Эми Мун – Горничная господина Демона (страница 4)
– Моя матушка была белошвейкой. Я многому обучена!
– В моем особняке есть швея.
Не сдержавшись, Энджел заправила выбившийся локон.
– Я… я умею не только шить! Любая работа, господин…
Запнулась, уловив лёгкое движение. Мужчина оттолкнулся от стола и направился к ней. Нервы зазвенели от напряжения. Энджел таращилась на блестящий паркет, чувствуя, как снова ведёт голову. Воздух загустел, застревая в горле сухими комками. Вокруг словно заискрилась сотня жалящих молний, рассыпая по телу колкие мурашки.
А мужчина медленно обошел ее кругом и остановился за спиной. Тонкие волоски на шее и руках встали дыбом, и в глазах опять потемнело.
– Любая?
Горячее дыхание обожгло кожу сильнее пламени. Энджел судорожно вздохнула.
– Да… да, господин. Я… старательная, и…
Облизнув пересохшие губы, Энджел замолкла. В голове звенела блестящая карусель, увлекая в головокружение. Герцог так близко!
– И?
Бархатная хрипотца заставила прикусить губу. Создатель, как тут жарко… Невыносимо! Ей нужен воздух!
– И… и… мало ем?
Громкий смех был словно пощечина. Возмущение и обида разорвали в клочья все очарование. Над ней просто потешались! Вздернув подбородок, Энджел рванула прочь.
– Стоять!
Крепкая хватка за руку помешала бегству. Играючи, мужчина развернул ее к себе и схватил за плечи. Жар широких ладоней просочился сквозь платье, отбирая дыхание. Какой сильный!
– Ты действительно думаешь, что у меня не найдется миски супа для прислуги?
– Для прислуги может и надеться, но швея в вашем особняке уже есть! – выпалила и тут же испуганно прикусила губу. Дура! Кому вздумала показывать характер?
Но герцог опять хмыкнул. Черная топь глаз стала гуще, завораживая колкими искрами, вспыхнувшими под толщей мрака.
– Еще одна лишней не будет, Ангел-который-мало-ест.
Энджел вспыхнула, опуская глаза. Еще несколько секунд мужчина разглядывал ее, но все же отпустил.
– Поступишь в распоряжение Матильды. Она все объяснит. И передай, что бы вызвала Роззи.
Глава 3
– Платье ушьешь. Полотенце тоже сама стирай, и нижнее белье… Нет-нет. Белье купить надо бы. Тощая! Что смотришь? Ешь!
Она и так ела. Ловила обжаренные кусочки сальца, что плавали в прозрачно-золотом бульоне, и отчаянно пыталась понять, почему думает не о еде, а какой-то Роззи. Неправильные, но очень настырные мысли раздражали и мешали насладиться пищей.
– И не вздыхай! Не люблю этого! Нельзя тебе много, иначе желудок скрутит. Господин доктор лучше знает, как доходяг выхаживать. Теперь слушай и запоминай: для горничных работу в доме назначаю я или сам герцог де Сармунд. Больше всего господин ценит послушание. Скажет на одной ноге прыгать – прыгаешь, скажет лечь спать на площади – идешь и ложишься…
Энджел похолодела. Создатель…Герцог самодур?! Но мисс Пери громко фыркнула, оглаживая белый передник.
– Волос много – мозгов мало. Никто тебя на площадь не отправит. Но тростью получить можешь. Наш уважаемый хозяин наделен Даром. Понимаешь?
С трудом. Энджел мало слышала о некромантах. В Ангалии остался лишь род де Сармунд, что носил в своей крови Дар говорить и договариваться со смертью. Они могли облегчить кончину или сделать агонию невыносимой, указать путь заблудшей душе или запутать ее, могли напитать амулет защитной силой или наслать проклятье. Но у каждого были свои способности. А еще поговаривали, что разозлить некроманта куда легче, чем обычного человека, ведь в его венах кипит темная магия – она и делает характер вспыльчивым и скверным.
– Я буду внимательна, мисс Пэри, – согласилась Энджел.
За такое место надо держаться! Даже если сюда возят Роззи. О, Создатель… Энджел зло захрустела лепешкой.
Женщина присела напротив, сложив крупные кисти замком.
– Вот именно деточка, и к тому же…
Договорить не успела.
– А, вот та грязная побирушка, о которой шепчется весь особняк!
