Эми Эндрюс – Тест на любовь (страница 6)

– Привет, Мэгги Грин.

Мэгги уставилась на него, не обращая внимания на то, что он назвал ее по фамилии.

Нэш выглядел невероятно. Его волосы были по-модному взъерошены. Темно-синяя рубашка обтягивала его широкие плечи и грудь, на кармане был нашит ярлык, обозначающий его должность врача. Манжеты были завернуты, обнажая сильные, покрытые белыми волосками предплечья.

На нем были щеголеватые выцветшие джинсы вместо темно-синих брюк в тон. Они плотно облегали его фигуру, и Мэгги поймала себя на мысли, что думает, как он выглядит в одних только джинсах.

– Я поставлю ширму, Мэгги, чтобы не разбудить Тоби, – сказала Линда.

Мэгги молча кивнула и наблюдала, как разделяющая ширма между третьей и четвертой койками закрыла не только свет, но и Нэша Риса, и чертовски сбивающие с толку джинсы.

Пытаться сконцентрироваться на работе сейчас было совершенно бесполезно. Голоса за ширмой были приглушенными, но ей казалось, она различает каждый звук, принадлежавший Нэшу. К счастью, Тоби продолжал спать.

Часом позже, когда Мэгги ввела в компьютер имя пользователя и пароль, чтобы расписать назначения, она почувствовала за спиной присутствие Нэша.

– М. М. Г., – задумчиво произнес он, читая через ее плечо. Ему потребовалось несколько дней, чтобы разобраться в электронной таблице, и, возможно, было много всего, что он еще не изучил, но он точно знал, что имена пользователей персонала состоят из их инициалов. – Какое твое второе имя, Мэгги Грин?

Мэгги проигнорировала его, не желая оборачиваться и отвечать на вопрос. Это его не касалось.

Нэш передвинулся, теперь он стоял перед ней, опираясь загорелым локтем и стройным бедром о ее подвижный компьютерный стол.

– Это Мэй? Ты Мэгги Мэй? Твоя мама была фанаткой Рода Стюарта?

Мэгги поблагодарила судьбу за относительную приглушенность света в комнате, когда он напел первые строчки известной песни.

– Да. Я знаю, что ты имел в виду, – сказала она, прервав его на удивление хороший баритон, не уверенная, что вынесет эту песню о незаконной связи молодого мужчины и женщины старше его. – Меня назвали Мэй в честь бабушки, – ледяным тоном ответила она. – Я старше, чем песня Рода Стюарта.

Нэш тихо рассмеялся:

– Никогда не встречал женщину, так открыто говорящую о своем возрасте.

Мэгги равнодушно пожала плечами. Что поделаешь, если у тех двадцатилетних, с которыми он встречался, были проблемы с возрастом.

– Думаю, лучше привыкнуть к этому, поскольку я буду работать здесь следующие три месяца.

Мэгги потребовалась минута, чтобы унять свой взбесившийся пульс. Три месяца? Мэгги нахмурилась, внезапно поняв все.

– Ты знал! – укоризненно произнесла она. – Тогда… за обедом… вчера… ты знал, что придешь сюда.

– Виноват, – улыбнулся Нэш.

Мэгги посмотрела в его лицо, в котором не было ни капли вины.

– Мог бы сказать мне.

– И ты бы подготовилась? – рассмеялся Нэш. – Мне нравится смотреть, как ты волнуешься, Мэгги Грин.

Мэгги вздохнула, не желая реагировать на его замечание или показывать ему, как ее удивила перспектива работы бок о бок с ним в течение трех месяцев.

– Как тебе это удалось? Все младшие врачи работают у нас не на полной ставке.

– Появилась краткосрочная должность. Доктор Перкинс предложила ее мне.

Мэгги нахмурилась. Доктор Гемма Перкинс, заведующая детской реанимацией, никогда не предлагала краткосрочные контракты. Должно быть, он чертовски хорош.

– Почему только три месяца?

