Эми К. Роджерс – Вспомни меня (ЛП) (страница 29)

Она остановилась перед ними, бережно касаясь пальцами бархатных лепестков темно-красного бутона.

— Добрый вечер, мисс Синклер, — сказал Хадсон. Он был в столовой, зажигал последнюю из свечей в хрустальных подсвечниках, стоящих в ряд по центру стола.

Подойдя ближе, она осознала, что свечи стояли едва ли не на каждой горизонтальной поверхности. Их подрагивающий свет отражался от стеклянной стены и освещал всю комнату мягким сиянием. Она перевела взгляд обратно на стол, сервированный льняной скатертью, отличным фарфором и хрустальными бокалами.

— Это прекрасно, Хадсон. По какому случаю?

Он посмотрел ей в глаза, и губы его изогнулись в смущенной улыбке.

— Мое извинение за то, что вел себя как засранец.

— Ты приготовил для меня ужин? — спросила Алли, не в силах скрыть удивление.

Он усмехнулся.

— Не надо меня переоценивать. Я не очень-то умею готовить, и раз уж продлил импровизированный отпуск своей экономки, тебе придется довольствоваться кое-какой едой на вынос.

— Пахнет изумительно, — Алли положила сумочку на спинку дивана. — Откуда это?

— Spiaggia.

Он помог ей снять пальто, и она оглянулась через плечо, нахмурившись.

— Spiaggia не доставляют на дом.

Он расплылся в самодовольной ухмылке.

— За правильную цену кто угодно доставляет.

— Ты же знаешь, что я была бы абсолютно довольна и коробкой пиццы.

— Знаю, но я же стараюсь, — Хадсон повесил пальто на спинку дивана и коснулся ладонью поясницы Алли. Этот жест, такой простой и все же столь интимный, послал вереницу мурашек по всему позвоночнику.

— Давай, садись.

Он подвел ее к столу и отодвинул стул. Она села, разворачивая салфетку и накрывая ей колени. И когда он одну за другой стал убирать серебряные крышки с полудюжины тарелок с едой, ее рот увлажнился. Тут было слишком много для них двоих. Наблюдая за ним, она поняла, что стол сервирован более чем восемью сортами вина.

— Я не был уверен, что ты предпочитаешь, поэтому поступил проще и заказал меню для дегустации, — Хадсон наклонился и тихо проговорил, губами задевая ее ухо: — Я хочу узнать, что доставляет тебе удовольствие.

Алли почувствовала, как ее лицо заливается румянцем от всех эротических видений, пришедших на ум.

— Я думала, с этим мы уже разобрались.

— Я действительно знаю твой вкус, — он усмехнулся, — но я хочу знать, что тебе нравится. — Хадсон сел на стул рядом с ней и взял свои столовые приборы. — Для начала у нас средиземноморский морской окунь с маринованными нантакетскими гребешками, — он отрезал кусочек нежной рыбы и замер с вилкой, занесенной в воздухе. — Позволишь?

— Я сама могу поесть, — запротестовала она.

— Смысл не в этом. Открой.

Чувствуя себя слегка глупо, она подчинилась, открывая рот и позволяя накормить себя.

— Ммм… — это икра с капелькой лимонного сока? Ее глаза сами закрылись, пока она наслаждалась аппетитным кусочком. — Это было вкусно.

Хадсон поднял хрустальный бокал с белым вином и поднес к ее губам.

— Ресторан подает это с Гави урожая 2010 года.

— Прекрасно, — сказала она, попробовав белое вино. Когда Хадсон отодвинул морского окуня, она внезапно осознала, что из динамиков в потолке льется приятная классическая музыка. — Не знала, что ты любишь Чайковского.

— Это служит скорее фоном. Честно говоря, вся эта музыка для меня звучит одинаково, — он пододвинул другую тарелку. — А у тебя есть предпочтения?

— Конечно. Чикагский симфонический оркестр сейчас дает лимитированные концерты с его четвертой симфонией. Я надеялась пойти, но все билеты проданы, — она наблюдала, как он подготавливает следующее блюдо, равиоли в сливочном соусе. — Ты сам не собираешься пробовать? — спросила она, когда вилка опять очутилась у ее рта.

— Пока что нет. Я любуюсь тем, как ты ешь.

Она умудрилась проглотить пасту, прежде чем закатить глаза на его комментарий.

— Уверена, это не очень возбуждает.

— Сильнее, чем ты думаешь, — взгляд его глаз был темным и пронзительным. — То, как твои губы смыкаются вокруг вилки. Звуки, которые ты издаешь. Как закрываются твои глаза, точно запоминая каждый вкус, — слова Хадсона опьяняли сильнее вина, и когда он поднес следующий кусочек, она осознала, что ее губы уже раскрылись в предвкушении. — Попробуй это с Карино Бароло 2007 года, — их глаза встретились, когда она отпила глоток вина насыщенно-гранатового цвета. Когда она закончила, Хадсон склонил голову набок. — Еще?

— Да, пожалуйста, — сказала она, и ее тихий ответ выдавал желание большего, нежели вино.

Он позволил сделать еще один глоток, затем отодвинул равиоли и потянулся к следующему блюду.

— Spiaggia славятся своим идеальным ризотто, — его губы изогнулись в порочной улыбке. — Твердое во рту, кремообразное на языке.

