Эми Мун – Соблазн для зверя, или Альфа на перевоспитании (страница 12)
Но пока она костерила себя и оборотня последними словами, альфа вернулся так же неожиданно и бесшумно.
– Подавись, – бросил на стол пачку зелени. – За лекарство, врача твоего и работу. Буду через несколько часов. Дом должен блестеть.
Виктория покрепче стиснула губы. Надо молчать! Проглотить все ругательства, что вертятся на языке, и наскрести сил на любезную ухмылку. Будет альфе блестящий, мать его, дом. Но все крошки, что она найдет, окажутся в постели одного очень тупого оборотня.
Мужчина отсканировал ее внимательным взглядом и нарочито шумно вздохнул.
– Если ты что-то задумала, детка, то можешь сразу забыть. Иначе мы побеседуем в другом, менее любезном тоне.
Вот черт! Виктория отвела глаза. Проклятые альфы! Обоняние и слух у них гораздо лучше обычных оборотней. Шерстяной засранец наверняка почувствовал, как она «кипит».
– Расслабься, – буркнула, направляясь к оставленным тряпкам. – Ты меня бесишь, но, в отличие от некоторых, мне приходится пахать, чтобы заработать.
Оборотень прищурился:
– Пахать, чтобы заработать, приходится мне. А твоя работенка, судя по всему, иного плана.
Виктория ответила самым презрительным взглядом, на который была способна.
– До чего мило! Что ж ты на меня вчера ребенка сбросил? И не побрезговал же.
***
Зараза языкастая! Так и тянуло ответить рыжей как следует, а еще лучше – перегнуть через колено и по заднице настрелять. Но Булат заставил себя развернуться и выйти из кухни. Хватит пустого трепа. Инспекторша могла вернуться в любой момент, а он не должен упустить Коллинза и его банду, иначе все байкеры Канады и Штатов порвут его на британский флаг.
«Грэй Хаус» – набирающая обороты группа. Уже достаточно известная, чтобы самой выбирать мероприятия, но пока еще близкая к своим фанам и народу. Они были бы венцом их программы! И просрать такой шанс он не имел права!
А что касается рыжей… Эта странная смесь интереса и раздражения начинала утомлять. Но избавиться от нее он тоже не мог. Острый язычок девчонки бодрил хлеще родниковой воды. Даже зверь заинтересовался. Пока слабенько, но толкал покружить рядом с самочкой, покрасоваться.
Булат чертыхнулся. Маленькая стерва… Не завидовал он тому мужику, что рыжей приглянется. А зверь опять шевельнулся, окатывая волной отчаянного сопротивления – никаких мужиков! Его самка! Такая нежная, вкусная… Так бы на зуб и попробовал! А потом всю ночь по кровати валял, наслаждаясь видом хрупкого тела в своих лапищах.
Булат чуть носом в закрытую дверь не влетел. Хрена себе его накрыло! Рыжую в постель тащить? Да он лучше обет безбрачия примет!
Но как же чертовски сильно хотелось осадить эту занозу и вместо язвительных словечек сорвать пару протяжных стонов.
Замок получилось открыть не с первого раза. И, очутившись на пороге дома, он вдохнул всей грудью. Но и это не избавило от смутного беспокойства, которому он никак не мог дать объяснения.
Пришлось встряхнуться. Сначала дела – потом размышления. И постарается вернуться сегодня пораньше – как бы инспекторша не заявилась уже к обеду.
Глава 8
Тряпка мелькала в руках со скоростью света, а на столешнице отсчитывал минуты таймер. Вся загвоздка в приготовлении препарата – это периодический нагрев и охлаждение. Пять раз довести до кипения, а в промежутках согнать температуру до шестидесяти пяти, но не более чем на минуту!
Черт, да ей впору сидеть в кухне, не высовывая нос, но приходилось метаться по дому с шваброй наперевес и при этом успокаивать ребенка. Хорошо, что получилось отпроситься у миссис Рассел. Виктория наобещала с три короба, и про сверхурочную отработку тоже.
– Уа-а-а!
– О, нет… – застонала, смахивая пот. – Мэри! Плохая ты волчица! Сейчас!
И Виктория метнулась в кухню.
– Уже?! – застонала, едва увидела таймер. – Недавно ведь… А, чтоб тебя! – и выключила газ.
Кастрюлька перестала булькать. Виктория заглянула через крышку. Там, на специальной подставке, плотно закупоренная силиконовой пробкой стояла коническая колба, а рядом плавал термометр.
Теперь нужно дождаться охлаждения до нужной температуры.
– Уа-а-а!
– Бегу, бегу! – Виктория рванула к ребенку. – Фу, кнопка! Как ты… А, блин!
