Эми К. Роджерс – Прими меня (ЛП) (страница 16)
Вновь очутившись на суше, они насладились пикником, который собрал для них персонал отеля, и нежились на огромной кровати в хижине, жадно касаясь и целуя друг друга, пока заходящее солнце заливало Индийский океан мерцающим светом. Купаясь в мягком сиянии его лучей, Хадсон и Алли сплелись в клубок из простыней, рук и ног. Перед ними прилив накатывал на берег волнами белой пены, теплый бриз играл верхушками пальм и разносил по всему песчаному побережью лепестки экзотических цветов. Руки Хадсона поклонялись Алли, лаская ее мягкую кожу — от нежных округлостей грудей до изгиба бедер — сохраняя самоконтроль, полностью противоречащих пульсировавшей между ног эрекции.
Тело Алли начало дрожать от возбуждения, когда Хадсон проложил дорожку из поцелуев по ее шее, покусывая и полизывая все ниже, ближе к напряженным вершинкам грудей. Накрыв одну грудь губами, он прикусил набухший сосок. С губ Алли слетел вздох, и она провела по его спине руками, притягивая его ближе, а он продолжал ласкать то один сосок, то другой — сосал, тянул, прикусывал.
Хадсон поднял голову и напряженно уставился на Алли.
— Сегодняшний день был великолепен, но это все, чего я хотел, — сказал он. В свете садящегося солнца он видел всю глубину эмоций, отразившихся на ее лице. Иногда можно сказать "Я люблю тебя", не произнеся ни единого слова. Одного лишь взгляда или мимолетного касания бывает достаточно, чтобы выразить чувство, будоражащее твою душу. Страшно то, что сила этого чувства способна наполнить тебя радостью или почти разломить надвое.
Его широкая ладонь скользнула между ног Алли.
— Я хочу каждый дюйм твоего тела.
— Я твоя, всегда, — прошептала она.
Завладев ее губами, он проник языком в ее рот, лаская плавными глубокими ударами. Он не хотел торопиться, хотел насладиться моментом, сохранив в памяти каждую деталь. Но в то же время он был нетерпеливым мужчиной с первобытной эмоциональной нуждой соединиться с ней на самом интимном уровне. Эта необходимость разжигала его желание, и он вошел в нее одним толчком и замер.
Алли резко втянула воздух.
— Люблю чувствовать тебя внутри.
Крепко держа Алли, Хадсон вышел до самой головки и вновь ворвался внутрь. запрокинув голову, Алли всем телом выгнулась в его руках. Ее пальцы впились в его задницу, и он зашипел.
— О Боже, — простонала она, покачивая бедрами и пытаясь вобрать его глубже. Подхватив ее под бедра, Хадсон приподнял ее ногу, выгнул спину и вошел еще глубже. Мышцы его шеи напрягались и расслаблялись, по венам струились потоки наслаждения. Медленные и нежные ласки уступили место страсти и похоти. Он отстранялся и вновь вминался в нее, быстро найдя ритм, в котором они оба нуждались. Она была влажной и горячей, и ощущения едва не вызвали короткое замыкание у него в мозгу. Ее руки не переставали двигаться по его спине, к его бедрам, побуждая его входить глубже. И когда она оцарапала его ногтями, сладкий укол боли отдался прямо в паху.
— Проклятье, — голос его был хриплым и чувственным. В приглушенном свете он видел, как Алли выгибает спину и прикусывает нижнюю губу. Она извивалась под ним всем телом, встречая каждый его толчок приподниманием бедер — жестче, быстрее, глубже. Как и в каждую секунду их медового месяца, Хадсон не хотел, чтобы это заканчивалось. На островах весь мир принадлежал им одним.
— Хадсон, — выдохнула Алли. Их губы находились в считанных сантиметрах друг от друга. Он чувствовал, как ее приближающийся оргазм стискивает его ствол, и продолжал двигаться в ней в идеально выверенном ритме. Ее ноги начали дрожать, и он схватил ее за волосы, удерживая на месте. Он вновь завладел ее губами в грубом поцелуе, проникая языком в рот. Его движения ускорились, толчки сделались еще более мощными. Опираясь на колени, он навис над кроватью, двигаясь поверх ее тела. Все ее естество стиснуло его член, и спазмы оргазма сжали его в собственном ритме.
Алли закричала, и в груди Хадсона зародился стон. Уронив голову на подушки, он начал кончать, глубоко вогнав в нее член и забывшись в наслаждении. Ее тело все еще содрогалось под ним в судорогах оргазма. Как только они стихли, он замер, перенося вес на локти и тяжело дыша ей в шею. Ее рука погладила его волосы, и Хадсон поднял голову. Коснувшись ладонью ее подбородка, Хадсон мягко поцеловал Алли, лаская ее губы.
— С этого момента 21 апреля — больше не мой день рождения, — тихо сказал он, все еще тяжело дыша. — Теперь это Обнаженный День. И он будет таковым всю нашу жизнь.
