Эми Кауфман – Пламя Авроры (страница 49)
— Что… — она замолкает, встречаясь со мной взглядом. — Что случилось с твоей матерью? Мне бы хотелось с ней познакомиться..
Но Аврора замолкает, видя боль в моих глазах. Я ощущаю её присутствие в своей голове, легчайшее прикосновение к разуму, и она видит мое видение — солнце вспыхивает ослепительным светом, а затем исчезает в бездонной тьме. Тьма окутывает планеты вокруг, утаскивая их за собой прочь, в небытие, десять миллиардов голосов Сильдрати кричат в разверзнувшуюся пред ними пустоту.
— Она погибла, — шепчет Аврора. — Вместе с твоей планетой.
Я опускаю голову.
— Звездный Истребитель многое отнял у меня, Аврора. Но матушка дала мне намного больше. Я был бы на Сильдре, когда её не стало, но она вложила в меня свою мудрость, заставила увидеть гнев, бурливший в моей крови, и направила его на нечто хорошее, что безопасность галактики — дело, ради которого стоит жить. Я вступил в Легион Авроры из-за неё. Оставить её и свой народ было для меня самым тяжелым решением, которое мне когда-либо приходилось совершать.
Я пожимаю плечами.
— Но это решение привело меня в эту команду. К тебе. И твоей миссии. Если бы не она, у меня бы не было всего этого.
— Как её звали?
— Лаэлет.
Она кивает, и светлая прядь падает ей на глаза.
— Красиво.
— Ты бы её понравилась, бе`шмай, — говорю я, и она улыбается сквозь слезы, потому что по моим глазам видит, что я говорю правду. — Она бы увидела в тебе силу. Бремя, которое ты несешь, всё это, частью чего мы стали, путь, который мы выбрали… — я мотаю головой в замешательстве. — В наших руках находится судьба всей галактики. Мужество, которое мы проявили, чтобы зайти так далеко… Я знал чистокровных воинов, которые рассыпались в прах под гнетом такого давления. И всё же ты стоишь здесь. Сильная, прекрасная и непокоренная.
Моя рука вновь находит её руку и сжимает её.
— И хотя меня наполняет радостью, что именно ты попросила меня рассказать правду, я не сомневаюсь, ты уже обо всем знала. Потому что это то, кем ты являешься. И это одна из бесконечных причин, по которой я так тебя люблю.
Она встречается со мной взглядом.
— Я могу умереть там, Кэл.
Сердце снова сжимается, но я пытаюсь не выказывать страха. Сейчас я нужен ей сильным, и если ничего иного ей не нужно, я могу поделиться с ней ею.
— Ты не умрешь, бе`шмай, — говорю я ей. — Ты нечто большее, чем ты можешь себе представить.
— Что ты будешь делать здесь? — тихо спрашивает она. — Пока я буду в Эхо.
— Финиан сказал, что ему удалось изолировать след от частиц с зонда. Он изрядно потрудился объяснить, как сложно это было. — она слабо улыбается. — Он говорит, что сможет отследить это устройство до точки его происхождения. Откуда бы Эшварены его не запустили. Возможно, там мы найдем Оружие. Или больше подсказок, где его найти.
— Эшварены, вероятно, скажут мне, где оно находится. Если я пройду их тест.
— Когда ты пройдешь их тест, — говорю я, сжимая её ладонь. — Но Скарлет говорит нам нельзя рисковать, бросая кости, которым уже много миллионов лет. Я склонен согласиться. Кроме того, это займет нас пока мы будешь в…. этом их Эхо.
— Эшварен… — начинает она. — Они сказали, что там время течет по-другому. Что мгновения здесь — часы там. Мне было интересно, быть может… ты захочешь пойти со мной? Было бы очень мучительно находится там одной, в одиночестве.
Я моргаю.
— А это возможно? То есть… Нам разрешат?
Она склоняет голову набок.
— Меня просят рискнуть жизнью, чтобы спасти треклятую галактику, Кэл. Думаю, мне разрешат взять с собой небольшую компанию.
Я на мгновение задумываюсь об этом. Я, правда, не знаю, что влечет за собой Эхо, но я уверен, что Скарлет, Финиан и Зила самостоятельно отслеживать зонд. И, по правде сказать, мысль о разлуке с Авророй, камнем лежала на моих плечах. И поэтому я улыбаюсь ей в знак согласия. И на мгновение, улыбка, которую она дарит мне в ответ, полна той же радости, которую я ощущаю в своем сердце. Но тень вскоре возвращается. Я вижу, как в её глазах таится страх.
— Нет ничего более болезненного или же простого, когда приходится поступать правильно, — произносит она.
— Да, так и есть.
