Эми Хармон – Медленный танец в чистилище (страница 27)

Мэгги едва замечала, что в школе на нее смотрят косо и явно гадают, почему она себя так странно ведет. Ей было все равно. Даже того, что ее отношения с Шадом сильно испортились, не было достаточно, чтобы лопнул пузырь, в котором она плыла день за днем. После их ссоры Шад несколько дней с ней не разговаривал, но потом постепенно оттаял и вновь принялся, пусть и слегка назойливо, ее обхаживать. Правда, теперь он вел себя куда более подозрительно и по-собственнически, чем раньше.

После школы, когда Мэгги работала вместе с Шадом или Гасом, Джонни держался в стороне, давая ей возможность сосредоточиться на работе и на друзьях, но тогда она по нему страшно скучала. Она все чаще работала одна, чтобы провести время с Джонни. Шад жаловался, что она почти не бывает с ним, а когда бывает, все время мечтает о чем-то своем и совершенно его не слушает. Как-то вечером он не сдержался и прямо при Гасе обвинил ее в том, что она сбегает к своему парню.

– С кем же у вас роман, мисс Маргарет? – Гас выглядел удивленным. – Получается, я все пропустил? – добродушно поддразнил он.

Мэгги метнула на Шада испепеляющий взгляд. Он в ответ показал ей язык и с беззаботным видом сложил на груди руки.

– Никакого парня нет, Гас. Шад просто говорит глупости. – Мэгги старательно подчеркнула слово «глупости» и отвернулась от Шада. Ей здорово приелись его ужимки.

– А, вот как, Мэгги? А как же Джонни? Я-то думал, у вас роман. Или он тебе еще не признался? И не подарил тебе свой выпускной перстень? В пятидесятые все так делали, правда, дед?

Мэгги потрясенно ахнула и отшатнулась. Подбородок у Шада задрожал, словно он вдруг понял, что перешел черту. Гас переводил взгляд с него на нее и обратно, морща лоб, явно не понимая, что происходит.

– Что это такое с вами двумя? Вы уже несколько недель кряду покоя друг другу не даете, только и знаете, что грызетесь. И что за разговоры о Джонни, мисс Маргарет? Он, что ли, опять взялся за старое? Доставляет вам беспокойство?

Искренняя вера Гаса в то, что Джонни действительно существует, успокаивала Мэгги, но ничем не могла ей помочь. Мэгги ни за что не признается Гасу. Только не в этом. Он может ее уволить или, еще того хуже, расскажет Айрин. А кому нужен сумасшедший приемный ребенок? Она может… снова лишиться дома. Лишиться Джонни. От страха у нее встал в горле ком, губы плотно сжались. Если на протяжении долгих лет скрываешь эмоции, сложно отучиться от этого за несколько месяцев.

– Джонни не доставляет мне никаких хлопот, Гас. – Произнеся эти слова, Мэгги тяжело вздохнула и отвернулась. – А Шад просто дурит, шутит над вами и пытается меня разозлить. Правда, Шад? – И Мэгги не моргая уставилась на Шада, но он лишь молча отвернулся и зашагал прочь.

Взяв все нужное для уборки, Мэгги сердито потащилась в столовую. Она надеялась, что не встретит там Шада. Пусть лучше Гас велит ему дочиста вымыть пол в туалете для мальчиков, причем не тряпкой, а этим его гадким, отвратительным языком! Да что с ним такое?!

Мэгги набрала полное ведро мыльной воды и хотела было вытащить его из широкой раковины, когда у нее из-за спины вышел Джонни. Он подхватил ведро и легко опустил его на пол.

– Ты как раз вовремя! Мой герой! – Мэгги захлопала глазами и расплылась в счастливой улыбке.

Джонни чуть заметно улыбнулся в ответ, но глаза его смотрели невесело. Он покатил тяжелую тележку с ведром и шваброй в столовую. Мэгги пошла следом. Не говоря ни слова, он помог ей отодвинуть к стенам столы и стулья, взял у нее из рук швабру и принялся мерно водить ею взад-вперед по грязному плиточному полу. Мэгги много раз видела, как он одной только силой мысли мыл за нее пол, когда они, забывшись, слишком долго болтали, а работа так и оставалась несделанной. Сегодня он явно собирался мыть пол обычным способом. Ее это устраивало. Она чувствовала неловкость всякий раз, когда он делал все за нее.

Мэгги взяла еще одну швабру и принялась за дело. Долгое время они с Джонни молча оттирали перепачканный пол.

– Почему Шад так сильно расстроился? – в конце концов спросил Джонни.

– Шад – мелкий подлиза. – Мэгги его еще не простила. – Он утверждает, что мы друзья! Даже больше, чем просто друзья. Но он вечно меня достает.

– Он просто переживает за тебя.

– Ха! – воскликнула Мэгги и встала посреди столовой, опираясь на швабру и уткнув другую руку в бок. – Он гадкий ревнивец!

– Он ревнует… а еще он за тебя переживает, – повторил Джонни, не переставая мерно взмахивать шваброй.

