Эми Доуз – Последний в списке (страница 2)

— Это не для персонала, а для клиентов, — заявляю я. Моргаю, пытаясь понять, какого хрена мы говорим о здоровье кишечника. — И большинство людей приносят свои удостоверения на собеседования. И большинство одеваются...

— Одеваются для работы, которую хотят получить! — перебивает Кассандра, гордо выпячивая свою довольно большую грудь. — Ничто так не говорит о няне номер один, как самодельный тай-дай.

Кассандра смотрит мимо меня и тепло улыбается.

— Ты, должно быть, Эверли. Кстати, мне нравится этот топ.

Эверли одергивает свою ярко-розовую футболку.

— А мне очень нравится твой. Ты сама его сделала? — Эверли прижимается к моей руке, пытаясь разглядеть поближе. — Это так круто. Я обожаю тай-дай.

— А кто не любит! — восторженно заявляет в ответ Кассандра. — На самом деле эта не очень получилась. Тебе стоит увидеть некоторые из моих шедевров.

— Не подумала, что шедевры подойдут для собеседования? — ворчу себе под нос, полностью рассчитывая, что Кассандра меня услышит.

Эверли щиплет меня за руку через костюм и поворачивается к оранжевому пятну рядом со мной с яркой, искренней улыбкой.

— Итак... Кассандра, что ты любишь делать для развлечения?

— Зови меня Кози. — Кассандра подмигивает Эверли. — Я была очень пухлым ребенком, поэтому все звали меня Кози² Кэсси... пауза для шока и благоговения. — Она жестом показывает на свое тело, что, видимо, должно подтвердить ее уютность? — В любом случае, с возрастом я решила носить имя Кози, а не Кэсси. Так веселее, тебе не кажется?

— Определенно, — с хихиканьем говорит Эверли.

Я издаю вымученный смешок, на который Кассандра не обращает внимания. Она наклоняется мимо меня к Эверли, вжимая меня обратно в кресло, прежде чем коснуться моей груди.

— Знаешь, что я люблю делать для развлечения? — Она делает паузу и игриво шевелит темными бровями. — Ничего.

Эверли отшатывается назад с озадаченным выражением лица.

— Ничего?

Кассандра кивает и улыбается, сверкая круглыми изумрудными глазами на мою дочь.

— Очень много ничего. Моя жизненная философия — зачем делать больше, если можно делать меньше.

Я закатываю глаза и вздыхаю. Я не удивлен. В ее резюме не было почти ничего. Должно быть, это какая-то жестокая шутка, которую Ребекка сыграла со мной за то, что я был занозой в ее заднице.

— Разве ничего не делать не скучно? — спрашивает Эверли, ее брови сведены в замешательстве.

— Только если у тебя скучный склад ума, — язвит Кассандра, подперев подбородок рукой и устремив взгляд на мою дочь. — У тебя скучный склад ума, Эверли?

Эверли морщит нос, как будто пытается серьезно обдумать этот нелепый вопрос.

— Я так не думаю.

— Я тоже так не думаю... Обычно я могу распознать скучный ум. — Взгляд Кассандры скользит ко мне, и ее намерения столь же незаметны, как и появление в моем зале заседаний.

Я прочищаю горло, понимая, что должен взять на себя это собеседование, которое переходит в совершенно нелепое с кандидатом, указавшим Subway в качестве последнего места работы четыре года назад.

— Боюсь, наши жизненные философии не совсем совпадают, Кассандра. Мы с мамой Эверли предпочитаем, чтобы она была занята и развивала свой ум. Она в команде по плаванию и занимается гимнастикой. У нее также есть уроки игры на фортепиано и шахматный клуб. Этим летом мы записали ее в несколько лагерей. О, и книжный клуб...

— Я тоже состою в книжном клубе... Что вы сейчас читаете? — перебивает Кассандра.

— Книга называется «Истинная правда»... она немного грустная. — Эверли выглядит разочарованной.

Я хмурюсь и открываю рот, чтобы ответить на это, но меня снова обрывают.

— Я люблю хорошие слезовыжималки! — Кассандра заливается краской, взволнованно добавляя: — Особенно те, от которых даже из носа течет. Это как способ тела очистить душу.

— Очистить душу? — передразниваю я.

— Никогда не думала так об этом! — Эверли задумчиво улыбается, стирая грусть в голосе, которая была мгновение назад.

Кассандра возвращает Эверли улыбку и подмигивает мне, а затем вновь обращает внимание на мою дочь.

— Забавно думать о разных вещах, не так ли? Именно это и дает возможность ничегонеделанию. Дать волю своему воображению и помечтать.

— Так это ваше предложение по поводу моей дочери этим летом? Ничего не делать? — сухо интересуюсь я, надеясь, что у нее есть запасной вариант ответа, который она в любой момент достанет из заднего кармана.

