Эми Мун – Помощница для князя оборотней (страница 53)

— Надолго мы здесь не задержится, — сообщил хмуро. — Дюже народец недобрый. Вон как зыркают.

Да? А она и не заметила...

— Ну и пусть смотрят, — ответила тихонько. — Нам ведь только припасов купить. А может, у них случилось чего?

— Вот сейчас и узнаем.

И Северян повел ее в кабак. Ну а где ещё можно собрать свежие сплетни? Однако желающих побеседовать в сумрачной и пропахшей чем-то кислым горнице оказалось немного.

Двое посетителей уже лежали на засаленных лавках, третий сидел в углу и смотрел на всех букой, мол, только попробуй сунуться. А еще двое увлеченно резались в нечто, похожее на домино. Северян здраво оценил обстановку и пошел прямиком к кабатчику. Столешница жалобно заскрипела, когда князь опёрся на нее локтем.

— Здрав будь, почтенный, — прогудел вежливо. — Будь любезен еды, питья и совета доброго…

Однако вместо того, чтобы вести себя по-человечески, бородатый увалень смерил их откровенно неприязненным взглядом и выдал:

— Первого и второго на вас не припасено! А третьим охотно поделюсь: убирайтесь подобру-поздорову!

Василиса аж дышать перестала. Ну все, хана кабатчику. А Северян ухмыльнулся кривенько и, выпустив когти, деранув по столешнице так, что на ней осталось пять громадных царапин.

— Живо тащи то, что велено! — рыкнул так, что стены затряслись. — А не то замест стола твоя пустая башка окажется!

И — о чудо! — как по мановению волшебной палочки, вдруг появился пирог и бутыль с чем-то мутным. А на щербатом лице кабатчика — улыбка. Такая фальшивая, что Василиса чуть не плюнула.

— Кушайте, гос-с-сти дорогие! — зашипел змеёй.

Северян быстро цапнул предложенное и бросил в уплату какой-то совсем крохотный камушек, который упал за стойку. Кабатчик ринулся искать, а Северян, подхватив Василису под локоток, повел прочь.

— Живее, Васька, — шепнул ей.

Василиса не спорила. Перебирая ногами так быстро, как могла, она бежала за князем. Который остановился только у заросшего осокой пруда.

— Ну вот, тихое место. Тут и потрапезничаем, — объявил Северян.

И, скинув с плеч накидку, первый опустился на землю. Василиса устроилась рядом. Наплевав на приличия, сразу потянулась к пирогу.

— Экий ты до хлеба жадный, — засмеялся Северян, когда она отхватила сразу половину.

Василиса согласно замычала. Она соскучилась по выпечке. В лесу, конечно, хорошо, мяса всегда в достатке, ягод, кореньев всяких… но вот с хлебом проблема.

А князь словно угадал ее мысли и, отщипнув кусочек, добавил:

— У диких не так…

— М-гм?

— А откуда хлебу взяться? — верно угадал Северян. — Полей мы не расчищаем, мельниц не ставим. Покупаем муку у людей. Ещё ткани, конечно… Меняем на пушнину. У нас добрые охотники, а ещё кузнецы, плотники и кожевники. А вот хороших травников почти нет.

И, хлопнув ее по плечу, добавил:

— Приходи к нам!

Недоеденный кусок стал поперек горла. Василиса закашлялась. Северян ругнулся и врезал ей по спине. Кусок полез обратно. Вместе со всеми неприличными словами!

А князь сунул ей в руки бутылку:

— Запей!

О да! То, что нужно! Василиса от души приложились к горлышку. И через секунду кашляла пуще прежнего.

— Это... это...

— Брага, — любезно подсказал Северян. — Слабенькая совсем. Аль ты не пьющий?

Нет! То есть да — бокал вина в праздники! Василиса потрясла головой. А Северян продолжил:

— И правда, хмель травникам только вредит. Дай сюда!

Но Василиса прижала бутыль к груди.

— Я, эм… стой. Погоди чутка. Ох… огорошил ты меня, Северян.

И она сделала несколько глотков. Фу, гадость!

Северян терпеливо молчал. А Василиса, справившись с первым шоком, уже открыла рот, чтобы красиво отказаться, но вместо этого произнесла:

— А если бы я не был травником, князь? А? Что тогда?

— И тогда бы позвал! — с жаром ответил князь.

И ей жарко сделалось. От браги, наверное. Василиса хлебнула ещё разок.

— Позвал, как же, — пробормотала, отворачиваясь. И с неожиданной обидой добавила: — Кого бы ты позвал, так это княжну! Эта хороша и без всяких способностей.

От Северяна потянуло трескучим напряжением. Наверное, скажет сейчас какую-нибудь гадость! Василиса приготовилась держать удар, но все равно пропустила.

— Хороша, спору нет. Да только не люба мне.

И, выдрав у Василисы бутылку, Северян ополовинил ее за несколько глотков. А Василиса хватанула ртом воздух:

— Как… как не люба? Она?! Ты?! Да ты... Врешь!

— Нет.

— Да! Врешь! Ты ведь чуть в Смородиновой ради нее не сгорел! Сад Яги весь день лопатил! Червяки эти мерзкие, фу! А теперь вот к Змею в логово собрался! Без меня! Дай!

Василиса потянулась к бутылке. Но князь перехватил ее за руку и нагло выдул остатки! Жмот лесной!

— Да, я все это сделал! — заявил, сверкая желтыми глазами. — И сделал бы снова! Потому что клялся богине приумножить наши земли. За этим шел в Новиград! Поэтому и вернуться должен!

Ах, вот оно что! Брак по расчету! Нет, Василиса не удивилась. И в ее родном мире этого валом! Но узнать такое равно неприятно.

— Слышала бы тебя Елена Прекрасная! — фыркнула Василиса.

— А если бы и слышала, то от подарков бы не отказалась.

И то верно. Слишком корыстная баба. Но непонятно другое:

— Но зачем тебе на ней жениться? Вы ведь можете построить селение в любом лесу. Девана…

— За всем не уследит, — отсек князь. — Ежели мы начнем самовольно жилища строить — беда придет.

— Но почему?! Ты же сам говорил, что лес вы не рубите…

— Под поля не рубим. А для домов берём. Ещё охотимся, ловим рыбу, добываем руду, камни самоцветные и золото. Нет, Васька. Богами было назначено место каждому народу. Наше — у Медвежьих скал. Там сила Деваны крепче, там наша родина… Но как однажды ребенок вырастает из колыбели, так и мы выросли. И на мои плечи легла забота найти диким землю.

Северян замолк. Василиса тоже молчала, оглушенная столь внезапным откровением. Правда, недолго.

— Так почему же княжна тебе понравилась, Северян? Я ведь... я видел, как ты на нее смотрел! Прямо взглядом жрал...

Звериные глаза вспыхнули ярче. Северян сжал челюсть до желваков и отвернулся.

А ей оставалось любоваться напряжёнными мужскими плечами. Мышцы так и бугрились под алой рубахой, того и гляди порвут.

— Северян, — позвала тихонько.

И тронула за руку. Оборотень вздрогнул. Чуть повернул голову, осмотрел Василису как-то по особенно внимательно и вдруг выдал:

— Сон мне снился…