Эми Эндрюс – Нарушаю все правила (страница 9)

Вот тебе и мимолетное увлечение.

– Добрый день, офицер Купер, – произнесла она, проглотив кусок панкейка.

– Можешь звать меня Остин.

«Как скажешь…»

Хотя «офицер Купер» звучало старше и солиднее. Би вздохнула.

– И сколько тебе лет?

– Двадцать пять, – широко улыбнулся он.

«О господи… Наверное, только что из академии».

А как же тот волнующий сон, где Остин привиделся ей в наручниках? Гореть ей в аду! Так, глядишь, еще доведет свою бабушку до апоплексического удара.

К их столику шаркающей походкой подошла Энни.

– Кофейку, милый? – спросила она Остина, указав подбородком на перевернутую на блюдечке чистую чашку.

– Да, Энни, пожалуйста, – с готовностью поднял он чашку. – И можно еще порцию таких же панкейков?

– Разумеется, – отозвалась старушка, наполняя его чашку из старинного кофейника. – Сейчас тебе их принесут. – И она пошаркала дальше.

– Ты, смотрю, без зайчиков?

Би решила не комментировать его наблюдение.

– Разве ты не должен быть на работе?

– А я работаю.

Би фыркнула. Живут же некоторые! Когда она работала в агентстве, то не могла себе позволить насладиться сладкими блинчиками. Даже на деловом завтраке с клиентом – и то вынуждена была есть омлет из белков или жевать гранолу.

– То есть этот мем с обжирающимся пончиками полицейским – вовсе не выдуманное клише, а чистая правда?

Остин с улыбкой похлопал себя ладонью по животу, и Би невольно опустила взгляд на его плоский торс, идеально обтянутый форменной рубашкой, на идеально ровную линию пуговиц. Была ли и кожа его под этой тканью такой же идеально ровной. Или, быть может, там тянулась одна из увлекательнейших тропинок, ведущая вниз, к боксерам… и ниже…

– Мужчине ж нужно что-то есть!

Решительно оторвавшись мыслями от боксеров Остина, Би посоветовала:

– Все же тебе стоит быть с этим осторожнее. Однажды ты уже не будешь таким молодым, и лишние килограммы наберутся так быстро, что и моргнуть не успеешь.

Предрекать такое, с ее стороны, было зло и заносчиво, однако тот факт, что сейчас она средь бела дня, на виду у всего кафе предавалась эротическим мечтам об этом мужчине, равно как и сам этот мужчина, действовали на нее волнующе. И это раздражало.

Кроме того, она ведь сказала чистую правду: лишние килограммы любого подстерегали, как маленькие подлые паразиты.

Оставшийся абсолютно невозмутимым к ее мрачным предсказаниям, Остин пожал плечами:

– Ну, насчет этого я могу сильно не беспокоиться. У меня отличный метаболизм.

Ну да, это больше всего и волновало ее в Остине Купере. У него решительно все было отлично.

– Значит, ты – Беатрис, верно? Как Поттер?

Би вздохнула.

– Ее зовут Беатрикс. Беа-трикс Поттер, если мы оба говорим об английской писательнице, авторе милых повестушек про животных. А я – Беа-трисс. Как Беатриса Йоркская, английская принцесса.

– Ах вот оно как! – ответил он, все так же улыбаясь. И Би даже засомневалась, действительно ли он этого не знал или просто дурачился. – Итак, ты – Беатрисс, которая раньше жила в Лос-Анджелесе, а теперь перебралась в Криденс?

– Да. По крайней мере пока не решу, как дальше распорядиться своей жизнью.

– И есть ли для этого решения какие-то временны́е рамки?

– Никаких.

И в самом деле, к черту все дедлайны! Она уже сыта была по горло горящими сроками и авралами!

– Сегодня получше себя чувствуешь?

– Да я и вчера неплохо себя чувствовала, – сердито глянула на него Би, накалывая на кончик вилки кусок пухлого панкейка. – Мне просто срочно нужно было сладкое.

