Эми Кауфман – Пламя Авроры (страница 59)

Я мотаю головой, сама зная, что это правда.

— Нет, это совсем немного.

— Бе'шмай… — шепчет Кэл, беря меня за руку.

— Всё нормально, — говорю я, оборачиваясь и улыбаясь ему. — Я не боюсь, Кэл. Я смирилась с тем, кем я была. Я готова стать той, кем мне уготовано стать.

Я вспоминаю о малышке, спящей в колыбели и не могу сдержать улыбку.

— Это цикл, Кэл. И если мне придется….остановиться, чтобы продолжили другие, все будет в порядке. Потому что здесь, с тобой, эти последние несколько месяцев я жила по-настоящему. И после того, как меня не станет, у тебя останется все это. Ты будешь знать, что я любила тебя.

Я поднимаюсь на цыпочки и обнимаю его за шею. И, притянув его, я медленно целую его, слезы катятся из глаз и касаются его губ, тогда я отстраняюсь, чтобы прошептать:

— Я люблю тебя, — говорю я ему.

Он касается моей щеки и сцеловывает мои слёзы, обнимает меня и..

Нет, произносит Эш.

Мир замирает. Волшебство между мною и Кэлом разрушено. Переплетая с ним пальцы, я поворачиваюсь, чтобы встретиться взглядом с Эшем.

— Что значит «нет»?

Ты должна полностью отказаться от своего прошлого. Ты должна полностью отказаться от своего будущего. Есть только миг, для которого ты и была создана, и ты должна действовать без колебаний, когда он наступит. У тебя не должно не остаться ничего, что привязывало бы тебя к этому месту, к своему «Я». Совсем ничего. Сожги всё дотла.

Он смотрит на меня своим сияющим глазом, проникая мне прямо в сердце.

Включая его.

— Но… люди так не поступают, — возражаю я. — Конечно, мы боремся за идеи, но мы ведь сражаемся и за людей тоже.

Эш склоняет голову набок, словно я выдала нечто любопытное.

Ты действительно веришь, что ты всё еще человеческая девушка? Ты должна стать пустотой, чтобы добиться успеха. Когда ты нанесешь удар по Великому Врагу, не должно быть никаких препятствий, чтобы остановить поток твоей силы. Ты должна стать чистой волей. Никакого сожаления. Ни боли. Ни ярости. Ни печали. Ни страха.

Его слова поразили меня, словно удар в грудь.

Ни любви.

Я смотрю на Кэла и вижу, что он смотрит на меня в ответ, и в его глазах мука. Солнце зашло за край мира, и все те звезды, те прекрасные мертвые звезды, на которые мы смотрели каждый вечер, остались наверху. И я понимаю… наконец, по-настоящему, понимаю…, что им нужно от меня. Я должна отпустить его.

Сжечь все мосты.

Я должна доказать Эшу, что мои связи не определяют меня и не сдерживают. Что когда придет момент воспользоваться Оружием, ради блага окружающих, я буду готова пожертвовать чем угодно и кем угодно.

Я обвожу взглядом черты Кэла в свете звезд. За последние месяцы они стали такими родными, словно мои собственные. Мой разум — это вихрь синего и серебряного, и я знаю, что нужно сделать. Я должна контролировать эту силу, совершенствовать и придать форму ножа, чтобы разорвать связь меж нами. И ему прекрасно об этом известно, как и мне. Что поставлено на карту. Всё висит на волоске.

— Кэл, — шепчу я.

Ты должна, отвечает Эш.

— Бе`шмай? — выдыхает Кэл.

Это слово.

Это прекрасное, чудесное, неземное слово. Когда мы впервые заговорили об этом на Октавии, Кэл сказал, что для него нет подходящего земного эквивалента. Сейчас он смотрит на меня, молча предлагая мне свое сердце, как делал это каждый день. И в этот самый момент я знаю, что пусть я не Сильдрати, и я никогда не узнаю, какого это — ощущать Притяжение, я знаю, что такое влюбиться. Я знаю, что забрала его сердце и отдала свое взамен.

— Мне жаль, — говорю я.

И я знаю, что нет такой вселенной, где я смогла бы стать сильнее без него.

— Я не могу, — заявляю я, оборачиваясь к Эшу.

