Эми К. Роджерс – Освободи меня (ЛП) (страница 43)

— Я подумал, что мы могли бы воспользоваться каналом, — он указал на гондолу, ожидавшую возле гостиничного причала. — Нельзя уезжать из Венеции, не опробовав их самый известный способ передвижения. Боюсь, это не так романтично, как ночью, но…

— Это идеально, — Алли кинулась к нему, обвивая руками за шею и крепко обнимая.

Хадсон удержал равновесие и засмеялся.

— Я так понимаю, это была хорошая идея?

Она запечатлела быстрый поцелуй на его губах.

— Это была отличная идея. Спасибо.

Его взгляд смягчился.

— Я сделаю для тебя что угодно, — прошептал он. Затем его губы слились с ее губами в долгом, медленном и глубоком поцелуе. Она крепче обняла его за шею, прижимая к себе, пока их языки сплетались воедино, учащая дыхание. Его рука скользнула под ее пальто, и Алли почувствовала, как она давит на ее спину. Выгнувшись ему навстречу, она захотела ощутить его обнаженную кожу и невольно задумалась, не поздно ли снова вернуться в отель.

Позади них кто-то деликатно кашлянул. Алли повернулась и увидела, что их гондольер указывает на лодку. Он был одет в традиционную униформу из черных брюк, рубашки в черно-белую полоску и широкополую соломенную шляпу с красной лентой.

— Scusi, но stazione(30), — сказал он на смеси английского и итальянского.

Хадсон посмотрел на часы.

— Grazie(31), — поблагодарил он гондольера и шепнул Алли: — Мы продолжим это в поезде.

От шелкового чувственного тона его голоса тело омылось волной жара.

— Ловлю вас на слове, мистер Чейз.

Его ответная улыбка была почти мальчишеской. Он ловко забрался в покачивающуюся лодку и протянул руку Алли. Вцепившись в его ладонь, она как-то умудрилась перебраться в гондолу, не рухнув в канал.

— А что насчет багажа? — спросила она, когда они уселись на скамейку, напоминавшую маленький диванчик, обитый красным бархатом.

Хадсон взял сложенное одеяло с небольшого столика перед ними и постелил на их колени.

— Макс привезет его на машине. Он встретит нас на станции.

Алли уставилась на него.

— Никакой охраны? Ты не боишься, что на нас нападут ниндзя-скуба-дайверы?

Хадсон изо всех сил старался скрыть улыбку.

— Нет, Алессандра, я не беспокоюсь насчет ниндзя-скуба-дайверов. Но у нас есть прикрытие на случай, если они решат напасть, — он кивнул на другую сторону канала. Алли проследила за его взглядом и увидела маленькую моторную лодку под управлением двух внушительного вида мужчин в темных куртках и очках-авиаторах.

Она закатила глаза.

— Такое чувство, будто оказалась в фильме про Борна.

Хадсон усмехнулся.

— Просто наслаждайся поездкой, — он обхватил рукой плечи Алли, крепче прижимая ее к груди. Гондольер занял место в задней части лодки, и с мягким ударом весла они начали плавно скользить по воде. Он без проблем направлял их по извилистому каналу, минуя сотни зданий в пастельных тонах, датирующихся минимум XIV веком, пока они не достигли точки назначения.

Станция Венеция Санта Лючия располагалась в конце Гранд-канала и служила главной железнодорожной станцией Венеции. Это было современное здание из стекла и бетона, которое слегка выделялось на фоне величественных дворцов и отелей. Снаружи десятки человек ходили туда-сюда по двору, и даже с причала Алли видела толпы людей у обширного терминала. Но как только они достигли платформы, создалось такое ощущение, что они с Хадсоном попали в прошлое.

Один лишь вид Восточного Экспресса с его реставрированными вагонами 1920-х годов вызывал в воображении образы изящной, утонченной и романтичной эпохи былых времен. Сами вагоны представляли собой произведение искусства на колесах. Выкрашенные в сияющий полночно-синий цвет, они были отделаны золотым и заканчивались белоснежной крышей.

Ряд стюардов, одетых в белые ливреи и перчатки, выстроился вдоль поезда. Как только они подошли, один из них шагнул вперед и поприветствовал их по имени.

— Мистер Чейз, мисс Синклер, — он слегка поклонился, сгибаясь в пояснице. — Добро пожаловать на Восточный экспресс. Меня зовут Эндрю, и я буду вашим стюардом на протяжении все поездки, — произнес он с уточненным британским акцентом. — Что бы вам ни понадобилось, не стесняйтесь просить.

Алли улыбнулась.

— Спасибо, Эндрю.

— Мы отправляемся ровно в 10:57, к тому времени наши шеф-повара подадут ланч из трех блюд в вагоне-ресторане Etoile du Nord. Если хотите, можете пойти и занять столик, я могу дождаться прибытия вашего водителя и проследить, чтобы ваш багаж доставили в вагон.

