Эми Доуз – Последний в списке (страница 32)

Я изображаю непринужденный смех, которого на самом деле не чувствую.

— Ты богат, Макс! И успешен. Ты можешь заполучить любую девушку, какую захочешь. Ты, наверное, спишь с миниатюрными супермоделями, которых можешь перекинуть через плечо. Это не я.

— Я могу перекинуть тебя через плечо, Кассандра.

— И повредить при этом спину, — подтруниваю я над собой. Юмор — это защитный механизм, на который я полагаюсь всю свою жизнь. Он дает мне власть над изложением ситуации, а с властью приходит уверенность. И то, и другое, похоже, сейчас от меня ускользает. Тяжело вздохнув, я наконец говорю: — Я не хочу быть удобным трахом.

В конце мой голос срывается, и лицо Макса искажается недоверием и еще одной эмоцией, которую я не могу объяснить.

Пожалуйста, Боже, пусть это будет не жалость. Я не смогу это вынести.

На глаза наворачиваются слезы, и я пытаюсь избавиться от этой нелепой эмоциональной реакции, которая одолевает меня.

Почему я теряю самообладание? Он же просто парень!

Громкий стук в дверь вырывает меня из моего личного срыва.

— Кози, ты там? Это Дакота. Я только что увидела твое сообщение!

Я чуть не рыдаю от облегчения, когда моя лучшая подруга приходит ко мне на помощь в самый нужный момент. Отшатываюсь от Макса и открываю дверь, едва не падая в объятия подруги.

— Мы уходим, — торопливо выпаливаю я, не дожидаясь ответа, хватаю подругу за руку и тащу за собой.

Дакота показывает большим пальцем через плечо.

— Я пьяна, или Джефф стал намного сексуальнее?

ГЛАВА 22

Макс

Сейчас полночь, а я, как гребаный преследователь, слоняюсь по спальне и пялюсь на крошечный коттедж Кассандры, светящийся внизу у ручья. Время от времени я вижу ее силуэт сквозь задернутые жалюзи, и это все, что нужно, чтобы мой член зашевелился в джинсах.

Черт побери, она реально меня отшила.

Какого черта я делаю? Неужели я действительно ворвался в бар и ожидал, что она пойдет со мной домой?

Да, да, ожидал.

Особенно когда просидел в том баре больше часа, наблюдая, как она терпит этого придурка. Кассандра явно была не в восторге от него. Язык ее тела был очевиден. А он просто пялился на нее, как потерявшийся щенок, выпрашивающий лакомство.

Она слишком хороша для него. Вот почему он так напился. Он не мог оставаться трезвым в ее присутствии, и когда я увидел, что ублюдок сделал одно неверное движение, мне надоело наблюдать.

Когда он ушел с дороги, я думал, что все встанет на свои места. Думал, что мы договоримся о сделке, которая устроит нас обоих, и отправимся в Трахбург. Типа еще одна деловая сделка.

Иисус. Трахбург? Я действительно слишком много общался с Кози.

Потом она взяла и назвала себя «удобным трахом», и я не знаю, что случилось после этого.

Когда трах бывает удобным? Никогда. На самом деле это большая работа. И когда ты находишь кого-то, кого хочешь трахнуть, найти время для этого тоже не так-то просто. Особенно когда она — няня твоего ребенка и запретный плод, который ты не должен пробовать, но просто не можешь удержаться.

Твою мать.

А все то дерьмо, которое Кассандра несла, говоря о том, что она не из тех, с кем я обычно трахаюсь? Она меня совсем не знает. И явно не знает себя.

Неужели она не видит, насколько красива? Ее спокойная уверенность в этих нелепых топах тай-дей, которые она постоянно носит, возможно, самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел? Неужели она не видит, как мягкие изгибы ее тела делают невозможным для меня принять правильное решение? Как она может не понимать того, что так чертовски очевидно?

Свет в ее доме гаснет, и это как будто переключает мое терпение.

С низким рычанием я распахиваю дверь на террасу и марширую через лужайку к ее крошечному домику. Она не ляжет спать. Только после того как я навсегда выкину из ее головы эти поганые мысли.

Я громко стучу в дверь и отступаю назад, чтобы пройтись по траве, моя грудь вздымается от всех мыслей, проносящихся в голове.

Проходит какое-то время, но наконец внутри загорается свет, и девушка с удрученным видом открывает дверь.

Я чертовски ненавижу этот взгляд.

— Макс, я ложусь спать, — стонет она, плотнее натягивая хлопковый халат на груди, выходит на улицу и прислоняется к стене дома. — Давай просто забудем, что этот ужасный вечер вообще произошел.

— Я не могу забыть, — рявкаю я, показывая на свою голову, как сумасшедший, продолжая шагать. — Потому что у меня есть дочь. И осознание того, что она может когда-нибудь вырасти, и у нее появятся поганые мысли о своей внешности, никогда не станет для меня нормой.

Кассандра хмурится.

— Что?

