Но я все еще не могла простить ее за то, что произошло. Ее обманули, это правда, но все началось с ее эгоистических желаний. Их последствия ударили по мне, и я пострадала не только душевно. В любом случае что значит — простить? Перестать обвинять ее? Обеспечить себе награду на небесах? Какая божественная сила позволила бы мне принять ее прежней, зная, что я такой уже никогда не буду? Хотела бы я простить ее и отпустить свою боль, но у меня просто не было той части сердца, где когда-то жили прощение и доверие. Оно опустело, и мне нечего было дать.
— Мне понадобится твоя помощь, чтобы связаться с Лу Шином, — сказала я Верному Фану. — Он знает адрес и семьи Айвори в штате Нью-Йорк, и адрес моей матери в Сан-Франциско.
— Я могу узнать адрес семьи Айвори в их компании, — заметил Верный.
— Я не хочу возбуждать подозрения. Им сообщат, что ты приходил и спрашивал их адрес, а потом подошлют шпионов, чтобы выяснить, зачем он тебе понадобился. В любом случае я хочу, чтобы Лу Шин понял, как важна для меня Флора. Он ее дедушка. И на нем тоже лежит ответственность, которую он обязан принять. Как только ты найдешь адрес семьи Айвори, мы отправим им письмо от твоего имени. Напишу его, конечно, я. Там будет сказано, что ты хороший приятель Эдварда с тех времен, когда вы вели совместные дела. Мы скажем, что в его первый год в Шанхае вы проводили много времени вместе — в это время мы еще не познакомились. Ты сообщишь, что у тебя осталось что-то из личных вещей Эдварда, которые ты у него одолжил, какие-нибудь запонки например. Я их куплю. Затем скажешь, что, узнав о его смерти, решил сохранить запонки у себя, потому что не знал, кому можно их вернуть. Так ты заставишь их поверить в то, что не знаком со мной. Но совсем недавно ты узнал, что у него есть дочь, которая живет в Нью-Йорке, и ты хочешь отправить ей эти запонки, чтобы она хранила их в память об отце. Посылка придет прямо перед Рождеством, и в ней будет еще и подарок от тебя — может быть, браслет-оберег — рождественский подарок от дяди Верного. Да, ты будешь дядей! Ты скажешь, что следуешь китайскому обычаю, когда для любого из детей хороших друзей являешься дядюшкой. Семья Айвори, скорее всего, проявит учтивость и позволит Флоре написать тебе благодарственное письмо. А потом каждый год дядя Верный будет находить повод, чтобы посылать ей на Рождество открытку и небольшой подарок. Когда Флора станет посылать тебе ответные письма с благодарностью, я буду хранить их как память о ней.
— Очень хороший план, — согласился он. — Мне нравится, что я стану дядюшкой. Я понимаю, почему ты хочешь связаться с дочкой. Но почему с матерью? Когда-то ты говорила, что ненавидишь ее.
— Когда-то я и тебя ненавидела.
— Правда? — казалось, это больно его уязвило.
— Только немного и недолго — пока ты не избавился от той мелкой шлюшки, девственницы-куртизанки, которая позже пыталась устроить мне неприятности. Но по отношению к матери я испытываю более сложные чувства. И я наконец готова сообщить ей, что жива.
Я отвернулась недостаточно быстро, и он, вероятно, успел заметить мои слезы.
Верный Фан подошел ко мне и обнял.
— Я найду способ сделать это, — сказал он.
@@
Верный связался с друзьями, которые могли знать Лу Шина. Один из них слышал, что тот живет в Сан-Франциско, и попросил кого-то из своих американских друзей найти его.
— Все китайцы в Сан-Франциско друг друга знают. — сказал он Верному.
Мы отправили мое письмо его другу, чтобы при встрече с Лу Шином он мог бы сразу его передать. Через месяц мы получили от Лу Шина ответ.
Он начиналось со слов: «Моя дорогая Вайолет!»
@
Я очень рад, что ты связалась со мной. Я знаю, что тебе нелегко было на это решиться. Адреса твоей матери и семьи Айвори я написал на отдельном листе, вложенном в письмо.
Я часто думаю о тебе. Возможно, тебе будет трудно в это поверить, но это правда. Я не получил твой ответ на свое последнее письмо и поэтому отнесся с уважением к твоей просьбе ничего не говорить матери. В любом случае я не видел ее со времени нашей последней встречи в Шанхае в тысяча девятьсот двенадцатом году. Она не связалась со мной. После моих многочисленных попыток установить с ней связь я наконец получил от нее письмо в тысяча девятьсот четырнадцатом году. Она ответила, что больше не желает видеть ни меня, ни своего сына. Как я и говорил в своем последнем письме, она постоянно скорбит о тебе. Она живет со своей матерью в том доме, где провела детство. И так как она отказалась со мной встретиться, я не могу больше ничего тебе сообщить.
