Эми Мун – Помощница для князя оборотней (страница 10)
Все-таки перед ней старая женщина. И, судя по усталому виду, день у нее выдался безрадостным. Как же это взаимно... Василиса опустила блюдо.
— Прощения прошу… Я уже второй день не ел. А тут все такое… такое… глаз не отвести! — И замолчала.
Голод и жажда встали тугим комком поперек горла. А на глаза навернулись слезы, никак их не удержать.
Василиса громко всхлипнула и тут же прикусила губу. Ее боль никого не тронет! Но, вот удивительно, бабка неожиданно смилостивилась. Самую капельку.
— Гуся на место поставь, — отозвалась сварливо, но не зло.
Василиса исполнила.
А старуха оглядела ее с ног до головы, пожевала сухими губами и неожиданно заявила:
— Брюхо набить, значит, хочешь? Ладно! Дам миску каши! Но за это ты мне службу сослужишь!
Василиса кивнула. А куда она денется?
— Мои дуры замест того, чтобы еду таскать, в покои гостей шастают…
Да уж она это поняла.
— …А ты парень вроде крепкий, хоть и молод больно. Отнеси разнос-другой — поди не переломишься.
— Не переломлюсь. Если хоть чуточку поем.
Старуха цыкнула и пошла к низеньким дверцам, из которых виднелись любопытные мордашки служанок.
— Заняться нечем?! — рявкнула на них. — Так я найду!
Девчонки снова исчезли.
Да уж, дисциплина тут строже армейской. Наверное, это и есть та самая тетка Глафира, о которой шептались служанки. А женщина провела в закуток, где стояло множество ухватов, чугунков и лежали стопки полотенец, сияющие белизной.
— Садись, — кивнула на лавку, — и ешь…
Сунула в руки горшок, который прихватила с полки.
Василиса сдернула крышку. Каша! Рассыпчатая, ароматная, из каких-то незнакомых ей зерен, но плевать!
— Да ты руки-то не сунь, болезный! — запричитала Глафира и дала ложку.
Василиса набросилась на угощение с такой скоростью, что чуть язык не откусила. И пусть чавкать и стонать ужасно невежливо, но она в жизни ничего лучше не ела! Когда последняя крупинка была уничтожена, Василиса облизала ложку и шумно выдохнула:
— Вкусно-то как! Ой, а чего это… — И замолкла, старательно пряча глаза.
Тетка Глафира стояла напротив и время от времени вытирала слезинки уголком головного платка.
— Ну чисто сыночек мой Ярочек, прими боги его душу… Ох, сердечко болит…
А Василиса еще старательней принялась разглядывать начищенный чугунок. Значит, ее сын умер. Так печально...
— Мне очень жаль, тетя Глафира… Детки — это… — И снова запнулась.
А Глафира вдруг круто развернулась и ушла. Наверное, умыться. Василиса осталась одна, но никто не обращал на нее внимания. В кухне кипела работа. Повара готовились к вечернему пиру. Стучали ножи, гудело пламя в печах, звенела посуда.
Василиса отставила чугунок на лавку. Ну и что ей делать? Время поджимает, стрельцы ждут свой окорок. И Проську-кухарку…
Но Глафира возникла перед ней так же внезапно, как появилась.
— На вот, бедовый, — сунула ей… сапоги! Ужасно потрепанные, но целые!
Василиса аж на лавке подпрыгнула.
— Спасибо! Ой, благодарю! От всего сердца, правда-правда!
— И это, — сунула Глафира ей небольшой мягкий сверточек. — Пирожок тут с брусникою, как Ярочек любил…
Женщина снова вздохнула и вдруг нахмурилась.
— А теперь давай живенько за работу!
— Хорошо! Только, — Василиса замялась, — стрельцы меня за окороком посылали… Грозились наказать, если не принесу.
Глафиру аж затрясло.
— Ах они, коты толстомордые! А смелости ни на грош! Они ж тебя, мальчонка, аки овечку кроткую под нож отправили. Сами-то испужались ухватом в лоб получить! Погань!
Василиса закивала.
— Ваша правда, тетенька. Такие слова говорили — слушать стыдно!
— Небось, Проську вспомнили!
— Ага, ее…
— Вот им всем! — скрутила фигу. — В погребе беспутницу запру! А ты хватай разнос, — указала пальцем. — Да беги скорее. Будет им окорок…
И ушла, бурча что-то нехорошее.
Василиса поежилась. Как бы не вышло ей все боком. Ну да ладно, надо пироги и сапоги отрабатывать. А потом сбежать можно. В тереме ее лицо уже примелькалось, так что оставаться здесь — не вариант.
Примерив обувь, которая оказалась впору, Василиса спрятала за пазуху пирог и схватила поднос. Тяжелый, зараза!
— Эй, мальчонка, подмогнуть? — крикнула одна из трущихся рядом служанок.
Ее товарки захихикали. Но Василису это не смутило.
— А помогите, красны девицы! Проводите меня, будьте любезны, а я… э-э-э… богам за вас помолюсь! Чтобы мужа себе нашли богатого да красивого! Князя, не меньше!
Кажется, служанки слегка обалдели от ее речи. Переглянулись и как захохочут!
— Ишь, какой языкастый!
— Не диво, что карга тебя приветила!
Это они про Глафиру?
— Точно ли помолишься? — продолжили язвить служанки.
— А то мужики болтать горазды!
И снова засмеялись. Василиса терпеливо ждала. Она этих щебетух на своем веку повидала вот сколько! Как придут молоденькие практикантка, так вся лаборатория на ушах.
Отсмеявшись, девицы поманили Василису ближе.
— Идем, работничек дорогой.
— Уж проводим со всем почтением.
И направились вглубь кухни.
Сначала Василиса напряглась — мало ли куда ее решили смеху ради завести. Но девушки оказались вроде бы нормальными. По узкому чуть грязноватому коридору вывели ее в правое крыло терема и с шутками-прибаутками довели до нужной горницы.
— Вот тут наших дорогих гостей потчуют, — шепнула одна. — Видишь?
Василиса заторможено кивнула. Ещё бы не видеть!
Напротив окна в окружении мисок сидел громила. И ел… Много ел. Как оголодавший до жути хищник.