Эми Тан – Долина забвения (страница 52)
— В Китае вы чужеземец.
— Ха! После года, проведенного здесь, я знаю, как тут и что. Но, возможно, за последующие пять лет я смогу приспособиться к этой жизни.
— Пять лет — долгий период для гостя. Или вы решили здесь жить?
— Я приехал сюда без каких-либо планов. Но я знаю, что не скоро отсюда уеду.
— Вам комфортно в том месте, где вы остановились? В случае длительных визитов это всегда важно. Иначе вы не сможете сказать о Шанхае ничего хорошего, и это большая жалость, когда так легко обнаружить, что он похож на рай.
— Я превосходно устроился. Я живу в гостевом доме неподалеку от улицы Бурлящего Источника. Он принадлежит старому другу моего отца, китайцу, мистеру Шину. Во время обучения за границей он жил у нашей семьи в северной части штата Нью-Йорк. Я был слишком мал, чтобы хорошо его помнить, но он производил впечатление пришельца из Старого Света, древнего и таинственного, хотя в то время он был довольно молод и дружелюбен. Я думаю, именно благодаря ему я так давно интересуюсь Китаем.
Мы продолжали беседовать, и я переводила его речь другим красавицам, все больше сокращая фразы. Его семья владела торговой компанией, основанной восемьдесят лет назад его прадедом.
— Мне стыдно признаться, что семья Айвори сделала свое состояние на опиуме. Сейчас мы занимаемся импортом товаров промышленного производства, вроде чашек и блюдец Верного Фана.
Семья отправила его в Шанхай, чтобы он поближе познакомился с бизнесом, который однажды унаследует. Я перевела эти слова красавицам, и они стали слушать внимательнее.
— Да, он так и сказал, — добавила я. — Но американцы известны тем, что могут насочинять всякого, особенно там, где их некому уличить.
— Но на самом деле я ничего не узнал о нашем бизнесе, — продолжил гость. — Я сбежал от ответственности, и лучше всего могу описать себя как бродягу без особых планов. Я хотел бы исследовать Китай спонтанно, без четкого графика и планов посетить определенные святилища и пагоды. Мне не хочется читать путеводитель, который сообщит мне, где и что я встречу, заверив в том, что у меня возникнет чувство, будто я переместился в древнюю эпоху первых императоров.
Он вытащил из кармана пальто тетрадь в кожаной обложке:
— Я пишу путевые заметки, состоящие из серии отдельных сцен, которые иллюстрирую карандашными набросками.
— Собираетесь ли вы их опубликовать? — вежливо поинтересовалась я.
— Да, если отец купит книжное издательство.
У этого мужчины в голове не было ни одной серьезной мысли.
— Я пишу для себя, — добавил он. — И не хочу навязывать свой сырой материал окружающим. Это было бы жестоко.
— У вас есть название для книги, которую вы пишете для себя?
— «К дальним рубежам Дальнего Востока». Я придумал его на прошлой неделе. Вы первая, кому я его сообщаю. Конечно, до этого я уже сменил с десяток названий, и позднее у меня может появиться новое. Вот в чем беда, когда у писателя нет ни цели дописать книгу, ни сроков, ни читателей.
— Как далеко на восток вы уже продвинулись?
— Вообще не продвинулся. Только до юго-западных границ Шанхая. Однако под далями я имел в виду не расстояние, а состояние ума. Знаком ли вам сборник Уолта Уитмена «Листья травы»?
— У нас в Шанхае много диковинок со всего света, но, увы, есть не все когда-либо опубликованные книги на английском.
— Мистером Уитменом восхищаются все вокруг. Его стихи стали, можно сказать, моим путеводителем. Например, это:
@
Я никогда не читала это стихотворение, но у меня от его слов защемило сердце, будто я оказалась непонятно как в неизвестном месте в полном одиночестве. Стихотворение — словно картина с горной долиной, где темные и бело-розовые облака и сияющий просвет между горами, будто ворота рая или горящее озеро.
— По выражению вашего лица я могу судить, что стихотворение вам не понравилось, — заметил Эдвард Айвори.
— Совсем наоборот. Когда-нибудь я хотела бы прочитать продолжение.
В разговор вмешалась Волшебная Горлянка:
— Спроси его, планирует ли он включать в книгу историю о том, как он посетил цветочный дом.
Он ответил, обращаясь прямо к ней, будто она понимала английский:
— Если я напишу о вас, то, скорее всего, продам больше экземпляров книги только благодаря этой истории.
Я перевела, и Волшебная Горлянка отрезала:
— Скажи этому вруну, чтобы сделал меня в книге молодой и красивой!
Эдвард Айвори рассмеялся. Сияние и Спокойствие улыбнулись, хоть и ничего не поняли.
— Какие замечательные девочки, — заметил он, — Та, которая слева, выглядит чуть старше подростка. Такая юная — и уже попала в эту среду.
У меня в горле застрял комок. Кто он такой, чтобы нас жалеть?
— Я не считаю себя падшей женщиной, — холодно сказала я.
Он поперхнулся печеньем.
— Я просто не так выразился. И разумеется, я не имел в виду вас лично. Вы не одна из них.
— Разумеется, я «одна из них», как вы выразились. Но вам не нужно нас жалеть. Как видите, мы живем довольно неплохо. Мы свободны, в отличие от американок, которые даже из дома не могут выйти без мужа или старой горничной.
Он снова посерьезнел:
— Прошу прощения. У меня есть особенность ненамеренно оскорблять людей.
Я решила положить конец этому неудачному знакомству:
— Думаю, на сегодня разговоров достаточно, не правда ли?
Я поднялась, он тоже поднялся, и я надеялась, что сейчас он попрощается и уйдет.
Но он удивленно посмотрел на меня, затем потянулся к карману жилета, вытащил из него конверт и протянул мне. В конверте лежало двадцать американских серебряных долларов.
Будь проклят Верный!
— Мистер Айвори, похоже, что мистер Фан не потрудился объяснить вам, что вы посещаете цветочный дом, а не бордель со шлюхами, которых можете затащить в постель сразу, как только войдете в дверь с несколькими монетами, звенящими в кармане.
Я высыпала монеты из конверта на столик, и несколько из них скатились на ковер.
Мадам Ли и Волшебная Горлянка выругались. Красавицы наперебой закричали, что Красный Цветок была права насчет чужеземцев, говоря об их нечистом разуме и теле. Они все разом поднялись с мест и покинули комнату.
Эдвард застыл в изумлении:
— Этого что, мало?
— Двадцать долларов берут с вас ваши шлюхи на размалеванных кораблях в порту. Я благодарю вас за то, что вы посчитали нас достойными этой цены. Однако сегодня мы уже закрыты и не принимаем клиентов.
@@
Верный пришел к нам тем же вечером, и Волшебная Горлянка быстро провела его ко мне в будуар, чтобы остальные не слышали мою отповедь. Я даже не стала ждать, пока за ним закроется дверь.
— Твой заморский дьявол обращался со мной, как с портовой шлюхой! Ты что, начал распространять слухи, что мы — дешевый бордель?!
На его лице отразилась мука:
— Я виноват, Вайолет, и я знаю, что тебе в это нетрудно поверить. Но я виноват совсем не так, как ты думаешь. Мы с ним говорили на английском о том, что он с удовольствием познакомился бы с кем-нибудь, кто говорит по-английски. Я сказал ему, что знаю очень необычную женщину, и описал тебя самым точным образом — что ты превосходно говоришь по-английски, что ты очень красивая, культурная, умная, образованная…