Эми Кауфман – Острова богов (страница 2)

– Признаюсь, один раз такое все-таки случилось. Точнее, два раза, если считать тот случай с леди Керлион, когда нам было четырнадцать.

– Кого еще вы помните?

– У дверей каюты был стражник, – задумчиво говорю я. – Он одолжил мне плащ, чтобы я мог выйти в город, а в благодарность я дал ему совет, как ухаживать за возлюбленной. Надеюсь, он им воспользовался.

– Надеюсь.

– Мне нравилась королева Мирисал. – Я говорю тихо и время от времени поглядываю в сторону неподвижно стоящей Баррики. – Раньше она часто смеялась с Валусом, они постоянно подшучивали друг над другом. Мне интересно, действительно ли Валус создал ее такой беззаботной, а из меня Баррика сделала воина, или мы оба просто подошли для этих ролей?

– Я НЕ ДЕЛАЛА ИЗ ТЕБЯ ВОИНА, АНСЕЛЬМ.

Голос Баррики невозможно описать. Порой ее слова звучат как музыка, порой – как хор из множества голосов. Ни одного из нас не удивило, что Баррика идет по поляне в нашу сторону. Когда пожелает, она может слышать на расстоянии. Да, внешне она похожа на нас, людей, но на самом деле она совсем другая.

Гален так и не привык к ней и тушуется в ее присутствии, вот и сейчас он опускает глаза. Я же смотрю прямо в лицо богине:

– Разве нет?

– Я – ТА ОПОРА, НА КОТОРОЙ РАСТЕТ ВИНОГРАДНАЯ ЛОЗА.

– Хочешь сказать, что ты лишь указала направление?

– ДА, И ТЫ МОГ ВЫБРАТЬ ЛЮБОЙ ПУТЬ.

Невероятно грациозно она садится перед нами, скрестив ноги. У нее повадки хищника, но рядом с ней я никогда не ощущал себя в опасности. Ее укрепляет и делает сильнее моя вера в нее – вера всего ее народа.

Это очень важно в свете того, что ожидает нас завтра.

Моя жертва поможет моей богине.

Она усыпит своего брата Макеана, чтобы он больше никогда не поднимался на войну. Тогда и она, и ее братья и сестры уйдут из нашего мира и впредь не будут жить среди нас. Из Воительницы Баррика превратится в Хранительницу. Оставив дверь приоткрытой, она будет следить за братом, чтобы он продолжал находиться там, где был схвачен. Она должна быть уверена, что игра, затеянная богом риска и азарта, закончена. Возможно, иногда она будет отвечать на мольбы народа, даже посылать им благословение, но времена, когда они так легко общались, навсегда останутся в прошлом.

– НАВСЕГДА – ЭТО ОЧЕНЬ НАДОЛГО, АНСЕЛЬМ.

Баррика заставляет меня прекратить размышления. Она всегда может залезть мне в голову, что, впрочем, не вызывает особого беспокойства. От меня богиня получает веру, а взамен дает твердую опору. Невозможно представить, что будет со всеми нами в случае ее ухода. Но так, как я, ее знают совсем немногие, и люди не станут по ней сильно скучать.

– Ты права, моя Богиня.

– И ЗАВТРАШНИЙ ДЕНЬ МОЖЕТ СЛОЖИТЬСЯ НЕ ТАК, КАК ТЫ ОЖИДАЕШЬ.

Я смотрю на нее с мольбой, и она умолкает, склонив голову, а затем поднимается с места. И вот она стоит передо мной, как всегда, неотразимо прекрасная. Всякий раз, отводя взгляд, я забывал, какого цвета ее глаза, но сейчас отмечаю, что они лазоревые, как и море вокруг.

Она протягивает мне руку и поднимает меня на ноги – по телу пробегает дрожь от ощущения ее огромной силы. Втроем мы начинаем медленный путь к тому месту на берегу, где пришвартован корабль. Там приступаем к нашей последней трапезе. Едва ли ночью мне удастся заснуть, поэтому неплохо будет полюбоваться звездным небом. Здесь, на Островах, оно всегда безоблачное.

Очень надеюсь, что Гален не забудет о дроздах. Им нужен тот, кто будет о них заботиться.

Часть первая. Алмазы и песок

Пять сотен и один год спустя

СЕЛЛИ. Роял-хилл. Киркпул, Алинор

Женщина, продающая товары для магов, растерянно перебирает предметы на прилавке, будто что-то ищет. Она словно видит каждый из них впервые, от толстых зеленых свечей до корзины с яркими стеклянными бусинами и шариками.

– Говоришь, тебе полдюжины свечей? – Она замолкает, чтобы бросить взгляд через плечо, и без нужды поправляет лямки фартука. Она прикасается к вещам в надежде, что какая-то из них привлечет мое внимание. Я не теряю самообладания, несмотря на то что вокруг меня гулко шумит большой город, пробирая до самых костей. У меня нет времени на такие эмоции.

– Да, пожалуйста. – Я стараюсь, чтобы при стиснутых зубах губы растянулись в некое подобие улыбки, но по выражению лица женщины вижу, что это не дает ожидаемого результата. Может, мне еще узнать, как ее зовут и любит ли она чай, будто нам предстоит вместе состариться?

