Эми Эндрюс – Нарушаю все правила (страница 17)

Би моргнула.

– Хорошо…

«Мать по-прежнему гладит ему одежду и готовит с собой ланч?!»

Внезапно Остин буквально взорвался хохотом, хлопая себя по бедрам и хватаясь ладонью за грудь:

– Бог ты мой, вот умора! Видела бы ты сейчас свое лицо! – Отсмеявшись, он добавил: – У тебя был такой вид, будто ты не знаешь, то ли возмутиться, то ли скривиться от отвращения.

Сейчас, когда по телу прошла мощная остужающая волна, Би испытала лишь приятное облегчение. Даже приятнее, чем следовало бы чувствовать женщине, которая в принципе не должна интересоваться тем, что делает Остин Купер, а чего не делает. Пусть даже матушка до сих пор укладывает его спать и целует где бо-бо – ее, Би, это точно никак не должно волновать.

– Обхохочешься, – взглянула она на него, прищурившись. – То есть ты не живешь в родительском доме?

– Нет, конечно. То есть живу-то я на ранчо, но у меня свой, отдельный домик, и я сам себе стираю и глажу одежду. И сам готовлю на работу ланч. И, кстати, очень даже неплохо управляюсь на кухне.

Теперь Остин глядел на нее так, будто ожидал бурной похвалы столь изумительному примеру современного мужчины. Но вот насчет этого он обломался.

– И что? Ты ждешь от меня оваций из-за того, что знаешь, как не помереть с голоду?

– Да нет, – хохотнул он. – Просто я подумал, что, может быть, ты согласишься как-нибудь прийти ко мне на ужин, чтобы я мог впечатлить тебя своими кулинарными умениями.

«Так, та-ак! Мы вновь, значит, вернулись к флирту и пикантным двусмысленностям!»

Потому что он, как пить дать, говорил сейчас не просто о своих кулинарных способностях. Тут и магический шар был не нужен, чтобы узнать, что будет дальше, когда они окажутся вдвоем в его деревенском домике, учитывая, как он заигрывает с ней и пытается очаровать, как соблазняет вкусностями и тем, как произносит ее имя с долгим «с» на конце. С неприлично долгим «с». «Беатрисс».

– И тем самым подорву свою репутацию городской отшельницы? – отшутилась она.

Купер снова хохотнул, и то, как его смех прошелся по всем без исключения эрогенным зонам Би, решительно отдавало плотским грехом. У этого мужчины был чрезвычайно действенный смех.

Взглянув на оставшийся между ее кончиками пальцев кусок пирога – всего на пару укусов, – Би снова протянула его Остину:

– Давай-ка! Остатки – тебе.

– Не-не, – отмахнулся он. – Доедай.

– Не могу, в меня больше не влезет. – И это была чистая правда. Ломтик изначально был для нее огромным, а вот Купер при всей своей мускулистой массе и двадцатипятилетнем юношеском метаболизме выглядел по части еды бездонной ямой. – Если он пропадет, это будет преступление.

– Беатрисс, – покачал он головой, – это будет сущий грех.

И тут вместо того чтобы протянуть руку и забрать у нее угощение, как ожидала Би, Остин снова наклонился, раскрыл губы и принял остатки пирога. Когда кончик его языка скользнул по подушечкам ее пальцев, а потом на мгновение они оказались в его жарком и влажном рту, который медленно их выпустил, у Би перехватило дыхание.

Это был совершенно непристойный, глубоко интимный жест.

– Спасибо, – прошамкал он с едой во рту и немного отстранился, очевидно, наслаждаясь нежной сдобой.

Би почти не шевельнулась. Пальцы ее словно застыли между ними в воздухе. Она сидела словно загипнотизированная пылким взглядом Купера, влажностью его губ, а еще – крохотной частицей крема в уголке его рта.

– У тебя там…

Би указала было пальцем на маленькую белую каплю у него на губе, однако, заглядевшись, так и не закончила фразы. Слова словно бы разом улетучились. Ее еще ни разу в жизни не охватывало желание снять языком с чьего-либо рта остатки еды – что, говоря по справедливости, было вполне разумным правилом гигиены. Но, может быть, это лишь в очередной раз доказывало то, насколько ее прошлая жизнь была ущербной?

Как бы то ни было, здесь и сейчас она испытывала острую потребность слизнуть с губ Остина крем. Господи, ее жизнь и впрямь, точно высвободившаяся пружина, стремительно выходила из-под контроля!

– Что? – понизил он голос. Глаза Остина встретились с ее глазами, и глядели они жарко, испытующе и… бесстрашно. – Что у меня там? – спросил он, наклоняясь к ней чуточку ближе.

Би слышала странный гулкий шум в ушах, однако не могла с точностью сказать, то ли это рокот двигателя, то ли участившиеся удары ее сердца. Единственное, что она сейчас способна была сознавать, это его возбужденность, его внутреннее напряжение и то, как его взгляд опустился, сфокусировавшись на ее губах.

