Эми Эндрюс – Нарушаю все правила (страница 33)

– Спасибо.

Он опустил ладони к животу, побарабанил пальцами по прессу, и – господи, помоги! – Би невольно сконцентрировалась взглядом на этом его движении, как будто Остин отстукивал сейчас какой-то тайный код и от того, сумеет ли она его взломать, зависела судьба всего мира.

– Да, мне говорили, что они крепкие. – Широко улыбнувшись, Остин поднял ладонь и поманил к себе Би: – А может, подойдешь поближе и убедишься в этом лично?

Би и хотела бы через долгие годы сказать, что в этот момент она опомнилась и отклонила сомнительное приглашение. Увы, она не была настолько стойкой. Как будто Остин распахнул перед ней двери в Диснейленд, обещав частную экскурсию, а Би была помешана на этом парке развлечений.

Словно движимая невидимой натянутой струной, Би допила остатки вина и на неверных ногах приблизилась к тому месту, где стоял Купер. Чем ближе она подходила, тем делалось ей жарче, как будто он держал ее в прицеле лазерного луча. Улыбка его погасла, оставив в глазах тлеющий жар, и этот раскаленный взгляд сосредоточился на ней. У Би заколотился в ушах пульс, и дыхание, резко вырывавшееся из легких, заклокотало в горле.

Какая-то малая часть ее сознания никак не могла поверить, что она и впрямь это делает, что она настолько дерзка и бесстрашна. Все прочее, однако, уже предалось разгорающемуся жару.

Она остановилась перед Остином – очень близко, но никак его не касаясь. От его кожи волнами исходило горячее тепло, окатывая Би, словно пары и струи гейзера, затягивая ее, точно морским приливом. Едва уловимый аромат его одеколона защекотал ей ноздри, в то время как куда более земной запах разгоряченного мужского тела пробудил в ее мозгу самый что ни на есть первобытный слой.

Всё. Ты – Тарзан, я – Джейн.

Она желала этого мужчину, черт подери! Равно как и он желал ее.

С бешеным пульсом в висках Би перевела взгляд с его лица к бугрящимся на уровне ее глаз бицепсам. Осторожно, еле ощутимо коснулась кончиком пальца его плеча. Прикосновение было легчайшим, однако она различила в его частом дыхании дрожь и, сжав от волнения пальцы на ногах, подалась к нему ближе. Проведя пальцем по бицепсу одной руки, Би медленно двинулась вокруг Остина, продолжая невидимую линию на его спине.

Мурашки пробежали у него по коже, и его лепные мышцы отозвались на ее легкое касание. Подушечкой указательного пальца Би дотронулась до бицепса на другой его руке и, медленно обойдя полный круг, вновь оказалась перед Остином. Пальчик ее прошелся по его груди, от одного соска до другого, вызвав еще большую волну мурашек, после чего ее рука опустилась, повиснув вдоль тела.

Они стояли очень близко друг к другу – так близко, что Би ощущала его тяжелое дыхание и различала едва пробившуюся под гортанью щетину. Остин сглотнул, и по горлу прокатился кадык.

– А можно спуститься ниже? – Хрипловатость в голосе придавала ее смелой просьбе оттенок отчаяния. Би уже не смотрела ему в глаза, взгляд ее был прикован к биению жилки у него на горле.

Откуда-то из глубины его гортани донесся непонятный звук – то ли рык, то ли стон.

– Если хочешь. – В голосе его царило замешательство, смешанное с отчаянием, которое она уже уловила в себе.

Получив разрешение, Би положила дрожащие ладони ему на грудь и замерла на пару мгновений, приятно ощущая, как округлились ее кисти на тугих выпуклостях грудных мышц. Словно придавая форму его плоти, она слегка пошевелила пальцами, наслаждаясь мягким щекотанием волосков его груди и ощущением его напрягшихся под ладонями сосков. И все ее существо, точно контрабандным наркотиком, пронизало робким и головокружительным осознанием – «мой».

Очень медленно Би повела ладони ниже, наблюдая, как ее руки гладят его по ребрам. Затем ее кисти скользнули вниз по его брюшному прессу, пока наконец указательные пальцы не уткнулись в тонкую бороздку, намечающую линию его тазовых костей, и не разошлись по сторонам. Она легонько провела ногтями по этому желобку, чувствуя, как сокращаются его напряженные мышцы. И на протяжении всего исследования фоном ему служило частое прерывистое дыхание Остина. Би подняла голову, и жаркий взгляд его голубых глаз полыхнул, точно двойными лучами лазера.

– Ты прекрасен, – прошептала она, потому что Остин и впрямь был образцом мужского совершенства. И даже если б ей не суждено было испытать с ним нечто большее, она все равно, умирая, сочла бы себя счастливой женщиной.

– Нет, – качнул он головой, и его руки, скользнув вверх, зарылись пальцами в ее волосах и сомкнулись на макушке. – Это ты прекрасна.