На пороге появилась молодая служанка. Светлые, совсем как у Энджел, волосы собраны в тугую косицу, вздернутый носик презрительно наморщен, а грудь того и гляди вывалится из глубокого декольте.
– Уже закончила чистить камин, Клэр? – холодно обронила экономка.
Наглая девица прищурилась:
– Закончила!
– Так закрой рот и займись коврами в малой гостиной.
Темные глаза наполнились яростью, будто это Энджел отдала приказ. Громкий хлопок двери оборвал короткий и неприятный разговор.
– Тебе придется с ней работать, – повернулась к ней женщина. – Дрязги меня не интересуют – приказы должны быть исполнены. Разбирайтесь между собой сами.
– Но я ничего ей не сделала!
Устыдившись беспомощности собственной фразы, Энджел с удвоенной силой застучала ложкой.
– Дай Создатель и не сделаешь, – задумчиво проговорила мисс Пэри, а потом, гулко хлопнув по столу ладонями, поднялась. – Довольно разговоров. Доедай, и я покажу тебе кровать. Господин де Сармунд щедр, и те, кто живет в особняке, довольствуются комнатой на двоих. Поселю тебя к Лотте-кухарке. Тихая соседка.
***
Трость резко опустилась на узкую спину. С оттягом, жестко, оставляя за собой багровый след.
– Деся-я-ять…
Возбужденный стон любовницы не успокоил. Женщина извивалась и текла, но вместо привычного удовлетворения нутро выгрызали раздражение и злость.
– Одиннадцать… – захрипела на очередной удар, содрогаясь от удовольствия и боли.
Сколько он перебрал таких? Элитных шлюх, готовых засунуть в себя что угодно и стерпеть любую прихоть. Удары, брань, бесконечное количество любовников, когда одну имеет дюжина, заливая семенем с ног до головы. Но только Роззи наслаждалась своей работой. К черту ласку – этой нужен был крепкий кулак.
Любая вольность с ней превращалась в обоюдное удовольствие. Но только не сегодня.
– Пятнадца-а-ать! – захныкала, приподнимая ягодицы. Гладкая промежность блестела от сока. Натягивая шелковые шнуры, женщина тихо поскуливала, пытаясь вымолить разрядку.
И у него в штанах от напряжения свело, а в голове настырно шелестит тихое:
– Энджел…
Ангел, мать ее! Маленький рыдающий Ангел, который – ну надо же! – встретился в грязи лонторских трущоб! Бросился к нему под ноги, общипанный и грязный, умоляя о спасении Демона.
Что за идиотская насмешка судьбы? Хорошенькое искушение, так робко глядевшее на него из-под вуали черных ресниц. Как она вообще осталась нетронута до девятнадцати лет? Чушь! Но Смит не стал бы лгать…
– Господин, – не выдержав, прохныкала Роззи.
Еще один удар заткнул любовницу. Дэвид резко дернул шнуры, освобождая женщине ноги. Ей не нужно было объяснять – три года в одной постели не оставили между ними секретов. Поднявшись на колени, поползла к нему, вздрагивая и постанывая от возбуждения. Держится из последних сил. Знает, что если кончит сейчас – останется без любимых развлечений на несколько недель. И золота вполовину меньше. О, эта блестящая мера женской благосклонности! Наверняка Ангел еще не вкусила благоухающей отравы…
Зарычав от раздражения, сгреб в горсть роскошные медно-красные локоны любовницы. Подделка! Хна и золотой порошок сделали из русых волос огненную бурю, но раньше это не бросалось в глаза.
Ловко управляясь зубами, Роззи потянула вниз ткань, освобождая налитую желанием плоть. Заглотила сразу до основания и посмотрела вверх – именно так, как он любил. Руки связаны, задница оттопырена. Идеально, но все равно не то!
Похоть в зеленых глазах раздражала, отметины на спине – бесили, а еще эта новая горничная в его доме… Черт! Надо было выставить девку за дверь!
Но вместо этого оставил… Терпеть не мог посторонних, а эта даже без рекомендаций. И все-таки сделал исключение… Мало ест она – это же надо такое придумать!
Роззи старательно причмокивала, и плоть отзывалась на умелые ласки. Сжимая рыжие локоны, Дэвид прикрыл глаза, резко вбиваясь в рот любовницы. Да, вот так! Еще жестче. Быстрее!
Женщина жалобно всхлипывала. Он знал, что ей нравится, но не получал от этого былого удовлетворения. Разрядка вышла короткой и смазанной.