Эми Эванс – Любовница на службе мэра (страница 20)

— Скажи, Агата, а почему такая секретность? Герцог Гейрлейв, очевидно, о твоих преследователях знает. А я подобного доверия не заслуживаю?

А легко ли можно доверять человеку, дружившему с моим братом, от которого я и скрываюсь последние десять лет? Думаю, что нет, не легко.

Да и удивительным казалось то, что вскоре после появления Габриэля Делмарка в городе меня сумели найти приспешники Арнольда, о которых последние пять лет ничего не было слышно. Просто ли это совпадение или господин мэр соврал, когда говорил, что связей с бывшим другом не поддерживает?

Но, как бы там не было, Габриэль все еще мало походил на человека, способного намеренно сотворить подлость по отношению ко мне. А значит, что если он и помогал Арнольду, то точно не знал всей правды.

Похоже, выбора у меня не осталось. И хотя бы часть тщательно оберегаемой тайны господину мэру мне придется поведать.

— Я все расскажу, — пообещала я, — Но только после того, как ответит герцог.

В этот момент шкатулка-артефакт издала звук, оповещающий о получении нового послания. И Габриэль поспешил его прочесть.

— И что там написано? — поинтересовалась я.

— Прибуду через полчаса, — зачитал мне господин мэр.

Что ж, помощь придет даже быстрее, чем я могла бы рассчитывать.

— Что ж, раз нам потребуется еще полчаса дожидаться герцога Гейрлейва, то предлагаю провести время с пользой, — продолжил Габриэль, — Например, можешь достать свои скелеты из всех шкафов и других укромных уголков и, наконец, поведать мне, что же ты такого ужасного сотворила, раз собралась бежать тотчас, когда на горизонте появились твои преследователи?

Выдав эту тираду, Делмарк был абсолютно горд собой. Но обращать внимания на его своеобразный юмор я не стала. В конце концов, каждый из нас находит свои способы справляться с превратностями судьбы.

Пожалуй, проще будет один раз показать ему, как это действует, чем долго и нудно объяснять все вводные.

— У тебя есть платок? — поинтересовалась я у господина мэра.

— Платок? — удивился он, явно ожидавший услышать от меня совершенно другое, — Зачем тебе платок, Агата?

— Для чистоты эксперимента, — решительно заявила я.

— Хорошо, — вздохнул Габриэль, — Но если собираешься вздернуться на нем, то должен предупредить, что надежнее будет веревка.

После чего он поднялся с кресла и вышел за дверь. А уже через считанные минуты вернулся с шелковым шейным платком и протянул его мне.

— Нет, — покачала я головой, — Завяжи мне глаза платком, и затяни потуже, чтобы точно удостовериться в том, что я ничего не вижу.

— Агата, меня, безусловно, радует твоя изобретательность. Но ты не находишь, что сейчас обстановка несколько не располагает к пикантным играм?

Кто о чем, а лысый о расческе…

— Ты же хотел узнать, что я такого ужасного умудрилась совершить? Вот сейчас и узнаешь, — припечатала я.

— Я уже почти пожалел, что вообще задал этот вопрос, — пробурчал себе под нос Делмарк, но просьбу мою выполнил.

Когда шелк накрыл мои глаза, и перед глазами предстала полная темнота, Габриэль с готовностью поинтересовался:

— А дальше что?

— А теперь подай мне стопку писем, — скомандовала я, — Любых, но лучше тех, что не старше месяца.

— Ты собралась читать с завязанными глазами? — опешил господин мэр.

В этом-то и весь смысл.

— Просто делай, что я говорю, — ворчливо отозвалась я.

Делмарк вздохнул, но спорить дальше не решился. Видимо, понял, что проще выполнить мою просьбу.

Из-за временной слепоты обострились все остальные органы чувств. И я отчетливо могла слышать треск свечей, чувствовать запах воска и улавливать приглушенные голоса, доносящие с улицы.

Зашуршали листы пергамента, раздались приглушенные шаги Габриэля, а следом мне в руки ткнули пачку писем.

Дар, спящий большую часть времени, откликнулся почти сразу. И с жаждой путника после долгой дороги он пронесся по венам и устремился наружу, прямо к ладоням, в которых лежали листы пергамента.

Не выдержав потока магии, я откинулась на спинку кресла, когда перед глазами предстали фрагменты первого видения.