– Не понимаю, почему он ревнует? У него нет на меня никаких прав, но он считает, что ему все про меня ясно. Хотя он вообще ничего не знает!

Мэгги снова взялась за швабру и принялась сердито тереть плитки, которые уже успела отмыть.

– Ему и правда все про тебя ясно. И поэтому он так себя ведет.

– А почему ты его защищаешь? И потом, о чем ему вообще тут переживать? – Мэгги вдруг почувствовала, что вот-вот разревется, и принялась яростно моргать. Ей совсем не хотелось, чтобы Джонни увидел, как она плачет.

– Мэгги… Мэгги, прекрати. – Джонни забрал у нее из рук швабру и отбросил в сторону. Швабра аккуратно встала прямо у стены, рядом с ведром и шваброй Джонни, которую он уже успел отставить. Он подхватил Мэгги на руки и опустился на стул, не выпуская ее из объятий. Она утомленно выдохнула и прильнула к нему.

– Он переживает, потому что ты ведешь себя так, словно влюбилась в призрака. – И Джонни пристально посмотрел ей в глаза.

– Но ведь так и есть, – тонким, тихим голосом произнесла Мэгги.

– Мэгги, – простонал Джонни и уткнулся лбом ей в плечо. Она принялась перебирать пальцами его волосы. – Мэгги, – повторил он и выпрямился. Сплел ее пальцы со своими, опустил ей на колени. – Ты приходишь в школу, но на самом деле витаешь в облаках. Все вокруг это замечают. И Шад в первую очередь. Он уже слышал, как о тебе болтают, как над тобой смеются. Ему от этого больно. Мне тоже больно. И только больнее оттого, что все это из-за меня.

Мэгги резко вскочила с коленей Джонни и отошла от него, словно пытаясь отстраниться от того, что он ей говорил. Она могла смириться с насмешками, с шутками и издевательствами, но не могла потерять еще одного дорогого ей человека. Его слова звучали как прощание, но она не была к такому готова.

– Мне нужно идти. – Мэгги попятилась. Ей не хотелось продолжать этот разговор, даже если это будет означать, что они меньше времени проведут вместе.

– Хорошо. – Джонни не стал возражать, не попросил ее остаться, и от этого ей стало в десять раз хуже. Он подошел к ней сзади, провел рукой по собранным в хвост волосам, обхватил ее затылок ладонью, повернул ее, притянул к себе. – Каждый миг, проведенный с тобой, означал, что эти последние пятьдесят лет были не зря, – со спокойной уверенностью проговорил Джонни, взял ее за подбородок и, прижавшись губами к ее губам, поцеловал с нежной настойчивостью. В его поцелуе слились томление и отрицание. И он показался ей слишком кратким.

– Спокойной ночи, милая.

– Спокойной ночи, Джонни, – шепотом ответила Мэгги.

Во вторник утром, войдя в школу, Мэгги позвала Джонни. Уже одно то, что ей вообще пришлось его звать, ясно подтверждало, что он к ней не выйдет. Обычно он появлялся, едва она успевала переступить порог, и радовался встрече с ней не меньше, чем она – встрече с ним. Мэгги упрямо вздернула подбородок. Все понятно. С тех пор как Джонни стал занимать все ее свободное время, она совсем позабыла о танцах. Значит, сегодня утром она наконец вспомнит былое и хорошенько порепетирует.

Мэгги танцевала около часа, не щадя себя, не позволяя сдаваться на волю усталости, и вышла из танцевального зала, лишь окончательно вымотавшись. Странно, но при этом она испытывала удовлетворение и даже явное удовольствие. Танец заполнил все болезненные пустоты в ее существе.

Войдя в женскую раздевалку, чтобы принять душ и переодеться перед началом уроков, Мэгги обнаружила там нескольких девушек из танцевальной команды. Она услышала, как Дара Мэннинг презрительно прошлась по поводу ее старых шорт и потрепанной футболки, как подружки Дары в ответ послушно заквохтали и захихикали. Мэгги привычно пропустила все это мимо ушей.

– Мэгги! – окликнула ее Дара, а потом спросила притворно плачущим голосом, нет ли у нее запасного тампона.

Одна из Дариных подружек, разыгрывая свою роль как по нотам, тут же поинтересовалась у Дары, все ли с ней в порядке, и Дара ответила, по-прежнему делая вид, что плачет:

– Как это печально! Но почему же нельзя, чтобы все закончилось хорошо? Мне правда нужен тампон!

Мэгги отошла в сторону. Она узнала собственные слова, сказанные на том памятном уроке английского. Она и не думала реагировать на глупые выходки Дары Мэннинг, но все же вдруг поняла, что Джонни был прав. Она действительно привлекла внимание одноклассников и стала мишенью для их насмешек. И как она раньше этого не замечала?

Следующие два дня походили на минувший вторник как две капли воды. Джонни не появлялся. Мэгги перестала его звать: она знала, что если бы он захотел быть с ней, то пришел бы сам. Она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться и не потребовать, чтобы Джонни явился к ней, но все же цеплялась за свою гордость как за соломинку и убеждала себя, что она сильная и не станет этого делать.