Эми К. Роджерс – Освободи меня (ЛП) (страница 25)

И как показалось Алли, старые правила отправились к чертям. Она забралась на колени Хадсона, задирая юбку так, чтобы оседлать его, попутно обнажая повязки. Его руки погладили ее бедра, ее ладони прошлись по его груди. Даже сквозь рубашку она ощутила жесткие мышцы пресса, и желание коснуться его кожи стало почти невыносимым.

Мимо них проносился насыщенный трафик Мичиган Авеню, машины и пешеходы, но все это не имело значения. В этом лимузине существовали лишь они двое, их желание, их жажда. И больше всего Алли было нужно ощутить связь, о которой она мечтала всю ночь.

Но как только ее руки добрались до пряжки ремня, он перехватил ее запястья.

— Я думал, мы договорились подождать до дома, — пробормотал он ей в губы.

Целуя и посасывая, она продолжила дорожку по покрытому щетиной подбородку.

— Это было до того, как ты превратил меня в дрожащее желе за ужином.

Распахнув ее блузку, Хадсон запустил пальцы под кружевные чашечки лифчика, высвобождая ее грудь.

— Тут всего два квартала. Уверен, ты сможешь вытерпеть, — поддразнил он и втянул сосок в рот. Она могла поклясться, что кожей ощутила его улыбку.

Ублюдок.

— Поиграли и хватит, Хадсон. Ты напоил меня, накормил, а теперь трахни… пожалуйста.

Он усмехнулся.

— Очень романтично, мисс Синклер.

Обхватив ладонями его лицо, Алли заставила посмотреть на себя. Свет фар проезжающих мимо машин отражался в его голубых глазах. В них плясали нотки веселья, но там горела и та же первобытная нужда.

— Это был самый романтичный вечер в моей жизни, Хадсон. И я обещаю, мы сможем заниматься любовью до самой зари. Но мне нужно ощутить тебя внутри. Прямо здесь, прямо сейчас.

И словно подтверждая свои слова, она качнула бедрами, потираясь о его затвердевший ствол. Хадсон зашипел, и в этот раз, когда ее пальцы добрались до ремня, он не стал ее останавливать. Он просто потянулся к клавише на панели над ними.

— Поезжай домой длинным путем, Макс.

— Сэр? — последовал ответ. Алли выглянула в окно. Лимузин был в половине квартала от Палмолив Билдинг. Неудивительно, что он казался сбитым с толку.

— Он думает, что ты сошел с ума, — прошептала Алли.

— Я близок к этому, — едва слышно прошептал Хадсон и снова нажал кнопку интеркома. — Поезжай вверх по Лейк Шор Драйв. До самого конца и обратно, пожалуйста.

Свет переключился на зеленый, и машина миновала дом Хадсона.

— Похоже, я твой на все следующие пятьдесят восемь кварталов, — он усмехнулся. — И что ты будешь со мной делать?

Алли прикусила губу.

— У меня есть парочка идей, — сказала она, расстегивая ширинку и высвобождая его из боксеров. Он застонал, когда она стала ласкать нежный точно бархат и все же твердый точно камень ствол. Его бедра напряглись, и она инстинктивно усилила хватку, поглаживая его от основания до конца. Большим пальцем она погладила чувствительную головку, ощущая доказательство его возбуждения. Удерживая его взгляд, она поднесла палец к губам, медленно слизывая с кожи его вкус.

— Проклятье, Алли. Возьми меня внутрь себя. Я хочу, чтобы ты скакала на моем члене.

Приподнявшись на коленях, она направила его к входу. Все ее тело жаждало его, но она не торопилась, наслаждаясь моментом. Обхватив член рукой, она поглаживала им свои влажные складочки, дразня их обоих, смазывая его своей влагой.

— Медленно, — с трудом выдавил он, едва сдерживаясь. — Я хочу почувствовать каждый дюйм.

От одной мысли о том, как он наполняет и растягивает ее, она задрожала всем телом. Затем в нее проникла толстая головка, раскрывая ее, и Алли стала хватать ртом воздух. Его руки легли на бедра, мучительно медленно опуская ее.

Хадсон не отводил от нее взгляда. Опускаясь на него, она наблюдала, как раскрылись его губы, как тяжело вздымается грудь. Вот по этой связи она скучала. Вот чего жаждала одинокими ночами. Когда они были вместе, ничто в мире не имело значения. Ничто не могло их коснуться.

Когда она полностью вобрала его, Хадсон откинул голову на спинку сиденья. Он вошел так глубоко, что ей показалось, что она кончит от одного лишь чувства наполненности. Но затем он изменил позу, напрягая бедра, и она знала, что захочет большего. Больше движений, больше его. Обвив руками его шею, она стала плавно подниматься и опускаться, сначала медленно, но с каждым толчком все более безумно и неистово.

— Проклятье, внутри тебя просто охрененно, — его губы прокладывали дорожку обжигающих поцелуев по ее шее.

