Эми Эванс – Золушка на Императорском отборе (страница 4)

— Выезжаем завтра на рассвете, путь до столицы будет долгим. Поэтому собери вещи и выспись. Мы не успели подготовить для тебя никаких новых нарядов, но с учетом того, кем мы тебя представим во дворце, на твой внешний вид внимания никто и не обратит, — мать равнодушно пожала плечами и поднялась на ноги.

Она сказала все, что хотела. И наша приватная беседа, первая за последние несколько лет, на этом окончена.

— К чему такая спешка? Зачем выезжать завтра утром? Разве девочкам не нужно подготовить наряды для отбора?

Мои вопросы настигли баронессу, когда она уже приблизилась к двери. Мать медленно обернулась и произнесла:

— Приглашения мы получили еще несколько недель назад, и уже успели все подготовить. Вопрос с твоей свадьбой еще не был решен. И изначально мы не собирались брать тебя с собой в столицу. Потому и не посчитали нужным ставить тебя в известность.

Громкий хлопок двери заставил меня вздрогнуть, как от пощечины.

Не знаю, как долго я сидела в той же позе. С прямой спиной, руками, сложенными на коленях, и равнодушным выражением лица. Я лишь смотрела в одну точку, пыталась осознать, переварить все услышанное, и утихомирить бурю в груди.

В какой-то момент захотелось плакать. Но время для слез еще не пришло. Я лишь сглотнула тяжелый ком, образовавшийся в горле, хрипло выдохнула, с трудом сдерживая рыдания, и поднялась с кровати.

Подошла к небольшому столу, стоящему у окна. Достала перо и лист бумаги и постаралась сформулировать мысли так, чтобы послание Стивену вышло коротким, но информативным. Получилось не с первого раза. Мне с трудом удавалось не перенести собственную панику на письмо, чтобы оно не превратилось в отчаянную мольбу о помощи. А перо в дрожащих руках отказывалось слушаться, и вместо красивых и изящных букв, обычно вылетающих из-под моего пера, выводило на бумаге какие-то каракули.

Лишь с третьей попытки мне удалось обуздать свое трясущееся тело и разум, находящийся на грани истерики. Перечитав короткую записку и удовлетворившись результатом, я свернула лист бумаги пополам и поместила его в конверт. Сняла с груди цепочку, на которой висел перстень отца. Единственная вещь, оставшаяся мне после смерти родителя. И, капнув на конверт горячим воском, приложила к нему печатку, оставляя на послании родовой герб – гордого орла, расправившего крылья.

Так Стивен поймет, что послание от меня и содержит важную информацию.

Справившись с главной задачей, я принялась нервно расхаживать по комнате, дожидаясь Софи. Мне не терпелось передать ей послание для Стива. Чем раньше друг получит мое письмо, тем быстрее сможет что-то предпринять. И, возможно, мне удастся сбежать прежде, чем карета тронется по направлению к столице.

Надежда еще не покинула меня. Но умом я понимала, что шансы на успех слишком малы. Барон предпринял все меры, чтобы я осталась в стенах этого дома. Не удивлюсь, если кто-то из его людей следит и за дверью в мою комнату. А, значит, незамеченной мне не скрыться. И страшно даже представить, чем может обернуться моя неудавшаяся попытка побега, если меня поймают.

Хотя, барону Бригс стоило бы признать, что всем нам зажилось бы гораздо проще, если бы в один прекрасный день я бы просто исчезла из поместья. И по тому, как отчаянно он удерживает меня, раз даже готов отправить в столицу, где я буду под тщательным присмотром его жены и дочерей, можно сделать вывод, что старый граф Элиан посулил что-то гораздо большее, чем сундук с золотом, за этот брак.

Вспомнив, что мне еще нужно собрать свои немногочисленные вещи, я прекратила бессмысленные метания по комнате. Уверена, что если решу взбунтовать, и откажусь собирать саквояж, в столицу меня отправят в том, в чем я буду одета. Даже не озаботятся о сменной одежде.

Когда со сборами было покончено, и я тоскливо глядела на небольшой дорожный чемоданчик, в который уместились почти все мои пожитки, в дверь раздался короткий стук. После которого Софи осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

— Не спите, маленькая госпожа?

Я слабо улыбнулась, услышав знакомое и такое родное сердцу обращение. Возможно, совсем скоро не найдется ни одного человека, который снова меня так назовет. И от того становилось еще более горько на душе.

— Вам нужно поесть, — заботливо произнесла Софи, опуская передо мной поднос с теплой кашей и горячим молоком, — За ужином вы совсем не притронулись к еде, — неодобрительно покачала головой женщина.

Софи и Джеймс, супруги, которые работали в поместье отца уже более тридцати лет, заменили мне семью после смерти родителя. И заботились, как о собственной дочери, даря любовь, ласку и заботу, которых мне так недоставало. Бог не одарил их собственными детьми, и потому они прикипели ко мне всей душой. Впрочем, как и я к ним.