Вот невысокий полный мужчина преклонного возраста выводит имя адресата на белоснежном конверте, который после передает своему помощнику. Помощник лично несет конверт в городскую ратушу, а после передает его сотруднику. Несколько коридоров и этажей, а после письмо оказывается на письменном столе Габриэля Делмарка.

Лицо отправителя мне было знакомо, а о его личности я знала не понаслышке.

— Это письмо ты получил от лорда Делбери.

— Ты что, подглядывала, пока я отлучался из кабинета? — предположил господин мэр.

Согласна, в такое сразу поверить непросто.

— Ладно, тогда дай мне в руки любой другой предмет, — вздохнула я, осознав, что объяснениями себя утруждать все же придется.

Сначала ничего не происходило. Видимо, Делмарк раздумывал над тем, что же можно мне подсунуть. А потом он снова принялся разгуливать по кабинету и хлопать дверцами.

Еще через пару минут письма из моих рук выдернули, и мне вручили небольшой металлический предмет.

— Пока не понимаю, что именно ты пытаешься сделать, — произнес Габриэль, — Но пробуй.

И в его голосе было столько снисходительности, словно я какой-то малый ребенок, который пытается впечатлить взрослого элементарными фокусами.

Но собственное раздражение пришлось на время заглушить. Вместо этого я вновь обратилась к дару, который отозвался с особым рвением, словно тоже почуяв азарт.

У меня не было возможности видеть с завязанными глазами, но родной дар легко компенсировал временное неудобство. И предмет, который я не могла с первого раза опознать наощупь, предстал перед моими глазами во всей красе.

Серебряный портсигар, который мне вручил Габриэль, явно имел долгий срок жизни. И столь же явно крайне редко доставался господином мэром из недр стола.

Пришлось сильно поднапрячься, чтобы увидеть события, связанные с этой вещью, в более раннем прошлом.

Но уже через пару минут я смогла увидеть, как солидный мужчина, одетый в нарядный мундир, вручает этот самый портсигар Делмарку.

— Этот портсигар тебе подарили около двух лет назад, — произнесла я, испытывая гордость за собственные способности.

Раньше у меня получалось видеть всего несколько месяцев прошлого. А в те времена, когда дар только пробудился, и всего-то счет шел на пару-тройку дней.

— Он был вручен в какой-то торжественной обстановке, мужчиной, явно имеющим особые заслуги перед Империей, — продолжила я, — Но подарок оказался не самым полезным, потому что из ящика своего стола ты его практически не достаешь.

— Знаешь, Агата, — протянул господин мэр задумчиво, — У меня есть только два объяснения всему происходящему. Или ты последние годы следила за каждым моим шагом, чтобы сегодня провернуть этот трюк. Или… Да второго объяснения, в принципе, и нет.

Замешательство, звучащее в голосе Габриэля, мне было понятно. Я сама находилась не в меньшем замешательстве, когда в семнадцать лет со мной начали происходить совершенно странные вещи.

Порой, стоило мне прикоснуться к какому-нибудь предмету, как я видела все, что с ним совершалось за последние несколько дней. Но такие видения всегда были хаотичными и возникали не в самый подходящий момент. Один раз я даже пролила на себя горячий чай, когда прикоснулась к чашке и увидела, как утром перед этим ее мыла кухарка. Ожог потом пришлось залечивать с помощью целителя.

Я вздохнула, выпустив портсигар из рук и потянулась, чтобы развязать платок. Когда повязка упала с моих глаз и смогла полюбоваться еще и озадаченностью, легко читаемой на лице Делмарка, мне пришлось сжалиться над ним.

— Объяснение этому легко находится. Врожденная особенность дара, — развела я руками.

Глава 16

— Врожденная особенность дара? — переспросил Габриэль.

И, дождавшись моего кивка, возмущенно поинтересовался:

— А почему я об этом впервые слышу?!

— Наверное, потому что он пробудился лишь в семнадцать лет. А вскоре после я сбежала из дома, — спокойно пояснила я.

— А пробуждение твоего дара как-то связано с твоим побегом? — проявил чудеса сообразительности господин мэр.

Вот только это скользкая и опасная тема, касаться которой я совершенно не желаю.

— Это не имеет значения, — нехотя отозвалась я.