Лучи позднего утреннего солнца пробивались сквозь полупрозрачную ткань, которой была завешена их кровать с балдахином, пробуждая Алли от очередной ночи хорошего сна. Она держала глаза закрытыми, наслаждаясь ощущением тела своего мужа. Его голова лежала на ее груди, одна рука властно обвивала ее талию, их ноги переплелись. Именно так она просыпалась последние тринадцать утр — в объятиях любимого мужчины, и она не могла представить более идеальный способ начать день.
Несколько мгновений она лежала неподвижно, сосредоточившись на спокойном дыхании Хадсона и его ровном сердцебиении. Она едва не потеряла его в январе, и бывали моменты, когда воспоминания вызывали панику. Она изо всех сил старалась превратить эти эмоции в позитив. Потому что как бы она ни ненавидела ту ночь, когда ее муж едва не погиб, этой же ночью он выжил. Им был дан второй шанс, который десять лет назад казался невозможным. Они начинали "жить долго и счастливо", и Алли не хотела об этом забывать.
Она подняла руку и инстинктивно провела пальцами по небольшому шраму, который пуля оставила на прекрасном теле ее мужа. Алли знала, что нежное прикосновение его не разбудит. На Мальдивах Хадсон спал беспробудно. Дома редко бывало такое, что она просыпалась раньше его, но здесь Хадсон вошел в режим отпуска. Алли никогда не видела, чтобы он настолько отключался от внешнего мира, и теперь сомневалась, что вообще хочет возвращаться к суматохе их деловой жизни.
Да, они проводили вместе почти каждый день — и будут видеться еще чаще теперь, когда он попросил присоединиться к нему в Чейз Индастриз — но то был рабочий режим. Им нельзя было забывать о времени, проведенном только вдвоем. Короткая поездка в Европу, пара дней на Карибах или просто выходные на озере Женева — неважно, главное, что они были вдвоем. Алли медленно расплылась в улыбке. У этой идеи определенно был потенциал. В конце концов, какой смыл иметь дом на курорте и особенно частный самолет, если ты ими не пользуешься? Она мысленно сделала пометку сказать Колину, чтобы он освобождал ей по меньшей мере одни выходные в месяц.
— Хадсон, — она похлопала его по плечу. — Проснись. Нам надо пройтись по магазинам.
В теле Хадсона завибрировал низкий звук, скорее животного, чем человеческого происхождения, и он заворочался.
— Слова, которые не хочет слышать ни один мужчина, — пробормотал он, утыкаясь в ее кожу. — Никогда.
— Но нам надо купить сувениры для друзей.
— У меня есть идея получше, — он крепче обнял ее, лицом зарываясь в ее грудь. — Давай останемся в постели, а им просто принесем те маленькие бутылочки шампуня, которые тебе так понравились.
— Мы не можем две недели торчать на Мальдивах и привезти им лишь пару бутылочек шампуня из отеля.
Хадсон заворчал.
— Ладно. Возьмем еще и халаты.
Алли рассмеялась.
— Я серьезно, Хадсон.
— Я тоже, — хрипло произнес он. Голос Хадсона все еще был сонным, но его тело определенно проснулось — ее бедра касалась внушительная эрекция. — Это последний день нашего медового месяца, Алессандра. И у меня есть заботы поважнее, чем таскаться по всему городу, пока ты сравниваешь достоинства двух саронгов, — он зубами стянул простыню с ее тела и окинул ее затуманившимся взглядом, большим пальцем лаская сосок. — И твое тело, похоже, абсолютно со мной согласно.
Алли тихо застонала, когда губы и язык Хадсона принялись оказывать внимание ее груди, и когда он прикусил сосок, сладкий укол боли эхом отдался в ее естестве. Он использовал чертовски убедительный аргумент. Но они не могли забыть о друзьях, которые так много сделали, чтобы они были вместе.
Она взяла лицо Хадсона в ладони, вынуждая посмотреть в глаза.
— Мы никогда не пережили бы эти несколько месяцев без Ника и Харпер. И Колина тоже, если уж на то пошло. Я хочу привезти им что-нибудь, чтобы выразить признательность, — она пропустила между пальцев темный завиток его волос и одарила Хадсона самой милой улыбкой. — Кроме того, Харпер мне проходу не даст, если мы ничего не привезем.
Хадсон обреченно уронил голову и вздохнул.
— Даже на расстоянии четырнадцати тысяч километров рыженькая не перестает быть занозой в моей заднице. Даже не знаю, кто хуже — она или тявкающая белка.
— О, — Алли ахнула. — Чуть не забыла о Харлей. Ей тоже надо что-нибудь привезти.
— Непременно, как можно разочаровать собачку, — сухо отозвался он.
Алли широко улыбнулась.
— Спасибо.
Хадсон нетерпеливо выгнул бровь.
— Один час. А потом ты моя на остаток дня.
— Я твоя не только на один день, а намного дольше, — возразила она, поднимая левую руку и показывая безымянный палец. — Ты застрял со мной, помнишь?