Эхо звенит от тишины. Я чувствую, как бьется сердце Кэла за моей спиной, как по воздуху идет рябь от брошенных мною слов.

— Я не стану, — говорю я.

Ты ДОЛЖНА, приказывает Эш.

— Нет, — отвечаю я.

Нет.

Потому что я не стану делать то, что хочет Эш.

Не потому что я отказываюсь пожертвовать собой.

Не потому что мне страшно.

Но потому что каждое мгновение, что я провела здесь, на тренировках и с Кэлом, привело меня к этой глубокой истине. Завтрашний день может стоить миллиона вчерашних. Но завтрашний день без него — вообще ничего не стоит.

У тебя не хватит сил, говорит Эш с чем-то, напоминающем ярость в голосе. Если ты не станешь пустотой — ты потерпишь неудачу.

— Полагаю, нам еще предстоит это увидеть, — отвечаю я.

Ты есть Триггер. Триггер и есть ты.

— Да, — киваю я. — Но еще я Аврора Цзе-Линь О`Мэлли.

Я тянусь к руке Кэла.

— И я желаю драться за свою любовь.

Я беру власть в свои руки. Желая, чтобы мы ушли, я чувствую разрыв, широкий как небо и глубокий, будто вечность. И в мгновении ока, два удара сердца спустя, моего и его, мы выныриваем их Эха и возвращаемся в наши тела на борту «Нуля». И первое, что я ощущаю, еще до того как успеваю открыть глаза — это его рука в моей.

27

Тайлер

Немного погодя Саэди заносят обратно в нашу камеру. Дверь открывается, и пехотинцы бросают её, безвольную и обмякшую, на пол. От звука когда её тело падает на земь, от одного её вида…, у меня сжимается желудок. Они сняли повязки с её ног. Синяки на бёдрах поблекли, но те, что на лице — совсем свежие. Губа разбита, глаз заплыл, одна рука прижата к рёбрам. Темная краска на глазах и губах размазалась и потекла. Безупречные косы распустились, и полог из темных волос закрывает её лицо, пока она пытается подняться.

Я вскакиваю на ноги, глядя на солдат. Саэди офицер врага. Темплар Несломленных. Я видел, как она пачками убивала людей во время сражения на Андараэле. Я знаю, что большинство солдат из ЗСО, скорее всего, потеряли в той битве друзей. Но опять же, существуют некие правила. Есть черта, которую нельзя преступать. Предполагается, что в этом мы и отличаемся от них.

— Дыхание Создателя, что вы с ней сделали?

Пехотинцы не смотрят на меня. Дверь беззвучно закрывается, оставляя нас с Саэди наедине.

— Давай, — бормочу я, наклоняясь, чтобы помочь ей. — Позволь мне..

— Не прикасайся ко мне! — ревёт она. Её пальцы превращаются в когти, черные ногти сияют антисептическими светом. Я отстраняюсь вне зоны досягаемости.

Саэди делает глубокий вдох, успокаиваясь. Я почти не улавливаю, но, клянусь, мне слышится крошечный полузадушенный всхлип.

— Твоё солнце с-сгорит, — шепчет она. — Вся твоя…несчастная р-раса…

Она шипит, пытаясь сесть. Её руки, дыхание, всё тело дрожит от этой неимоверной попытки. Но для неё это слишком и она падает. Я ощущаю укол жалости и прилив стыда. Так с ней поступили Земляне. Мой народ. Она враг, вне сомнений. Она бросила меня в яму к ящеру-убийце, да, верно. Её товарищи виновны в смертях тысяч Землян, включая моего собственного отца, верно. Но стоит мне попытаться, я слышу его голос у себя в голове. Слова, которые отец повторял мне, когда я был еще ребенком.

Ты должен подавать пример, чтобы стать лидером. Ты должен стать тем, за кем люди захотят пойти.

Познай путь.

Укажи путь.

Следуй пути.

После общения с Кэлом, я знаю, что прикосновения у Сильдрати чрезвычайно важны. Но я не могу бросить её на полу, истекать кровью. Поэтому я подхватываю её на руки. Саэди оживает, обнажая зубы за спутанной завесой темных волос. Боюсь, она сама причинит себе куда больше вреда., я крепко держу её, в то время как она выплевывает слова сквозь стиснутые зубы, которые эхом вторят мыслям в голове.

— ОТПУСТИ МЕНЯ!