Остин пригнул к ней голову, и уже ничто на свете не способно было помешать Би подняться на цыпочки и встретиться с его губами – жадными, пытливыми и требовательными, выдающими тот голод, который рос в них обоих с того момента, как он впервые сказал ей «мэм», который все сильнее распускался с каждой улыбкой, каждым взглядом, с каждым куском пирога и каждым произнесенным «Беатрисс».

И в это мгновение Би поняла, что просто прикоснуться к нему ей будет в жизни недостаточно. Что если вдруг она сейчас умрет, то превратится в скитающегося по земле, мстительного и неудовлетворенного духа, злобно мятущегося оттого, что ей не удалось познать Остина Купера.

– Бог ты мой, – произнес он, оторвавшись наконец от ее губ. Глаза его лихорадочно горели, губы влажно поблескивали, легкие работали на полную катушку, и Би мысленно запечатлела эту картину, поскольку именно она привела Остина в такое состояние. Она, Беатрис Арчер – благовоспитанная, делающая все всегда по правилам, бывшая офисная послушная овца – заставила этого сексуальнейшего из мужчин тяжело дышать, томиться страстью и вожделеть. – Кажется, у меня сейчас сердце разорвется.

Улыбнувшись, Би снова подняла руку к его груди, ощущая под пальцами частые и сильные удары его сердца. Тогда, взяв его кисть, что по-прежнему обхватывала ей затылок, Би опустила ее ниже, туда, где бешено колотилось ее собственное сердце, и его крупная ладонь с готовностью обхватила ее грудь через ткань футболки. Левый сосок под его рукой сразу затвердел, и большим пальцем Остин бережно погладил его, вызвав в ней новую волну дрожи.

– Тебе приятно? – спросил он низким и хриплым голосом, в то время как его большой палец продолжал, едва не доводя до исступления, раздразнивать сосок.

– Да, – кивнула Би.

– А так? – Его рука опустилась к низу футболки и, пробравшись под нее, скользнула по голой коже живота вверх, чтобы найти уже ничем не прикрытую грудь, и большой палец вновь принялся дразняще поглаживать ей сосок.

У Би перехватило дыхание, и ей пришлось крепко стиснуть колени, поскольку накрывшая ее волна вожделения, казалось, всю ее превращала во влагу.

– Да, – выдохнула она.

Другая его рука тоже проникла под футболку, скользнула к другой груди и стала так же ласкать другой сосок, и Би возблагодарила всех небесных ангелов и мироздание, и, видимо, саму человеческую эволюцию за то, что homo sapiens наделены большими пальцами. На сей раз она даже непроизвольно застонала, когда жаркая пульсация, точно пылающая стрела, устремилась от сосков по животу вниз, метко поразив свою цель между ног.

– Чего ты желаешь, Беатрисс? – спросил он, впиваясь в нее настойчивым взглядом голубых глаз, продолжая сеять полный хаос в ее теле. – Скажи мне, чего ты желаешь?

Би никогда еще не спрашивали, что конкретно она хочет. Обыкновенно на такой стадии секса ответ на этот вопрос был вполне очевиден – одно само собой вело к другому, заканчиваясь соитием. Причем обычно это происходило в классической «миссионерской» позе, потому что, откровенно говоря, случалось это слишком редко, чтобы искать чего-то особенного.

Но, черт, сейчас-то она точно знала, как именно хочет это осуществить!

– Я желаю… – Би запнулась и нервно сглотнула, снова колеблясь с ответом. Взгляд ее уперся в его горло.

Неужели она произнесет это вслух?

Да, она действительно заявляла, что отныне будет говорить все, что приходит ей на ум. Но неужели она сможет сказать это?

– Скажи же… – пробормотал Остин. В этот момент он стиснул ей пальцами соски, и от всепоглощающей волны экстаза веки ее, задрожав, сомкнулись. В ответ она скользнула ладонью вдоль его бедра, чувствуя, как еще больше раскаленных стрел нашли заветную цель. – Скажи, как ты хочешь, чтобы я тебя взял.

Би распахнула глаза, сраженная его откровенной целеустремленностью. В том-то и дело: она не хотела просто лежать перед Остином и позволять ему себя обслуживать. Прежде она, черт возьми, всегда была чересчур пассивной в постели. Позволяя партнеру доминировать. Позволяя мужчине просто удовлетворяться ею, что называется – делать свое дело, причем зачастую в ущерб ее собственному удовольствию. И теперь с нее было довольно.

– Нет, это я хочу тебя взять, – произнесла Би.

Да! Именно этого ей, черт возьми, сейчас хотелось! Би сама хотела его отыметь, а вовсе не наоборот. Она невероятно зла была сейчас на саму себя за свою былую пассивность – и теперь со всей яростью, до исступления жаждала его отодрать.

Нисколько не смутившись таким поворотом, Остин ухмыльнулся и сказал:

– Ну раз ты настаиваешь…

Би отшагнула назад, и его ладони непроизвольно соскользнули с ее грудей. Остин нисколько не возражал – чего определенно нельзя было сказать о ее растревоженных сосках. Но их бунт она сумела подавить обещанием близящегося оргазма. Припечатав ладонь к середине его груди, Би слегка толкнула Остина, и он тоже сделал шаг назад.