– В январе у меня будет должность на Ормонд-стрит.

Мэгги заморгала. Лондон? Вероятно, это часть его великого карьерного плана.

– Хорошая больница, – пробормотала она.

И все же… Лондон? Ей было трудно поверить, что он выживет в системе британской медицины, где костюмы и галстуки обязательны. Он сменил свою форму на футболку, сочетающуюся по стилю с его джинсами с низкой талией, – образец расслабленности.

У него вообще есть галстук?

Нэш снисходительно улыбнулся. Эта больница была мировым лидером.

– Лучшая.

Мэгги кивнула:

– Я работала там много лет назад.

– Когда была моего возраста? – не удержался Нэш.

Мэгги встретила его откровенно заигрывающий взгляд:

– Нет. Когда только вышла замуж. Двадцать лет назад. Полагаю, тебе тогда было около десяти?

– Да, около того.

Мэгги покачала головой от его невозмутимого ответа. Ему никогда не было десять.

– Думаю, мне нужно сменить напарника, – с неохотой произнес Нэш. – Уверен, Мак хочет пойти домой.

Сегодня ночью? Он работает сегодня ночью? Она думала, что он просто сделает необходимые процедуры и уйдет. Великолепно! Теперь ей пришлось добавить Нэша Риса и его выбивающее из колеи присутствие к своей тоске из-за первой ночи.

Двумя часами позже Мэгги лежала в темной комнате отдыха на матрасе на полу, закутанная в теплое одеяло. Она пыталась заснуть. Но ее мысли то и дело возвращались к Нэшу Рису и его невозможно голубым глазам.

Черт побери! Она должна спать.

У нее всего один драгоценный час, чтобы отдохнуть, а она смотрела в потолок, в подсознании предательским шепотом звучала фраза: «Мне нравится смотреть, как ты волнуешься, Мэгги Грин».

Через двадцать минут она признала поражение, встала и направилась в чайную комнату, чувствуя усталость и раздражение. Она собиралась устроиться у телевизора смотреть какое-нибудь плохое телешоу и пить чай. Мэгги переключала каналы, когда в комнату вошел Нэш.

– Не могла заснуть, Мэгги?

Его голос окутал ее, и раздражение возросло. Она будет чувствовать себя отвратительно на следующее утро, и все из-за него.

– Ты смотришь это? – спросил он, не дожидаясь ее ответа.

Мэгги передала ему пульт. По телевизору ничего интересного не было.

– Нет.

– Хорошо. – Он взял пульт и переключился на спортивный канал. – Деревня против города, – сказал он ей. – Я пропустил матч днем.

– Можно дать волю деревенскому мальчишке, да?

– Вроде того, – улыбнулся он ей.

Мэгги потягивала чай, а Нэш смотрел телевизор. Молчание было беспокойным. Не то чтобы Нэш выглядел беспокойным, но Мэгги была чертовски уверена, что он так себя чувствует. Это было слишком… интимным.

– Так где точно находится твой дом? – спросила она.

– Далеко на западе Нового Южного Уэльса. Моей семье принадлежит пара сотен тысяч акров.

– Ты оторвался от своих корней. Я думала, деревенские мальчики ненавидят город.

Нэш рассмеялся:

– Ты шутишь? Я люблю город. Может, в душе я и деревенский мальчик, но чувствую себя здесь как ребенок в магазине сладостей. Не пойми меня неправильно, я люблю копаться в земле, пыли и грязи… – Нэш замолчал, заметив, что пальцы Мэгги, сжимавшие чашку, побелели. Он знал, что не так безразличен ей, как она притворяется. – Но мне нравятся магазины, и театр, и ночная жизнь.

Мэгги подавила фырканье. Она могла поклясться, что ему нравится ночная жизнь. Она могла поклясться, он хорошо туда вписывался, и девушки сходили с ума от его шарма метросексуального красавчика и деревенского парня.

Ему понравится Лондон. И Лондону он точно понравится.