я.

@@

За нами приехала машина, чтобы перевезти нас в новый дом. Эдвард отправился раньше нас: он хотел убедиться, что все в порядке. Сердце у меня билось так быстро, что мне хотелось побежать, чтобы успеть за его ритмом. Наконец-то я оставляю жизнь куртизанки! Но я повсюду видела знаки, что это было ошибкой: смеющаяся птица, прореха на подоле юбки, внезапно налетевший ветер. Как бы я ни старалась избежать неудач, они все равно настигали меня. И неважно, обращала ли я внимание на знаки беды, — результат был одинаков.

Мы заехали во двор через ворота. Дом был высоким, словно «Тайный нефритовый путь», но из-за каменных стен казался похожим на крепость.

Эдвард подбежал к машине и распахнул дверь. Сначала он помог выйти Волшебной Горлянке.

— Как ты думаешь, сможешь ли ты здесь быть счастливой? — спросил он с озорной мальчишеской улыбкой.

Я посмотрела на большой дом и на маленький гостевой домик напротив него. Слева виднелись сады и еще несколько небольших строений в похожем стиле. Выглядело все так, будто бывшие каменные крылья большого дома отломились и отделились от него. Дорожка, ведущая к дому, была обсажена небольшими кустами роз. Под ними росли желто-фиолетовые цветы — фиалки. Я нечасто встречала их и решила, что это хороший знак и что пора перестать все необычное считать признаком грядущей беды.

— Мистер Шин у себя? Мы должны немедленно поблагодарить его.

— Он уже уехал, — ответил Эдвард. — Мы можем послать ему письмо. Как только ты войдешь в дом, сама увидишь, чем мы ему обязаны.

Мы прошли через высокие, в два раза выше человеческого роста, двойные двери и оказались в прохладном вестибюле. К нам тихо скользнул слуга, ловкими движениями помог снять наши длинные пальто и унес их. Волшебная Горлянка не позволила ему взять свой небольшой саквояж с ценностями. Меня тут же до костей пробрал озноб, и я уже хотела позвать слугу, чтобы он вернул мне пальто, но Эдвард провел меня через другую дверь в большой и хорошо отапливаемый квадратный зал. Напротив входа находился камин, а над ним — огромное зеркало. Такие порой можно обнаружить в лобби отелей. Я подошла к нему и увидела в нем свое лицо. Неужели я так и выглядела — робкой и растерянной? Я собрала всю свою уверенность популярной красавицы. Но мне не удавалось отогнать чувство, что я не принадлежу этому дому и никогда не буду принадлежать. Мебели было немного, но она выглядела дорогой и была подобрана с отличным вкусом. Здесь не было ни ваз-плевательниц, ни бархатных, ниспадающих до пола портьер. В зале резко пахло чем-то незнакомым, воздух казался более разреженным. Волшебная Горлянка обошла комнату, ступая так неуверенно, будто от ее шагов плитка на полу могла разбиться.

Я провела рукой по каминной полке. Ее скругленные мраморные углы и края напоминали расплавленный воск, застывший мягкими волнами. В камине полыхало яркое пламя, и чем теплее мне становилось, тем свободнее я себя чувствовала.

— Только взгляни, как тот слуга на меня смотрит, — прошипела Волшебная Горлянка. — Будто считает, что я ниже его по уровню! — она посмотрелась в зеркало. — Платье еще безобразнее, чем я думала. Выглядит как дешевка.

Эдвард дал знак слуге отодвинуть несколько разрисованных ширм, представляя нашему взгляду гостиную, мебель в которой была изготовлена из драгоценного золотого дерева. Их ножки были оформлены в том же стиле, что и камин — струящийся расплавленный воск. На одном конце комнаты находился китайский пруд с миниатюрным садом камней. Мы с Волшебной Горлянкой подошли к нему, и к нам кинулась стая золотых рыбок с широко открытыми ртами — будто свора выпрашивающих угощение собак.

— Они сейчас живьем нас съедят! — воскликнула Горлянка. Она тяжело опустилась на ближайший стул, — Все эти восторги порядком меня утомили. Мне нужно избавиться от этой одежды. Где моя комната?

Эдвард дал знак служанке, и та позвала:

— Мышка!

В комнату вбежала девочка не старше десяти лет и предложила помочь Волшебной Горлянке донести ее саквояж, а когда Горлянка наотрез отказалась, женщина устроила девочке выговор за то, что та не помогла тетушке.

— Эта женщина назвала меня «тетушкой»! — возмутилась Волшебная Горлянка. — Будто она младше меня! Я собираюсь ей сказать, что я миссис Ван, почтенная вдова богатого и образованного господина… и, разумеется, очень красивого. С чего бы мне воображать себе старого и безобразного мужа?

Эдвард провел меня по широкой лестнице в библиотеку, где все стены были заставлены книгами. В одном конце стоял бильярдный стол с закругленными бортами и красно-зеленой бахромой, в другом — поставленные друг напротив друга два коричневых бархатных дивана вместе с креслами и квадратными столами для чтения, на которых стояли лампы. На столах лежали стопки книг.