Алии застонала, запрокидывая голову и подставляя ему ноющие груди. Руками она зарылась в его волосы, пальцами вцепляясь в волнистые пряди, удерживая его рядом, когда его зубы сомкнулись на ее соске. Прикусив грудь, он заставил ее вздрогнуть, но тут же смягчил боль поглаживаниями языка. Затем его рука скользнула между их тел, круговые движения большого пальца заставили все ее естество стиснуться вокруг его члена.

— Да, вот так, заставь меня кончить, — как только эти слова сорвались с ее губ, на нее хлынул головокружительный поток мощного оргазма. Он длился и длился, пульсируя по всему телу волнами, а его бедра продолжали вминаться в нее, содрогаясь в спазмах наслаждения.

Алли рухнула на тяжело вздымавшуюся грудь Хадсона.

— Извини, — сказала она. Дыхание ее было таким же прерывистым, как и его.

— Извини? — рука Хадсона поглаживала ее спину.

— За то, что запрыгнула на тебя, едва мы сели в машину, — она взглянула на него. — Я вроде как сорвала твой план.

В его груди зародился смешок.

— Все в порядке. Кроме того, если память меня не подводят, были даны кое-какие обещания, — он усмехнулся. — До самой зари, если не ошибаюсь.

Она не смогла сдержать широкую улыбку, расползавшуюся по лицу.

— Собираетесь всю ночь не давать мне спать, мистер Чейз?

— По правде говоря, да, мисс Синклер, — он поднял голову со спинки сиденья и выглянул в окно. Лимузин подъехал к концу Лейк Шор Драйв и разворачивался. — Но пока… — он крепче обхватил ее талию и, не разъединяя их тел, одним движением перекатил ее под себя на сиденье. — Нам все еще предстоит дорога домой.

(8)Фарро — это вид пшеничных зерен с ореховым ароматом, которые часто используются в качестве замены для макарон или риса. У этого злака похожий на коричневый рис вкус

(9)Релиш — это соус, приготовленный из маринованных или нарезанных овощей или фруктов. Возник в Индии и с тех пор стал популярным во всем мире.

Глава 16

Хадсон проснулся от того, что мягкая ладошка погладила его талию, а по бедру скользнула женская нога.

— Давай прогуляем, — сказала Алли.

— Звучит как предложение, от которого невозможно отказаться. Что ты задумала? — он подтянул ее повыше и прижался губами к виску. Изгибы ее тела идеально подходили под жесткие контуры его мышц. Длинными пальцами поглаживая обнаженную спину Алли, он не смог сдержать вибрировавшего в груди мурлыканья удовлетворенного и счастливого мужчины.

— Не знаю, — она пожала плечами, ее мягкая кожа потерлась об него, и тело Хадсона мгновенно проснулось, резко отправляя кровь, питавшую мозговые клетки, прямо к члену. — Нам нужно наверстать немало упущенного времени. Мы могли бы провести выходные вместе, — Алли подвинула ногу, коленом слегка задевая головку затвердевшего ствола. — Начиная прямо сейчас.

Зашипев, Хадсон одним движением перекатил ее под себя.

— Я бы с удовольствием заперся с тобой на все выходные, — наклонившись, он провел губами по ее подбородку. — Но сегодня вечером я должен встретиться с Ником после собрания анонимных алкоголиков.

— Я не знала, что он уже выписался из клиники.

— Буквально на этой неделе, — Хадсон посмотрел на нее, взглядом скользя по изящным контурам лица. — Я бы отменил, но это наша первая встреча с ним с тех пор, как его выписали.

— Не глупи. Ник сейчас должен идти на первом месте, — ее взгляд смягчился. — Как у него дела? — будь это любая другая женщина, он наверняка заметил бы разочарование в голосе или выражении лица, но с Алли не было ничего, кроме искренности и настоящего интереса.

— Пока что хорошо. Похоже, программа ему действительно помогла. Хотя, кажется, он беспокоится насчет праздников, называет их спусковым механизмом. Не то чтобы они играли большую роль в нашем детстве, — Хадсон нахмурился, глубокие складки залегли в уголках его рта. — Но с другой стороны, возможно, поэтому…

С грохотом стальные двери открылись, спуская с цепи воспоминания о праздниках, которые довелось пережить ему и Нику. Большинство взрослых любят рассказывать о праздничных традициях своей семьи, но Хадсон не принадлежал к их числу. У него не было счастливых воспоминаний о распевании рождественских песенок или открытии подарков утром в сочельник. Определенно не было и матери, жарящей бекон на кухне, пока ее дети играют с игрушками, которые она так тщательно выбирала.

Поначалу все было иначе, но те воспоминания размылись и затуманились до такой степени, что казались лишь плодом воображения. После смерти отца все изменилось, и именно эти образы вставали в голове при мысли о праздниках: мать, отсчитывающая дни по количеству таблеток, оставшихся в баночке; Ник, умоляющий его достать елку или радующийся выброшенному Чарли Брауну(10), которого Хадсон притащил домой с какой-то свалки; или он сам, еле как наскребающий денег, чтобы Нику было что открыть в то утро, когда другие дети радуются гостиной, полной игрушек. От этих воспоминаний он не мог избавиться. Они походили на черную плесень, которая завелась на стене и постепенно расползается все сильнее.