— Кусок в горло не лезет.

Я посмотрела равнодушным взглядом на свою любимую кашу, посыпанную сверху сахаром и орешками. Софи явно старалась и хотела меня немного утешить и порадовать. Но сейчас даже самая любимая на свете каша не способна решить всех моих проблем.

— Съешьте хотя бы немного.

Пожилая женщина посмотрела на меня с такой смесью чувств во взгляде, что у меня не нашлось слов, чтобы возразить. Поэтому, слабо улыбнувшись ей, я придвинула к себе поднос и с трудом запихнула в себя пару ложек.

Софи тем временем подхватила со стола конверт с посланием для Джеймса и спрятала его в кармане своего платья.

— Виконту Вилсону? — догадалась она.

— Передайте Стивену лично в руки, — кивнула я.

— Джеймс отправится в их усадьбу прямо сейчас, — пообещала кухарка.

Я отпила немного молока и отставила поднос. Настала пора прощаться.

— Берегите себя, маленькая госпожа. А я буду молиться за вас каждый день, — произнесла женщина дрогнувшим голосом, а после, поддавшись порыву, обняла меня, прижав крепко к себе, и почти сразу отпустила, — Я буду по вам тосковать.

— Я тоже, Софи, я тоже, — с трудом натянула я на губы какое-то подобие улыбки, — Надеюсь, однажды тебе еще доведется приготовить для меня эту кашу при более счастливых обстоятельствах.

— Так и будет, моя госпожа, — произнесла Софи на прощание и, украдкой утерев слезы, подхватила поднос и поспешила скрыться за дверью.

А я обессилено опустилась на кровать. Что-то оборвалось в моей душе, и я разрыдалась. Впервые за последние десять лет.

Глава 5

Я рыдала полночи, выплакивая всю боль и обиду, которые скопились в душе за эти годы. И когда голос охрип от громких всхлипов, глаза опухли, а голова разболелась, обессиленная я погрузилась в крепкий сон.

И впервые за всю жизнь мне снился отец. Снилась его мягкая добрая улыбка, заботливые руки, поглаживающие меня по голове и ласковые слова, которые он шептал на ухо. Мне снилась счастливая жизнь, в которой граф Диас был жив, и в которой мое существование было веселым и беззаботным. Таким, каким оно и должно было быть.

Я думала, что забыла лицо отца. Когда он скончался, я была совсем ребенком. А матушка избавилась ото всех портретов, с которых на нее с укором смотрел первый муж. Но лишь одного сна мне хватило, чтобы возродить в своей памяти облик отца, и навсегда запечатлеть его в своем сердце. Я действительно стала его точной копией, лишь черты лица были более женственными и смягченными.

На рассвете меня разбудила одна из служанок и коротко передала приказ баронессы, собираться поживее и не задерживаться. Сердце болезненно кольнуло от осознания того, что мне не удастся избежать поездки в столицу. Да и глупо было надеяться, что Стивен успеет что-то предпринять за пару часов, которые у него были. А с учетом того, что меня практически посадили под замок, сбежать было нереально.

Быстро умывшись и надев на себя простое чистое платье, пригодное для длительного путешествия, я подхватила легкий саквояж и направилась во двор. Сестры с матерью уже были там. И все трое с видом инспектора внимательно следили за тем, как слуга погружает в карету их многочисленный багаж.

— Ну, ты и любишь поспать, Лизка, — фыркнула Бетти почти любовно, — Мама, как же мы выдадим ее за служанку, когда Лизка такая бездельница и лентяйка?

Баронесса Бригс недовольно поджала губы, но все же удостоила младшую дочь ответом:

— Элизабет хватит ума не создавать нам проблем.

Когда через четверть часа мы, наконец, забрались в карету, которая тронулась и медленно двинулась по подъездной дорожке к воротам, я тоскливым взглядом окинула родной дом, понимая, что вернусь сюда не скоро и лишь на короткий миг, чтобы сразу после возвращения отправиться в ад, но уже навсегда. А, возможно, если судьба улыбнется мне, то я больше никогда сюда не вернусь.

Путь до столицы неблизкий. Мне предстоит провести в дороге целую декаду. Декаду в тесном замкнутом помещении вместе с людьми, о существовании которых я бы предпочла забыть навсегда.

Слабый огонь упрямства зажегся в моих глазах, и я тут же смежила веки. Я обязательно сбегу и ни за что не сдамся на радость моим родственникам и графу Элиану. Возможно, мне удастся осуществить побег по дороге в столицу. А, если же нет, то из замка будет улизнуть гораздо проще, чем из родового гнезда. Там-то уж ни у кого не будет времени следить за мной круглосуточно.

И мысленно улыбнувшись своим мыслям, которые вселяли в мое сердце надежду, я снова погрузилась в сон.