О, это может быть забавным.

Она облизнула губы и увидела, как он тут же замер, набирая еду на вилку. Когда он осторожно опустил кусочек в ее рот, челюсть его напряглась, он не отводил взгляда от ее губ, пока она захватила кусочек ризотто с вилки. Когда она прожевала, он предложил ей попробовать еще один сорт красного вина. Она потягивала его медленно, наслаждаясь теплым, полностью раскрывшимся букетом. Маленькая капелька осталась в уголке ее рта, и она аккуратно промокнула ее пальчиком. Он резко вздохнул, когда она прижала палец к губам, облизнула и затем взяла его в рот. Она застонала, тихо восхищаясь и смакуя последнюю капельку вина.

Хадсон резко дернулся, удивив Алли, обхватил рукой ее шею и притянул ее рот к своему. Губы его были требовательными, целуя ее так, будто ему это было необходимо. Как будто от одного движения ее губ зависела его жизнь.

— О Боже, Алли, — застонал он, углубляя поцелуй, лаская ее язык жесткими, властными ударами. Он схватил ее за талию, поднимая со стула, и сам встал. Он подняла руки, зарываясь пальцами в его волосы, и ее ноющие груди, вздымавшиеся и опадавшие при каждом вздохе, терлись об его грудь. Его руки спустились по ее спине, обхватывая попку и прижимая ее ближе, каждый дюйм его жесткого тела желал еще большей близости, полностью прижимаясь к ней.

Алли смутно осознавала происходящее — взмах руки, звук тарелок и приборов, упавших на пол, и затем стол, очутившийся под ее спиной.

— Ты устраиваешь бардак, — выдохнула она ему в губы.

— Нахрен бардак, — прорычал Хадсон. Он выгнулся всем телом, целуя и полизывая ее шею. — Я думал об этом весь день, — он опустил голову и зубами поймал сосок через тонкую ткань блузки. Она задохнулась, когда он потянул сильнее, чувственное удовольствие эхом прокатилось по всему телу. Хадсон двигался быстро и гладко, сдернул трусики Алли и тут же опустился перед ней на колени. Подняв голову, она вспыхнула от одного лишь вида его меж своих бедер. В том, как он упивался ею, было что-то напряженное, точно им двигала всепоглощающая нужда доставить ей удовольствие.

Он посмотрел на нее темными, голодными глазами.

— Я мог бы часами находиться между твоих бедер, — его язык порхал по чувствительной плоти. — Дразня тебя… пробуя на вкус.

Она застонала, наполовину опасаясь, что именно это он и задумал. Щетина его бородки царапала нежную кожу, пока он продолжал свою безжалостную пытку. Лизал, щипал, посасывал. Ее сердце гулко колотилось, ноги напряглись от желания прижать его еще сильнее, шпилька вонзилась в его спину.

— О нет, детка, еще нет, — пробормотал он, обдавая дыханием теплую влажную кожу, и Алли вновь застонала.

Ее пальцы зарылись в его волосы, пытаясь прижать его голову, но он продолжал удерживать ее на грани, изменяя ритм всякий раз, когда ее тело начинало дрожать.

— Пожалуйста, Хадсон, — захныкала она.

Руки, стискивавшие ее бедра и прижимавшие ее к ударам его языка, не были нежными или неторопливыми. Она раскачивалась под ним, бедра ее неустанно двигались в отчаянном желании разрядки.

— Вот так, кончи для меня, — его низкий рык вибрацией прошелся по ее телу, и она закричала, разлетаясь на куски в головокружительном оргазме.

Хадсон резко вскочил, все еще удерживая ее ногу. Она услышала, как звякнула пряжка, и, глянув вниз, увидела, как он расстегивает ширинку. Ее тело все еще содрогалось в конвульсиях, но вид его освобожденной от брюк эрекции заставил ее вздрогнуть еще сильнее. Подхватив ее под бедра, он закинул обе ее ноги себе на плечи и поднялся, входя в нее мощным ударом.

— Проклятье, — прошипел он сквозь зубы.

Алли комкала белый лен скатерти, хватаясь за край стола, пытаясь удержаться на месте под безжалостными толчками Хадсона. Он склонился ближе, заставляя ее согнуть ноги, вынимая и вновь погружая член на всю длину с каждым властным толчком. Алли крепче вцепилась в стол, и с губ ее сорвался стон. Она чувствовала, как возносится все выше и выше. Хадсон ускорился, и она запрокинула голову в оргазме, накрывшем все ее тело, стирающем все вокруг и парализующем все ее чувства.

— Господи, я сейчас так сильно кончу, — его бедра содрогались мощными, неумолимыми ударами, и он достиг освобождения. Хадсон выкрикнул ее имя, бешено выдохнув и рухнув на нее сверху, голова его покоилась на ее груди.

Она бережно обхватила его голову ладонями, чувствуя, как его сердце тяжело колотится в одном ритме с ее собственным.

Они лежали так долгое время, не разговаривая, пока их дыхание не замедлилось. Алли закрыла глаза, запоминая ощущение его тела на своем. Она хотела, чтобы время остановилось. Где-то в глубине души она знала, что двух недель с этим мужчиной будет недостаточно. И когда он наконец поднял голову и улыбнулся, ее сердце сжалось от одной мысли о прощании.