Эми Мун – В твоей власти (страница 4)
– Повреждения незначительны, – прогудел оборотень. – Регенерация уберет следы через четверть часа.
Вот дура! Совсем забыла, что оборотни восстанавливаются в сотни раз быстрее, чем люди. А она тут во врача играет… Николь смущенно отступила, и поправила сползший на одно плечо халат. Ладно, если такое дело.
– Ты можешь… эм… привести себя в порядок, – пробормотала торопливо. – Помыть…
Шорох ткани съел остаток слова. Оборотень послушно стянул майку, и Николь выпала из реальности, разглядывая скульптурный рельеф.
Вот. Это. Да-а-а…
Мозги превратились в теплую карамель и стекли куда-то вниз, сворачиваясь в животе щекотным золотым клубочком. О, Господь всемогущий и все его ангелы… Как вообще природа могла сотворить нечто настолько прекрасное? Плавные линии большой грудной, четкий изгиб дельтовидной, проработанный пресс, украшенный темной дорожкой, ведущей за линию пояса прямиком к… Нет, ей срочно надо прекратить пялиться. Просто развернуться и уйти… Только посмотрит еще пять секунд, или десять…
Тем временем оборотень взял полотенце и медленно провел по груди. Тугие сплетения задвигались под кожей, а Николь поймала себя на мысли, что сейчас очень хочет оказаться на месте этого чертова куска ткани.
– Л-ладно, я пошла, – промямлила, буквально через силу отступая еще на шаг. – Ты тут это… делай что нужно.
Полотенце шлепнулось на пол, а оборотень взялся за пряжку ремня. Николь пулей выскочила из ванной.
Хлопок двери спрятал нетерпеливое рычание зверя и опасный, очень пристальный взгляд.
Глава 3
Ночью она спала плохо. Сон накатывал волнами. Кажется, она куда-то бежала… Сквозь лес или переплетения труб и развалин – Николь не помнила точно. А за ней кто-то гнался. Она чувствовала жаркое дыхание и бесшумный, но все равно ощутимый топот лап. Ее догонял зверь. Рычал оглушительно громко, щёлкал зубами… Казалось, вот-вот и она грохнется на землю, а в горло вопьются клыки разъярённого хищника, но каждый раз, когда между шеей и плечом немело в ожидании укуса, Николь просыпалась. Вскакивала на кровати, вертела головой, пытаясь разглядеть лохматую тень в сумраке комнаты, и снова соскальзывала в полудрему к поджидавшему ее оборотню. Темно-пепельному, огромному…
А на утро она проснулась с дичайшей головной болью. Скрутившись под одеялом в комочек, мечтала рассыпаться на атомы, но кто же даст ей отдыха?
– Юная мисс, ваш завтрак готов, вставайте, – горничная Люсиль была, как всегда, безжалостна. Одна из немногих старожилов, она напоминала живого робота. Фигуристая, крепенькая, с дежурной и полностью отстраненной улыбкой на скуластом лице.
– Ещё пять минут…
– Вставайте, – вежливый голос звякнул сталью. Как всегда.
Николь со вздохом подчинилась. Опять ведь нажалуется отцу, и тот для профилактики велит устраивать подъем в три ночи и запрещать спать до полуночи. Такие вот способы воспитания.
На столе дымилась ненавистная запеканка. Есть нелюбимую пищу ее тоже научили, но отнюдь не разговорами. Николь вылезла из-под одеяла и огляделась. Оборотня в комнате не было.
– А где…
– Животное на досмотре. Впредь вам запрещено сажать его за стол, – буднично сообщила Люсиль.
Сука. Лишь бы своя задница в тепле была. И разговоры с такими – пустая трата времени. Выдохнув, Николь принялась запихивать в себя запеканку. Чем быстрее мерзость окажется в желудке, тем лучше. А взгляд так и бегал по комнате. И мысли жалят маленькими злыми осами. На досмотре? Это как? Что там с ним делают? Для чего?
Когда последний кусок оказался в желудке, порхавшая по комнате Люсиль опять подала голос.
– Мистер Оржевски ждет вас в своем кабинете. Поторопитесь.
Вот черт. Когда папаша вызывает на ковер, ничем хорошим это не заканчивается. Николь лихорадочно соображала, что такого успел нагородить Макс и в каком свете выставить произошедшее. Только бы оборотня не тронули! Он ведь не причем!
Запрыгнув в джинсы и натянув рубашку с воротником под горло, она сколола волосы простой заколкой. Люсиль недовольно цокнула и вместо кроссовок выудила из обувного шкафа черные туфли на высоком каблуке. Пришлось уступить и натягивать на себя замшевые копытца.
Подгонять не было нужды – Николь пулей летела по коридорам. Идиотское воображение рисовало лежавшего на полу оборотня. Избитого, не умеющего ответить хотя бы криком. Беззащитного, как… Николь крепко зажмурилась, отгоняя оживший кошмар, и что есть силы схватилась за изогнутую дверную ручку. Отец не любил нормальных магнитных дверей. Предпочитал обстановку «под старину». Аристократ, черт его дери, недоделанный.