Девочка стянула памперс! И еще обкататься успела! Волчица радостно зачмокала. А на мордашке самое невинное выражение.
Проглотив парочку крепких ругательств, Виктория схватила маленькую грязнулю и рысью дунула на второй этаж. Надо умыть! Как раз успеет! Кое-как избавив девочку от грязной мийки, она принялась ополаскивать волчицу.
– Уа-а-у-у-у-у!
– Твою ж… погремушку!
Вой звереныша и ее крик прозвучали синхронно. И, как на зло, в следующую секунду на кухне заголосил мобильный. Время вышло!
Не помня себя, Виктория сунула пищащего волчонка в полотенце и помчалась вниз. Так, по ступеням аккуратненько, нежно… Уже близко, еще парочку ступенек. Готово!
Плюх!
Под ноги шлепнулся маленький шерстяной комочек и начал превращаться в ребенка! Виктория так и обомлела. О, нет… Малышка! Она же… Она себе сломать что-нибудь могла! От страха и жалости затряслись коленки.
– Уа-а-а-а! – заголосила бедняжка.
– Мэри!..
Виктория бросилась поднимать девочку. Так, ручки вроде целы, ножки тоже, пальчики гнутся… волчица недовольно хныкала, но позволяла себя осматривать. Проверив ребенка как следует, Виктория облегченно выдохнула. Пронесло!
– …Вьюнок какой, – потрепала черноволосую макушку.
Подумать только, всего месяц, а такие густые волосики! И личико милое до невозможности, несмотря на то, что девочка просто копия папаши своего дурного. Только глаза немного другие – больше и ярче, да еще губки пухлее.
– Красавицей вырастешь, – проворковала Виктория, крепче заворачивая девочку в полотенце.
Волчица улыбнулась во весь клыкастый ротик. Ох, ну что за прелесть!
Виктория удобнее перехватила малышку и пошла в комнату. Надо одеть и уложить. Еще манеж отмыть… Стирки сегодня много. Надо будет выставить таймер. Таймер!
Вместе с ребенком на руках Виктория кинулась обратно. Она же чуточку отвлеклась, совсем немножечко…Что?! Целых три минуты?
В желудке свернулся неприятный свинцовый ком. Негнущимися пальцами Виктория опять зажгла конфорку, а потом просто стекла на пол, прижимая к себе волчицу.
Три минуты… Чертовых три минуты и температура раствора на пять градусов ниже положенного. А допустимая погрешность – два с половиной. И, скорее всего, в пробирке сейчас варится полная бурда. А у нее больше нет запаса… Но есть тест-полоски!
Виктория машинально покачивала притихшую волчицу. Точно, надо использовать их! Ох, только бы дождаться конца процесса… Безумно хотелось остаться тут, у плиты, но время поджимало. Виктория буквально отодрала себя от пола и отправилась одевать ребенка и наводить порядок в комнате.
Пятнадцать минут. Они скоро пройдут, и надо успеть принести тест полоски. Правильно сделанное лекарство окрасит бумагу в синий цвет, а если ничего не произойдет… Что ж, ей надо хватать паспорт в зубы и мчаться отсюда на первой же попутке, умоляя небеса, чтобы на ее пути не встретились оборотни, ведь без дозы лекарства запах омеги станет достоянием общественности очень быстро.
Минутная стрелка ползла со скоростью улитки, но в конце концов заветная отметка была пройдена.
Руки тряслись, как у запойного пьяницы. Виктория старалась дышать глубже, но ничего не могла с собой поделать!
Пробирку чуть не выронила, пару раз промахнулась пипеткой мимо горлышка, но наконец, добыла крохотную каплю.
Сердце колотилось как сумасшедшее, а перед глазами мелькали черные мухи.
Виктория пыталась вспомнить все молитвы, какие могла, но в голове свистал ветер.
Все, пора!
Капля растеклась по ярко-желтой поверхности лакмусовой бумажки.
Одна томительная секунда, две, три… Виктория забыла как дышать, разглядывая длинный прямоугольник, от которого зависело слишком многое. Ну же! Она и так по уши в дерьме, и если препарат испорчен…
Пол качнулся и ушел из-под ног.
– Господи… – выдохнула, отчаянно цепляясь за край стола.
Тест начал синеть! Безумно медленно, но все же! Вот уже видны очертания капли, потёки, пятна… Виктория схватила бумажку и повертела в пальцах. Есть реакция! Значит, препаратом можно пользоваться!
Но вдруг за окном раздался характерный звук мотора.
Трясущимися руками Виктория кинула бумажку в мусорку, схватила колбу вместе с термометром и помчалась в комнату.