«Господи… О боже, боже мой…»

А потом запах сдобы и пьянящий эффект адреналина, все еще бурлящего у нее в крови, объединили усилия и заставили ее это сделать – забыть о прошлом и жить настоящим моментом. Лишь этим единственным, мимолетным моментом.

Снять поцелуем крем с его губ. И насладиться каждым упоительным мгновением.

И впервые в своей жизни Би забыла о том, что она дочь женщины, которая сбежала со своим более молодым возлюбленным – бросив маленькую дочь и разрушив узы брака. Просто взяла и сделала то, чего так неудержимо желала.

Быстро подавшись к Остину, Би в мгновение ока одолела расстояние между его губами и своими – так, словно делала такое всегда, а вовсе не впервые. Ладонь ее скользнула к его затылку, а рот прижался к испачканному кремом уголку рта, и язык сам собою уткнулся в его сомкнутые губы.

Би услышала собственный вздох и различила странный звук из его горла, похожий на придушенный стон. И все же ни один из них не попытался сделать этот поцелуй глубже. Откровенно говоря, пульс у Би сейчас зашкаливал так сильно, что ее сердечно-сосудистая система не вынесла бы еще какой-то стимуляции. Она просто сидела, придерживая Остина за голову и наслаждаясь нежной податливостью его губ, их сладким вкусом и непередаваемым трепетом от обостренного ощущения жизни.

Она познакомилась с Остином всего три дня назад и вот – подумать только! – уже нарушает с ним все возможные правила!

Раздвигая строго установленные для себя границы, связываясь с мужчиной, намного моложе ее…

Одной этой мысли ей хватило, чтобы вернуться в реальность, и Би тут же отстранилась от Остина, выпрямившись на своем сиденье.

– Извини. – И даже поморщилась, борясь с желанием снова припасть к его губам. – Мне не следовало этого делать.

– Потому что потянет делать это снова и снова?

Несмотря на глубокое смятение, Би не смогла удержаться от смеха:

– У тебя чересчур раздутое самомнение. Тебе никто еще об этом не говорил?

– Говорили, было дело.

Остин широко ухмыльнулся, совершенно не заботясь, какую ему дают характеристику. Этот офицер Сладкий-Красавчик, решила Би, как раз и был воплощением того, кого ее бабушка называла «неисправимым типом».

– А еще… это всего лишь мелькнувшая мысль… Я выскажу это, пожалуй, пока мое самомнение не сдулось. Мне кажется, именно я – тот самый «возмутительно неподходящий» тип, о котором ты давеча обмолвилась.

«О да! Вот уж это в десятку!»

Он был наиболее точным определением этого «возмутительно неподходящего» ей типа мужчин – настолько, что он и близко бы не мог вообразить. И хотя мозг у Би тут же отбросил это предложение, пульс у нее зачастил с новой силой.

– Хочешь стать галочкой в чужом чумовом списке?

– Ну да. А почему бы нет? – Тут Остин задорно улыбнулся. – К тому же у меня, быть может, тоже есть свой список задач. И там значится стать для кого-то возмутительно неподходящим парнем.

Господи ты боже! Он был таким милым и очаровательным, таким няшным, что хотелось забрать его к себе домой и всячески обласкать! Помимо всего прочего. Однако Би не собиралась заходить настолько далеко.

– Остин… Я польщена тем, что ты пытаешься со мною флиртовать, но я не хочу использовать тебя в своих целях…

– Ты можешь пользоваться мной в полной мере.

Би возвела глаза к потолку.

– Или тебя объективировать…

– Объективируй. Я готов.

– Остин… – Она нетерпеливо взглянула на него, хотя в ее мозгу сейчас расталкивали друг друга тысячи разных способов сексуальной объективации в отношении этого парня. – Ты нравишься мне. Но… – Она ни в коем случае не собиралась выкладывать ему истинную причину того, почему не может встречаться с мужчиной, намного моложе ее. Она знала его всего каких-то три дня, а уже успела выболтать ему много лишнего! – Понимаешь, я ведь здесь не навсегда. И это может все между нами сильно осложнить.

– С чего вдруг все так осложнится?

Би даже хохотнула. О святая невинность!

– Просто поверь мне на слово.

Би всегда изумлялась тем людям, которые после сексуальной интермедии способны были сохранять нормальные, теплые, человеческие отношения. С ней этот номер ни разу не прокатывал. Рекламный бизнес – мирок довольно маленький, и ей всегда делалось крайне неловко, когда человек, сидящий на совещании напротив или встретившийся на корпоративной вечеринке, знал о ней какие-то интимные подробности. И когда сама она знала такие же подробности о нем.

А Криденс был намно-о-ого меньше.

Между тем Остин стиснул зубы, и подбородок его напрягся.

– Беатрис, может, мне и двадцать пять, но я уже совсем взрослый мальчик. Я справлюсь. – Тут он вздохнул и медленно расплылся в улыбке, сняв тем самым сгустившееся между ними напряжение. – И вообще… Твое желание – для меня закон. Просто знай, что это предложение всегда в силе.