– И нарушить какие-нибудь правила.

– Да.

Опустив глаза, Би сунула в рот вилку. Она чувствовала себя немного неловко из-за вчерашнего своего поведения. Да, все, что она с такой горячностью высказала накануне, Би испытывала на самом деле – но она едва была знакома с этим парнем и, должно быть, показалась ему слегка с приветом.

Размышления ее прервала Энни, которая поставила перед Остином тарелку с панкейками.

– Еще хочешь, куколка? – ласково спросила она, оценивающе глянув на почти опустевшую тарелку Би.

Би очень хотела съесть еще порцию панкейков – с совершенно неведомой прежде тягой. В этом-то, видимо, и крылась главная опасность стать жертвой простых углеводов. Однако желудок у нее был уже полным, и к тому же она брала пирог навынос, так что…

– Спасибо большое, но нет. Я скоро подойду за пирогом.

– Уже его упаковала.

На сей раз Би решила взять целый пирог, потому как нацелилась продержаться, не отрываясь, до двадцатого эпизода.

Энни отошла, и Би вновь переключилась на то, что осталось у нее на тарелке, поглядывая на ту впечатляющую выемку в горе блинчиков, что успел проделать Остин. Они ему определенно очень нравились.

– Итак, – заговорил он, жуя очередной панкейк, – ты, как я понял, собралась нарушать правила и законы. Есть соображения какие?

Би тут же задумалась: а существует ли такой пункт закона, который она нарушит, если сейчас разольет кленовый сироп Остину по животу. Причем публично.

– Ну, это зависит от обстоятельств, – ответила она, оценивающе оглядывая собеседника. – Об этом спрашивает Остин или офицер полиции Купер?

– Ну, это зависит от обстоятельств, – с улыбкой повторил он. – Если хочешь узнать номер каждого закона, которые ты намерена нарушить, то это к офицеру Куперу. А если просто потрепаться – то к Остину.

– А можно немного взять из первого, а остальное – из второго?

– Беатрис, – произнес он, и вилка c куском панкейка застыла между тарелкой и его ртом, – можешь брать, откуда тебе будет угодно.

Беатрис. Так называла ее только бабушка. В детстве это имя казалось ей тоскливо-старомодным – тем более что других девочек звали, к примеру, Кимберли или Кристал. А потому она с радостью ухватилась за сокращенную версию своего имени – Би – и всегда спокойно ею пользовалась. Но этот парень вдруг решил называть ее полным именем. И зазвучало оно совершенно по-особенному! С его языка ее имя слетело мягко, с нежностью и ощущалось вполне современно.

И… обольстительно.

Остин Купер, похоже, интуитивно находил все ее интимные чувствительные точки, которых она прежде не замечала. Черт, она ведь даже не знала об их существовании!

А потом он широко улыбнулся, и его лицо стало таким обезоруживающе сексуальным. И его зубы были такими белыми и ровными, и… такими молодыми. Отправив в рот очередной панкейк, Купер стал с наслаждением его жевать. И Би вынуждена была отвернуться к окну, чтоб не думать о том, любит ли он ощущать во рту другие вкусы, помимо еды. Не хотелось снова видеть это во сне!

На мужчин моложе ее Би поставила себе строжайший запрет. Даже в снах.

– Ну так что? – продолжил он, когда проглотил панкейк и снова совершенно эротически слизнул с губ липкий кленовый сироп. – Выкладывай. Что у тебя там в списке нарушений?

– У меня нет никакого списка.

– Какая жалость, – с притворно удрученной миной покачал он головой, после чего встретился с ней насмешливым взглядом: – Ты ж сказала, что станешь моим ночным кошмаром. Жду с нетерпением.

От низких ноток в его голосе у Би перехватило дыхание.

– У меня в крови сахар зашкалил. И я, видимо, слегка преувеличила.

– Ни за что бы не подумал, – ухмыльнулся он.