Мы стоим молча очень долго. Позволяя этому захлестнуть нас: всей чудовищности ситуации, куда она должна отправиться, с чем ей придется столкнуться, что висит на волоске, опираясь всего на крошечную точку — нас двоих. Взгляд Авроры устремлен во мрак, её мысли — молчаливый калейдоскоп.
— Знаешь, до того, как я сломала его, Магеллан каждый день показывал мне случайные научные факты, — наконец бормочет она. — Вчера я читала статью об атомах.
Её тепло, её тело, прижатое к моему — наркотик, и я понимаю, как сильно и громко колотиться сердце о ребра. Она наверняка ощутила это, когда прижалась спиной к моей груди. Но я изо всех сил стараюсь слушать её. Прожить с ней это мгновение.
— Атомах, — повторяю я.
— Верно, — кивает Аврора. — Каждая клетка в нашем теле — это ядро, окруженное электронами. И эти электроны заряжены отрицательно. Поэтому они отталкивают другие электроны, когда те оказываются слишком близко. И в этой статье говорилось, что наш мозг воспринимает силу, создаваемую отталкиванием электронов, как своего рода «прикосновение», атомы находятся на расстоянии какой-то крошечной доли в миллиметре друг от друга.
Она проводит большим пальцем по моему и качает головой.
— Таким образом, на самом деле мы ни к чему никогда не прикасаемся, — произносит она. — Мы проводим свою жизнь порознь. И на самом деле нам не удается прикоснуться к другому живому существу. Никогда.
Во мне пробуждается голод. Я ощущаю и в ней нечто подобное — мысль о том, что этот огонь, что разгорается между нами, этот шепот, который вот-вот перерастет в бурю, всё это может погаснуть уже завтра. Я осторожно разворачиваю её лицом к себе.
Она дрожит, когда я провожу пальцем по изгибу её щеки. Её голос становится шепотом, стоит мне наклонится ближе.
— Магеллан сказал, что если две частицы когда-либо соприкоснуться в действительности…
-.. это может вызвать ядерную реакцию..
— Звучит опасно, — шепчу я, заглядывая в её глаза.
— Очень, — выдыхает она.
Наши губы встречаются, и наше пламя сливается воедино, и в это самое мгновение, всё и вся совершенно правильно. Корабля больше нет. Как и Складки. Есть только эта девушка в моих объятиях и Притяжение внутри меня, и то как её губы прижимаются к моим, её ладони, её тело рядом со мной. Она прижимается ко мне, задыхающаяся и голодная, ищущая того же утешения, которое так необходимо и мне самому, в поисках забвения о том, как ничтожно всё остальное.
Её язык касается моего, и она направляет мои руки туда, куда ей хочется, чтобы я коснулся её, хотя часть меня знает, что её слова — правда, что на самом деле мы не касаемся друг друга, и на мгновение мне становится страшно, что жар между нами превратится в некий ядерный огонь, который поглотит нас обоих.
Целую вечность спустя, она отстраняется. Глядя мне в глаза с чем-то близким к обожанию, которое она, должно быть, видит и в моем взгляде. Она прижимает кончики пальцев к моему лицу, моим ушам, губам, её прикосновения обжигают кожу.
— Ты — словно пламя, который я жажду разжечь изнутри, — говорю я ей.
— Давай сгорим вместе, — выдыхает она.
21
Солдаты, которые сопровождали меня из камеры, проигнорировали все мои протесты, призывы о том, в какое безумие они вляпались. Хорошие солдаты не станут слушать террориста, сам знаю. Хорошие солдаты не думают. Вместо этого, они отвели меня в комнату, привязали к стулу магнитными ремнями и, отдав честь, ушли.
Я оглядываю три фигуры, выделяющиеся на фоне света прожекторов над головой. Их дыхание шипит, медленное и глухое. У них одинаковые манеры, одинаковые зеркальные маски, одинаковая угольно-серая униформа. Кроме того, кто их возглавляет, конечно, он одет во все кристально-белое.
— ДОБРЫЙ ВЕЧЕР, ЛЕГИОНЕР ДЖОНС, — произносит Принцепс. — ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА БОРТ «КУСАНАГИ».
Я поднимаю взгляд на фигуру, туда где, предположительно, должны быть глаза. Предоставляя себе лицо за этой безликой маской.
— Приятно увидеть Вас вновь, Чжан Цзи, — говорю я. Имя отца Авроры. Имя оболочки, которую похитила эта штуковина и теперь носит, как дешевый костюм. Эта штуковина дремала миллионы лет, раненая, пряталась во тьме, желая остаться незамеченной, неузнанной, ненайденной.
— Или мне следует называть Вас Ра`хаам?