Хадсон поблагодарил мужчину щедрыми чаевыми и помог Алли подняться по ступеням вагона-ресторана. Интерьер всемирно известного роскошного поезда был головокружительной смесью довоенного очарования. Глянцевые мозаичные панели покрывали стены вагона с антикварными светильниками и гобеленовыми полотнами. Вдоль обеих стен были сервированы столики с белыми льняными скатертями, вокруг которых стояли кресла, обитые темно-зеленым бархатом. Хрустальные кубки поблескивали в лучах позднего утреннего солнца, как и идеально отполированное серебро. Все было готово для того, чтобы промчать сотню путешественников сквозь мистическую поездку по итальянским Доломитам и швейцарским Альпам.

Пока поезд отбывал от станции, Алли и Хадсон наслаждались неспешным ланчем на двоих, глазея друг на друга больше, чем на итальянские пейзажи. Эндрю появился вскоре после того, как официант подал десерт, чтобы сообщить, что поезд вскоре прибудет к первому пункту назначения. И когда он закончил говорить, улыбка Алли расплылась до ушей.

— Я полагаю, Верона в числе тех городов, которые тебе хотелось бы посмотреть? — спросил Хадсон, когда они остались одни.

— Я бы с удовольствием посетила Casa di Giulietta.

— Ах да, дом Джульетты, — сказал он, имея в виду дом, в котором якобы жила семья Капулетти.

— Я знаю, что они всего лишь плод воображения Шекспира, но…

— Но никогда не стоит недооценивать силу повествования, — сказал Хадсон, заканчивая ее мысль.

Алли кивнула.

— Именно. Так мы сможем поехать? — предвкушение забурлило в ней точно пузырьки. Она едва не подпрыгивала на месте, ожидая его ответа.

— Я думал, мы проведем немного времени в вагоне, возможно, продолжим начатое в отеле, — он снисходительно улыбнулся. — Но если твое сердце осталось на балконе Джульетты, значит, Верона.

***

Водитель высадил их на Пьяцца делле Эрбе, где они побродили по мощеным улицам, лакомясь gelato(32) и рассматривая прилавки торговцев, продававших все что угодно, начиная от украшений и заканчивая футбольными майками. Макс никогда не отставал, хотя и держался на расстоянии. Алли все еще думала, что охрана была не нужна, но постоянное присутствие Макса успокаивало в другом смысле, ведь благодаря его наблюдательному взгляду Хадсон мог расслабиться и сам наслаждаться поездкой.

Добравшись до центра площади, они остановились у мраморного фонтана, чтобы Алли смогла свериться с путеводителем.

— Тут сказано, что нам стоит посмотреть на стену с письмами.

Хадсон заглянул через плечо Алли.

— А еще тут сказано, что Шекспир никогда не бывал в Вероне, — он забрал книгу из ее рук и продолжил читать, идя вслед за Алли по битком набитым людьми улицам. — И что балкон был добавлен в 1930-х годах по решению местного правительства для улучшения потока туристов.

— Шшш, — она шикнула на него, игнорируя дозу реальности. Потому что Хадсон не понимал одной простой вещи — даже если Ромео и Джульетта были лишь вымыслом, их существование в реальности не имело значения. Тысячи туристов, стекавшихся к дому XIII века каждый год, приезжали не для того, чтобы постоять на том самом балконе, где Джульетта увидела Ромео, но ради опыта, даже для того момента, который символизировал собой балкон.

Алли покачалась на носочках, разглядывая аллеи и тротуары, пока не нашла то, что искала. Улыбка осветила ее лицо.

— Пошли, — сказала она, хватая Хадсона за руку и увлекая его к каменной арке. Табличка с одной из самых знаменитых цитат Шекспира висела прямо над входом в длинный темный тоннель с тысячами небольших клочков бумаги.

— Что это за записки? — спросил Хадсон.

— Это любовные письма. Легенда гласит, что если написать письмо к своему любимому человеку и оставить его на стене Джульетты, то любовь будет вечной, — Алли медленно прошлась по тоннелю, часто останавливаясь, чтобы прочесть некоторые записки. — Жаль, что люди больше не пишут любовных писем. Все эти эмоции, пролившиеся на бумагу. Представь, что было бы, если бы они послали эти письма адресату, а не прикрепили их на стену… — она подняла краешек бледно-голубой бумажки и сморщилась, — на жвачку.

Подойдя сзади, Хадсон обвил ее талию руками и прижался губами к уху.

— Пошлая смс-ка тебя устроит?

— Не совсем Ромео и Джульетта, — рассмеялась она. — Но опять-таки, у них все сложилось не очень хорошо.

— Тоже верно, — в обнимку они прошли оставшуюся часть тоннеля. Выйдя на задний двор из кирпича и камня, Алли попросила женщину сфотографировать их. Алли была уверена, что позировать для фото с легендарным балконом для Хадсона было все равно, что позировать с Микки Маусом, но он согласился.

— Что внутри дома? — спросил он.

— Музей, костюмы и бутафория из фильма Дзеффирелли(33), — Алли пошла к дому. Сделав несколько шагов, она поняла, что Хадсон за ней не последовал. — Ты не пойдешь внутрь?