Если я еще в чем-то могу тебе помочь, прошу тебя мне написать.
Как и всегда, верный тебе
Лу Шин
@
Письмо для матери я написала уже несколько недель назад, много раз исправляя его. Когда я получила от Лу Шина ее адрес, я снова перечитала письмо и с бешено бьющимся сердцем отправила его.
@
Дорогая мама!
Я знаю, что ты, должно быть, поразишься тому, что я жива. Прошло четырнадцать лет, и многие из них были для меня очень тяжелыми. Но в этом письме я не стану вдаваться в подробности. Я не знаю, как рассказать обо всем, что за это время произошло. Достаточно сказать, что сейчас у меня все хорошо.
Я получила письмо от Лу Шина, в котором он написал, что ты не знала, что новость о моей смерти неправда. Он сказал, что ты винила себя в моей смерти и никогда не прекращала горевать обо мне. Узнав об этом, я не могла написать тебе и заставила его дать обещание, что он тебе ничего не расскажет. У меня все еще было разбитое детское сердце, и я отвергала любое объяснение, почему ты вообще могла покинуть Шанхай. Я думала, что никогда не смогу избавиться от ненависти.
Но сейчас у меня сердце матери. Я потеряю свою дочь, когда ей было три с половиной года. Ее отец умер во время эпидемии, и его семья силой отняла ее у меня в тысяча девятьсот двадцать вторам году. Я оплакиваю живую дочь почти четыре года и ничего не слышала о ней. И мне все сильнее и сильнее хочется, чтобы она знала — я не рассталась с ней добровольно. Меня мучает одна мысль: она может думать, что я ее не любила. Я боюсь, что она станет такой же, как я: девочкой, которая чувствует, что ее любовь предали, и которая в будущем станет отвергать любовь, не сможет узнать ее, довериться ей. Она должна знать, что я бесконечно люблю ее с момента ее рождения, и сильнее, чем кто-либо еще. Ей сейчас семь лет. Мне нужна твоя помощь в ее поисках. Мне нужно знать, что она счастлива.
Когда-то я всем своим детским сердцем верила, что ты намеренно меня бросила. Я тебя ненавидела. Я понимаю, что знать это для тебя будет равносильно пытке. Но сейчас я сама постоянно мучаюсь от той же мысли. И хотя я не могу до конца тебя простить, я не хочу, чтобы ты и дальше испытывала эти муки.
Твоя дочь Вайолет
@
Ответное письмо от матери было написано неровным, торопливым почерком и покрыто пятнами, которые, как я подумала, были следами слез.
@
Вайолет, мое сокровище!
Мне пришлось много раз перечитать первую строчку твоего письма, чтобы убедиться, что это правда. А потом мысль о том, что ты жива, подняла меня из глубин ада, которым стаю мое собственное сердце. Но я снова погрузилась в бездну отчаяния, когда узнаю, что мои страхи оказались правдой: ты верила, что я не любила тебя достаточно, чтобы броситься на твое спасение. Нет оправдания материнским ошибкам, и у меня на душе навсегда останется шрам.
Станет ли тебе хоть немного легче, если ты узнаешь, что я чуть не сошла с ума на корабле, когда догадалась о том, что случилось, что я приказала капитану повернуть корабль назад, что мне ввели успокоительное, чтобы я не попыталась вернуться вплавь? Когда я получила письмо из консульства, а потом еще одно, от Золотой Голубки, в которых говорилось, что ты погибла, я представила себе, о чем ты могла думать в последние минуты: что я не любила тебя так же сильно, как другого ребенка. Четырнадцать лет я каждый день просыпалась от того, что видела твое испуганное лицо — так ты смотрела на меня, когда я обещала, что не покину Шанхай без тебя. Я совершила все возможные ошибки, которые и привели к твоей гибели. Я постоянно осуждаю себя за слабость и переживала все это снова и снова, когда представляла себе твой испуганный взгляд.
Я никогда не смогу заслужить твое прощение. Но я расцениваю твое письмо как проявление с твоей стороны исключительной доброты. И я благодарна тебе за просьбу — помочь найти твою дочь. Я понимаю боль матери, которая потеряла свое дитя. Я берусь за эту задачу не в качестве искупления своих ошибок, но из огромной любви.
Мне столько хочется тебе рассказать, моя драгоценная Вайолет, но я знаю, что не могу позволить себе излить все, что испытываю. Так что я просто скажу: надеюсь, однажды ты поверишь и уже не усомнишься в том, что в моем сердце никто не смог бы занять твое место.
Твоя мама
@
Мы с матерью начали осторожное общение через переписку. Она очень хорошо понимала, как необходимо мне связаться с Флорой — моей маленькой, беспомощной и доверчивой дочкой, которую могут легко ранить окружающие. И мама была права — мне стало легче после того, как она открыла мне, как страдала, узнав о моей гибели, хотя ее описание моего страха и недоверия вскрыло мои старые раны.