Толкнув тяжелую дверь, вошла в кабинет и едва успела проглотить вздох облегчения. Оборотень стоял у стены, и видимых повреждений на нем не было. Да и руки зажили… Стало как-то жарковато. Фигура у него, конечно, просто ходячий секс…
– Ты разучилась хорошим манерам? – прилетело с порога в лоб.
Папаша сел на своего любимого конька – провоцировал. Крючками слов вытаскивая из нее ярость, густо сдобренную ненавистью и страхом. Любил это. Доводил до ручки, получая изощренное удовольствие, а потом с головой окунал в дерьмо наказания. Раз за разом опускал морально, демонстрируя ее полную зависимость. Необходимость подчинятся ему – богатому и бездушному ублюдку, что по какой-то дикой случайности стал ее отцом.
Моральное насилие немногим лучше физического, но после долгих попыток сопротивления Николь с горем пополам сумела абстрагироваться.
– Прости, отец.
Голос монотонный, взгляд – строго на переносицу. И главное – не думать, с каким удовольствием она бы воткнула вон ту брендовую перьевую ручку ему в глаз.
– Твой брат прав, животное должно есть с пола.
Животных тут два. Макс, развалившийся в угловом кресле и явно получавший от происходящего удовольствие, и сам отец. Но она смолчала. Как и много раз до этого. Господи, только бы в аду был приготовлен отдельный котел для таких сволочей! И миски с какой-нибудь тухлятиной.
– Я поняла, – шепнула на одном дыхании, чтобы голос не дрогнул.
Отец прищурился. В серых глазах мелькнуло предвкушение – ее спектаклю не верили ни на грош. Но предстоявшую экзекуцию оборвала телефонная трель.
На породистом лице папаши не дрогнул ни один мускул, но Николь представляла, в какой он ярости – посмели прервать самого Бенедикта Оржевски. Секретарше придется отрабатывать всеми способами, если это она, конечно.
– Да! – рыкнул в трубку. – Соединяй, – уже спокойнее.
Надо же, важный звонок. Николь тихонько перевела дух, и снова покосилась на безучастного оборотня. Тот вообще не подавал вида, что понимает происходящее. В какой-то мере Николь ему завидовала. Он не здесь, только оболочка, исполнительная и равнодушная.
– … Да, разумеется. Передам. Обязательно придёт…
Острый укол взгляда заставил поежиться. О ней говорят. Не иначе, как мистер Коллинз-Грин. То есть Айрон.
Макс тоже посмотрел на нее. Глаза темные, и ухмылка с морды съехала. С чего бы? Николь не успела как следует обдумать мысль, отец попрощался и положил трубку.
– Через три дня у Айрона состоится вечер в честь дня рождения, – объявил сухо. – Ты приглашена. И в этот раз озаботься подарком лично.
Вот черт. Походы по магазинам…
***
– Что купить человеку, которого совсем не знаешь?
Николь с тоской смотрела на витрину. Оборотень молчал. Стоял за ее плечом, не обращая внимания на обстановку вокруг и явно заинтересованные взгляды.
Жителей Верхнего и Среднего Сектора не удивишь личным рабом. В основном, конечно, оборотни вели себя более эмоционально. И не были такими огромными… Двуликие все без исключения могли гордиться своими физическими данными, но ее охранник – это просто жемчужина какая-то. Хотя чего еще ожидать от отца? Он был повернут на "самом-самом". Только вот детки подкачали. Макса с такой же генетической поломкой, как папаша – уже полностью бесплоден, а она… Иногда Николь мечтала, чтобы у Бенедикта Оржевски было семеро по лавкам. Тогда, возможно, их с матерью оставили бы в покое. Или прикопали в Нижнем Секторе… Отец мог. И практиковал.
– Что подарить… – повторила задумчиво. – Что бы ты подарил?
Оборотень не ответил ей, конечно. Но, неожиданно, разговаривать с ним оказалось интересно. Совсем одичала – мерещилось, что ее слушают.
– Ты бы подарил нож в спину, – вздохнула тихонько. – Как тебя такого только поймать умудрились… Наверное, весь отряд ловцов полег.
Рабы имели свойство заканчиваться, а оборотни не горели желанием обзаводиться ошейником. Любого из них могли обвинить в какой-нибудь ерунде и отправить на конвейер. И если раньше суды хоть сколько-нибудь защищали права двуликих, то со временем бедняг загнали в самые трущобы.
Верхушку, естественно, такое положение дел не устроило. А как же бесплатные охранники? Прислуга? Секс-кукла, в конце концов. В бордели охотно принимали роскошных и непокорных волчиц, да и мужчинами не брезговали.
Отряды ловцов – а на деле обычные поставщики живого товара – занимались как раз поиском «преступников».
– Хорошо бы, чтобы весь отряд… а лучше два, – пробормотала себе под нос. – Отбитки конченые. У меня один из одноклассников с ними прошвырнуться любил. Самый тупой и злющий… Так, тут ничего нет интересного. Давай передохнем, а? От этого модного изобилия у меня скоро начнется рвота блестками.
– Госпожа желает поесть? – осведомился оборотень.