Кассандра гордо кивает.

— Мы также будем много сидеть. Я эксперт по сидению, — говорит она.

— Ладно... думаю, мы услышали достаточно, Кассандра. — Я собираюсь встать, но она протягивает руку и касается моей руки, останавливая меня на месте.

— Кози, — поправляет она, подмигивая.

Ее дразнящий взгляд заставляет меня напрячься. Я изо всех сил стараюсь отмахнуться от этого, пока она переключает внимание на Эверли, чтобы поделиться с ней последней книгой, которая заставила ее плакать. Ее рука соскальзывает с моей, и мои глаза фиксируются на том, как девушка указательным пальцем проводит по ткани моего костюма.

Я изо всех сил пытаюсь избавиться от этого странного ощущения, которое ее нежное прикосновение оставило на моей руке, поэтому пользуюсь моментом, чтобы рассмотреть Кассандру поближе, теперь, когда она не смотрит на меня. Черты ее лица округлые, на щеке появляется слабая ямочка, когда она оживленно разговаривает с моей дочерью. Ее алебастровая кожа потрясающе контрастирует с почти черными волосами, коротко подстриженными чуть выше плеч. У нее потрясающе пухлые губы, накрашенные бледно-розовым блеском, который, к счастью, не сочетается с оранжевым комбинезоном, который выглядит так, будто его носит подросток. Ее пышные формы указывают на то, что она далеко не ребенок.

— Сколько тебе лет? — выпаливаю я, а затем бледнею от того, насколько не профессионален этот вопрос. Я закрываю глаза и тихо чертыхаюсь. — Простите, вы не обязаны отвечать на этот вопрос.

— Мне двадцать шесть, Большой Папочка, — отвечает Кассандра, подмигивая мне, и тут же снова погружается в разговор с моей дочерью.

Большой Папочка? Я хмурюсь от этого очень неприятного ярлыка. Господи, как непрофессионально.

Ни за что, черт возьми... только через мой труп. Это не сработает.

Я прищелкиваю языком и произношу голосом генерального директора:

— Кассандра… Я благодарю вас за то, что пришли, но, боюсь...

— Ты нанята! — вставляет Эверли и вскакивает так, что оказывается на одном уровне со мной. Она проводит рукой по моему лицу и тянется к руке Кассандры, в точности подражая мне в том, как я веду многие успешные сделки в зале заседаний.

У меня отвисает челюсть, когда я сижу, застыв, наблюдая словно в замедленной съемке, как Кассандра встает, чтобы принять предложение моей дочери.

— Это так здорово! — Кассандра пожимает руку Эверли так интенсивно, что та начинает хихикать. — Это лето будет самым легендарным!

— Что за козлы³? — восклицаю я, наконец-то освобождаясь от своей ошеломленно-тупой реакции на то, что моя дочь взяла на себя ответственность за эту встречу. Как Эверли может быть так очарована этой... этой... Я даже не знаю, как назвать такую особу, как Кассандра. — Никто ничего не говорил о сельхоз животных.

Кассандра и Эверли разражаются хохотом, словно они всю жизнь были подружками. Эверли кладет свои тонкие пальцы мне на плечо так, что я чувствую себя одиннадцатилетним в этой комнате.

— Папа, это на сленге «величайший на все времена».

Мои плечи опускаются.

— О.

Эверли наклоняется к Кассандре и громко шепчет:

— Я так рада, что все получилось. Если бы мы не наняли кого-нибудь сегодня, у моего папы точно бы снова случился понос на нервной почве.

— Эверли! — Мои глаза широко распахиваются, когда Кассандра переводит свой зеленый взгляд на меня. Я нервно провожу рукой по волосам и быстро говорю: — У меня нет никакого поноса. Понятия не имею, о чем говорит этот ребенок.

Кассандра протягивает руку и похлопывает меня по другому плечу.

— Эй, мистер Флетчер, я вас не осуждаю. Может, вам стоит попробовать чайный квас, который вы не разрешаете пить своим сотрудникам? Он очень полезен для пищеварительной системы.

Я стону и щипаю себя за переносицу. Это лето будет просто катастрофой.

ГЛАВА 2

Кози

— Ребекка только что сказала, что ты переезжаешь в гостевой дом того парня? — кричит мне Дакота откуда-то из свободной спальни моей сестры, в которой я живу последние несколько месяцев. Я нахожусь в маленькой гардеробной, поэтому ее трудно услышать.

— Сейчас выйду! — громко кричу я, прежде чем схватить охапку одежды на вешалках. Когда выхожу, то, выглянув поверх вещей, обнаруживаю, что моя лучшая подруга детства растянулась на моей кровати, отправляя в рот одного из моих кислых мармеладных червей. — Гостевой дом преимущество работы няни, на которую я согласилась. И на самом деле, это единственная причина, по которой я вообще согласилась на собеседование.