Эми Мун – Помощница для князя оборотней (страница 31)

Он издевается, что ли? Неизвестная сомнительного вида жижа… Василиса мотнула головой:

— Не хочу.

— Ну тогда лесной князь тебя заставит.

Этот может… Воображение живенько покинуло картинки, как громила крутит ее одной рукой, а второй играючи разжимает челюсти. Вдоль лопаток протянуло холодком. Нет, лучше она выпьет добровольно… Василиса понюхала зелье, попробовала на язык — фу какое вяжущее! — и, собравшись с духом, опрокинула залпом.

— Гадость! — скривилась, отставляя пузырек в сторону.

Как будто ящик незрелой хурмы съела.

А старик хмыкнул:

— Ежели замертво не упал, стало быть худого не замыслил.

От такого заявления Василиса дар речи потеряла. То есть эта хрень могла ее убить?! Но старик успешно проигнорировал ее возмущенное эканье.

— Как службу свою исполнишь — приходи ко мне. Учеником возьму...

Обалдеть предложение!

-...а покамест пойдем, — продолжил ведьмак. — Расскажу тебе про зелья и травы — в странствиях пригодится. И поклажу свою захвати.

— Зачем?

— Потому что носишь там дивную редкость — алый цвет.

Сначала Василиса не поняла. А потом как дошло! Это же незнакомый цветочек, который она взяла в горнице лекаря. Но как… А хотя чего это она? Кощун ведь не просто лесник. Он или учуял, или порылся, пока она в баню ходила.

Василиса скорее извлекла добычу из холщовой тряпицы. За время странствий цветок знатно поистрепался, но все равно выглядел лучше, чем обычный сухоцвет.

— Что это такое? Расскажи, будь любезен, — подала цветок старику.

Но тот вскинул морщинистые ладони:

— Ежели взяла — стало быть, твое.

И коротко обрисовал, что это травка вроде усилителя: отраву сделает еще ядовитее, а зелье восстановления — качественней. Но найти алый цвет ужасно трудно, и берегут его пуще зеницы ока.

— Так он у лекаря этого, княжьего, на самом видном месте висел!

— Потому что травы те не всякий в руку возьмёт. Заклятье на них от воровства.

— Но я-то взял!

— Чем ты только слушаешь?! — вновь разозлился Кощун. — Сказал же: если в руки далось — стало быть, твое!

С трудом, но Василиса уловила смысл:

— Выходит, если бы я не был травником, то…

— Помер бы, — припечатал Кощун. — Или тяжко захворал.

Ой, мамочки! Василиса очумело глянула по сторонам. Так вот почему лекарь не запер свою горницу! Знал, что чужие ничего взять не смогут!

— Князю расскажешь? — повторила вопрос Василиса после длительного молчания.

— Нет. Сам решишь, стоит ли ему знать.

Ну хоть это хорошо.

И она скорее отправилась за ведьмаком в соседнюю коморку, где на треножнике стоял огромный котел.

Северян

Ночь давно занавесила окна черным покрывалом. Тихо вокруг, лишь изредка ухала сова или кричал лесной зверь. За стенкой слышалось бормотание — Кощун опять что-то втолковывал Ваське.

Северян усмехнулся.

Когда он вновь вошёл в дом, то увидал притихшего мальца рядышком с ведьмаком. В руках старца были пять разных трав, на которые Васька смотрел круглыми от удивления глазами.

Однако, заметив Северяна, вскочил и принялся бормотать, что еда сготовлена, а постель разослана. А взглядом так и стриг на ведьмака. Северян живо смекнул, что мальцу понравилось в травах копаться.

Ну пусть потешится, авось что толковое запомнит. Северян махнул рукой, давая Ваське свободу, а сам поел как следует и залез на печку.

Однако уснуть не мог — все думки думал. И вот странно: про любушку свою, Елену Прекрасную, в голове была лишь самая малость, а вот дева, чьего лица он не видел, — та в каждой мыслишке жила.

Может, зря он зелье не пил? Сейчас бы не маялся… Северян перевернулся с одного бока на другой, потом снова, а через половину доли и вовсе встал.

Не спалось!

Пойти, что ли, спросить у Кощуна сонного отвара. И Северян бесшумно спрыгнул на пол. Но когда открыл горницу, где ведьмак зелья варил, чуть в зверя не перекинулся

— Ты что это делаешь?! — зарычал на весь дом.

Васька шарахнулся в угол, прижимая к себе ложку.

— Помогаю…

А тут и Кощун с лавки подскочил:

— Чего раскричался, Северян Силыч? Отрок правду тебе говорит.

Северян глянул на кипевшее зелье, потом, на Ваську и снова на чан.

— Помогает? — спросил глухо. — Травнику, о чьих зельях пол мира шепчется?

Васька уронил ложку, а Кощун вздохнул:

— Все так. Способен твой малец, разве не видишь?

Сдал все-таки! Ну, Кощей, блин, бессовестный! Василиса метнула в старца убийственный взгляд и тут же себя одернула. А что было делать, если медведь их застал с поличным?

Поэтому Василиса глянула на обалдевшего Северяна и вздохнула:

— Я сам не знал, князь. Чем хочешь поклясться могу.

Громила заторможено кивнул, а потом мотнул головой:

— Как ты мог не знать?!

Василиса только руками развела и отвернулась. В распахнутой рубашке взлохмаченный и удивленный Северян выглядел очень... уютно. Такого бы отвести обратно на печку, лечь рядышком и…

— Глуп он, князь, — проскрипел Кощун.

В самую точку попал. Таких дур, как она, ещё поискать.

— Дальше своего носа не видит, в трёх соснах путается. Но боги к таким блаженным милостивы.

Василиса молчала. Это самое умное, что она могла сейчас сделать. А Северян растер пятерней могучую грудь и сел на лавку:

— Стало быть, мальчишка — травник?

— Все так.

— Силен?

— Способен.