Движения торговки становятся еще более медленными, что кажется невозможным. Она поднимает газету и долго рассматривает нечто, лежащее под ней.

– Вот эти – лучшие в городе. Их, знаешь ли, отливают в Храме на горе. То что нужно для юной леди.

Мои руки в перчатках без пальцев сами собой сжимаются в кулаки. Я опускаю глаза, чтобы проверить, не видны ли зеленые магические знаки.

– Это для нашего первого помощника, корабельного мага.

От воспоминаний в груди появляется знакомая боль. Но сегодня мне надо думать о другом.

– А, понятно. – Женщина настораживается, но духи помогают мне и на этот раз – она, наконец, перестает меня разглядывать. – Надо мне было сразу понять, что ты морских кровей – одежда вон какая. Откуда ты приехала?

Взгляд ее останавливается на газете в руках, и я внезапно отчетливо все понимаю: она не растеряна, она нервничает.

У каждой лавки, где я сегодня задерживаюсь, мне задают одни и те же вопросы. По странным причинам появился дефицит некоторых товаров, и цены меняются слишком быстро. На базаре шепчутся о новых налогах и конфискациях. И даже о предстоящей войне.

Торговцы разглядывают мою одежду моряка – рубаху, штаны и сапоги, так отличающиеся от пошитых на заказ платьев местных жителей, – и сразу засыпают вопросами, откуда я и как живется в тех землях.

– Совсем недавно из Траллии, – объясняю я женщине, роясь в кармане в поисках монет. – Знаешь, я очень тороплюсь, мне нужно скорее попасть в контору в порту, пока она не закрылась, иначе мой капитан будет недовольна.

Где-то на палубе «Лизабетт» капитан Ренса наверняка вскинула голову, носом втянула воздух и учуяла произнесенную ложь. Однако торговка вздрагивает, словно очнувшись.

– А я тут болтаю без умолку. Нам лучше – как это вы, молодежь, говорите – поддать газку. – Она улыбается будто своим мыслям, и напряжение на лице становится более заметным.

Через минуту свечи мои уже завернуты, и я продолжаю путь.

Вскоре позади остаются флаги на мачтах кораблей и шум толпы у рыночных лавок на холме Роял-хилл. Ноги сами несут меня, а душа трепещет по мере того, как я приближаюсь к величественному и красивому Храму – я спешу к Баррике. На улице перед Храмом стоят служители в военной форме. Мои глаза слепит начищенная медь труб, созывающих народ на послеполуденную службу, где прозвучат молитвы о мире. Однако на каменных ступенях Храма нет прихожан, а в объявлении, что прикреплено рядом с дверью, сообщается, что в соседнем помещении вечером пройдет танцевальная вечеринка с живой музыкой. Я и не знала, что с посещаемостью нынче так плохо.

Я прохожу мимо, чтобы не попасться на глаза стоящей неподалеку служительнице, и попутно бросаю монету в чашу для пожертвований. Мы, матросы, никогда не забываем о почтении.

Сегодня у меня нет времени на праздность. У меня большой список поручений от капитана, а времени на выполнение совсем мало – так Ренса пытается помешать мне добраться до конторы начальника порта.

– Ты слоняешься там постоянно с того дня, как мы пришвартовались, – грубо сказала она утром. – Сегодня для разнообразия займись делами.

Для разнообразия, капитан Ренса? И это ты мне?

Целый год я только и делаю, что выполняю с благословения духов поручения, какие только приходят на ум моему капитану. Я изучила каждый дюйм корабля от трюма до бушприта[1].

И вот, наконец, все закончено. Помогите мне, духи, уберегите от необходимости провести хоть одну лишнюю минуту под командованием капитана-тирана. Этот день должен стать последним.

Сегодня в порту я узнаю то, чего так жду. Иной вариант я не вынесу.

Иду по узкому проулку, где дома стоят почти вплотную. Где верхние этажи нависают над улицей, а из ящиков на окнах падают цветы. На втором этаже кто-то включил радио – я слышу суровый тон диктора, но не могу разобрать слов.

Сворачиваю на Бульвар Королевы и замираю на месте, чтобы пропустить несущуюся с грохотом с горы машину пивовара. Делаю шаг назад и осторожно выглядываю – автомобили несутся сплошным потоком.

Город Киркпул выстроен из золотистого песчаника. Он лежит в долине, окруженный горами, и открыт морю лишь с одной стороны. Если смотришь на Киркпул со стороны моря, видишь Бульвар Королевы, протянувшийся от порта до самого Роял-хилл, до дворца на вершине, пики которого поднимаются к небу, как возвышающаяся над палубой грот-мачта.

От бульвара в стороны расходятся улицы. На каждой множество лавок и магазинов, в них предлагают свои товары портные, пекари и торговцы, привозящие издалека специи. Люди со всего мира живут и торгуют в Киркпуле, город являет собой уникальную смесь культур. Каждый может ощутить себя здесь как дома, в отличие от многих других портов.

Мимо проносится экипаж купца. Я, не раздумывая, цепляюсь сзади, как лакей, и несусь по ухабистой дороге вниз. Торговец улавливает изменение веса и замечает меня в зеркале заднего вида. Маневрируя, пытается стряхнуть, но качка для меня – дело привычное. Согнув колени, я умудряюсь удержаться.