— То, что ты сказала о том, чтобы перекинуть тебя через плечо? Во-первых... я могу это сделать. Не стесняйся бросить мне вызов в любое время. — Я поворачиваюсь и шагаю в другую сторону. — А во-вторых, кому какое дело, если даже не смогу? Думаешь, это делает тебя менее достойной кого-то? Нет. Это поверхностный, блядь, пустой комментарий. Он ничего не говорит ни о том, какой ты человек, ни о том, какой красотой ты обладаешь.

Я останавливаюсь, упираю руки в бока и бросаю на нее убийственный взгляд, прежде чем продолжить. Ее губы раздвигаются, а глаза расширяются и блестят в свете охранной системы, когда она прижимается спиной к белому сайдингу.

Она выглядит как чертов ангел.

— В-третьих, ты не являешься и никогда не сможешь стать удобным трахом. На самом деле ты самый неудобный трах в моей жизни. Именно поэтому мне нужно, чтобы ты выслушала следующую часть.

— Это еще не все? — выдыхает она, касаясь пальцами своих приоткрытых губ.

— Гораздо больше, Кассандра, — рычу я, и мой голос эхом отражается от дома, пока я медленно иду к ней, изучая язык ее тела, чтобы убедиться, что не пугаю ее до чертиков.

Возможно, я пугаю сам себя.

Не уверен, что когда-либо раньше говорил так с женщиной. Даже моя бывшая жена не задевала меня так сильно.

Войдя в ее пространство, я кладу одну руку на стену у ее лица, а другой дергаю за пояс на ее талии. Ее грудь вздымается, когда я раздвигаю тонкий халатик, чтобы показать подходящий короткий комплект, в который она одета. Он зеленый, как и ее глаза. Я провожу пальцем по обнаженной части ее мягкого живота. Мой член в джинсах напрягается при воспоминании о прикосновении моих губ к ее плоти.

Я наклоняюсь к ее шее и глубоко вдыхаю, проводя носом к уху, а затем к волосам. В моей груди зарождается низкое рычание, когда до меня доносится пьянящий аромат кокоса.

Кассандра спокойная, отзывчивая и, к счастью, тихая для того, что я собираюсь сказать.

Мой голос низкий и сдержанный, когда мое дыхание касается ее уха.

— Если ты хоть на одну гребаную секунду подумаешь, что твое тело — это не все, чего я хочу... — Мой голос застревает в горле, когда я провожу ладонью по ее боку, большим пальцем скольжу по ее груди, пока пульс бешено бьется в венах. Делаю глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. — Все, чего я так долго жаждал... — Я легонько дую на ее ключицу и наслаждаюсь дрожью, которая пробегает по ее телу. — И все, на что дрочу, когда не могу уснуть по ночам, потому что ты преследуешь меня все моменты бодрствования... — Скольжу языком по своим губам, когда отстраняюсь и жадно смотрю на ее губы. — Значит, ты не так умна, как тебе кажется.

В последней попытке доказать свою точку зрения я хватаю ее руку и кладу на свой пах, вызывая вздох с ее идеальных, пухлых губ. Ее пальцы обхватывают выпуклость моего члена, ощущая его твердость через джинсы.

Ее голова падает мне на грудь, и я наклоняю голову и шепчу ей в ухо.

— Я взрослый мужчина, и меня никогда раньше не вдохновляло делать женщине засосы. Не заблуждайся, ты не просто удобный трах, Кассандра. Ты — трах мечты.

Она смотрит мне в глаза, когда отпускает мой член, чтобы схватить меня за шею и притянуть к себе. Наши рты сливаются, языки скользят друг с другом, а мои руки бродят по ее упругим изгибам, сжимая и ощупывая, когда плотина наконец прорывается.

Я просовываю руки внутрь ее халата и скольжу ладонями вниз к ее попке, поднимая девушку на руки. Ее сильные ноги обхватывают меня, и я несу ее через открытую дверь, закрывая ее за собой, как только мы оказываемся внутри.

Именно так я ожидал что эта ночь закончится. Кассандра в моих объятиях, член плотно прижат к ее теплому центру. Если ей нужно, чтобы я говорил ей, что она чертовски красива, каждый день, чтобы поверить в это, то я так и сделаю. Сделаю это миссией своей жизни. Для нее и для Эверли.

Но об Эверли я думаю меньше всего, когда подхожу к лестнице, ведущей на верх, в ее спальню. Прижимаю задницу Кассандры к перекладинам и пользуюсь случаем, чтобы сорвать с нее халат. Мои губы находят ее грудь, я скольжу руками по ее восхитительным ногам, мои пальцы жадно впиваются в плоть, а от ее сладких звуков мой член пытается прорваться сквозь джинсы. Господи, мне нужно быть внутри нее.

Мой голос — это хриплое рычание у ее шеи, когда я говорю:

— Я все еще утверждаю, что могу перекинуть тебя через плечо, но боюсь, мои способности ограничиваются тем, что я смогу поднять тебя по этой гребаной лестнице. Только если ты не хочешь рискнуть сломать мой член в процессе.

У нее вырывается смех, и от его сексуального звучания все мое гребаное тело наполняется энергией. Я чувствую, что улыбаюсь как дурак, когда целую ее шею.

Черт, я никогда раньше не слышал, чтобы она так смеялась. Это приятный звук.