Эми Доуз – Ошеломленный (страница 19)

– И не думай, что я тебя пущу!

У него хватает наглости удивиться.

– Это почему?

Я в шоке от этих слов.

– Потому что мы с тобой в очень серьезной ссоре. Мне что, правда нужно это объяснять?

Мак фыркает и агрессивно запускает руку в свои волосы.

– Куки, это было для твоего же блага.

– Только попробуй меня еще раз Куки назвать, – рявкаю я, тыкая пальцем ему в грудь. Он не отступает. Боже, как же он меня бесит. – Ты не можешь несколько дней меня игнорировать, а потом взять и заявиться на мое свидание, ведя себя как гиперопекающий отец, заставший свою дочь за Тем Самым в машине!

– Хватит уже повторять «То Самое», ты выглядишь глупо! – рычит он, сверля меня злым взглядом.

– Благодаря тебе все мои надежды на То Самое сегодня разбиты вдребезги.

Мака трясет от гнева.

– Я лучше умру, чем позволю тебе заниматься сексом с этим мудаком. – Он вскипает и плюет на землю под нами. – Он переспал с половиной Лондона, Фрея, и только по той причине, что другая половина – это мужчины.

– Какая разница? – кричу я и хватаюсь за голову, потому что мир вокруг меня начинает кружиться. – Может, я просто ищу обычного перепихона!

– Черта с два, – отрезает Мак. – Секс без обязательств не в твоем стиле. Особенно учитывая то, что до этого ты трахалась только с теми, в кого была влюблена.

– Ты на самом деле ничего обо мне не знаешь, ты, наглое, высокомерное животное!

– Какого черта ты несешь? Мы постоянно вместе. Я знаю тебя, Фрея, знаю лучше многих, я…

– Я девственница, тупоголовый ты дурак!

Мой громкий голос отдается эхом по ближайшему переулку, и Мак наконец затыкается.

На несколько секунд мир вокруг нас останавливается. Земля перестает вращаться, и единственное, что существует в этот момент – злость, пронизывающая меня и Мака, словно электричество.

Когда я наконец понимаю, что только что прокричала на весь Лондон, мои ноги превращаются в желе. Прерывисто дыша, я отворачиваюсь от обомлевшего Мака и сажусь на переднюю ступеньку моего подъезда, чтобы продолжить умирать от унижения. Если я не умру от унижения, тогда я убью себя во имя унижения. Смотря что наступит первым.

Мои широко раскрытые глаза бегают туда-сюда. Это все моя вина. Весь этот вечер, вся эта неделя, вся эта ситуация случились потому, что я глупо позволила Маку быть моим тренером по отношениям. Посмешище! Я просто хотела найти хорошую пару для свадьбы Элли и, да, возможно, потерять девственность до моего тридцатого дня рождения. Неужели я просила у вселенной слишком многого? Ну я и дура!

Я поднимаю глаза на все еще шокированного Мака. Его рот открыт так широко, словно он собрался ловить мух. Он так и не сдвинулся с места после моего унизительного признания.

– Не стой тут, как идиот, – ворчу я, готовая задушить его за такую реакцию, которая только подливает масла в огонь моего стыда.

Наконец Мак трясет головой и поворачивается ко мне, прищурив глаза.

– Ты надо мной сейчас так шутишь, да?

Я пялюсь на него в ответ.

– Зачем мне шутить о чем-то настолько жалком? – сверлю я его яростным взглядом. – Мак, я серьезно. Я девственница в свои почти тридцать лет. У меня никогда не было Того Самого, к сожалению.

У Мака снова раскрывается рот от шока. Он садится рядом со мной, протянув свои длинные ноги, и тихо смеется.

– Ты не девственница. Ты бы сказала мне об этом.

– Да, как ты мне сказал, почему так ненавидишь Сантино, – парирую я.

Он моментально становится серьезным и поворачивается ко мне, хмурясь.

– Когда я стал твоим тренером, ты сказала, что у тебя было в этом мало опыта. «Мало» подразумевает, что какой-то опыт все же был!

Я качаю головой.

– Я не стала спорить с твоим видением ситуации. Серьезно, Мак, подумай об этом: ты меня знаешь. Ты правда считаешь, что я бы позволила тебе быть моим тренером по отношениям, если бы все было не так безнадежно?

– Господи, женщина, – не выдерживает он, оглядывая меня так, словно видит впервые. – Ты, блин, девственница, и я только сейчас об этом узнаю? Мы же лучшие друзья, почему ты от меня это скрывала?

– Но мы не обсуждаем То Самое! – пытаюсь защититься я.

– Да, но о таком обычно не молчат. – Он встает и начинает ходить кругами, тряся головой, словно он только что узнал, что Земля круглая, и не может это осмыслить. – Черт, девственница? Серьезно?

– Как будто это так важно! – кричу я, пока мое тело пытается свернуться в клубок от стыда.

– Это важно. – Он останавливается и смотрит на меня, упирая руки в бока.

– Не для меня! – Я поднимаюсь на ноги, чтобы посмотреть Маку в глаза. Ну, или, скорее, на его грудь. – Не то чтобы я себя берегу до свадьбы. Дело не в религии и не в отсутствии попыток. Я столько раз пробовала с кем-то познакомиться во всей своей неуклюжей красе, и почему-то мне никогда не везло. – От необходимости объяснять свою безнадежность меня переполняет раздражение. – Потому я просто устала прикладывать столько усилий впустую и решила сделать перерыв, чтобы сосредоточиться на карьере. Очень длинный перерыв, как оказалось. Но сейчас я наконец готова как можно быстрее избавиться от своей девичьей метки. Поэтому я и подумала, что свидание с Сантино будет хорошей идеей – тем более, если он настолько в этом опытный.

Мак морщится.

– Что, блин, вообще такое эта девичья метка?

Я краснею, когда до меня доходит, что я сказала последнее предложение вслух.

– Это было кодовым словом моей бабули для девственности.

Я скрещиваю руки на груди. Внезапно я чувствую себя невероятно уязвимой под ночным небом Лондона.

Мака снова начинает трясти от злости.

– Этот гребаный мудак не лишит тебя девственности! – рычит он, наконец осознав, что я имела в виду.

– Сейчас уже не лишит, огромное тебе спасибо, – раздраженно отвечаю я.

– Отлично, – отрезает он.

– Не для меня! – Я вздергиваю подбородок и смотрю ему в глаза. – Я не знаю, что у тебя за претензии к Сантино, но ты мой друг, и я тебе доверяю. Если ты говоришь, что от него нужно держаться подальше, я так и сделаю. Но тебе нужно понять одну вещь: пусть ты и зовешь себя моим тренером по отношениям, ты не сможешь защитить меня от всего. Однажды я все же потеряю свою девственность, и вряд ли это пройдет идеально.

– Не могу поверить, что не знал, что ты девственница. – Взгляд Мака смягчается. – Я ужасный тренер по отношениям.

Я смеюсь над искренностью его ответа и протягиваю руку, чтобы убрать его челку со лба. Слава богу, он снова похож на Мака – парня, у которого хватает приличия не смеяться, когда я плачу над эмоциональными сценами в «Хартленде». Он жмурится и расслабляется от моих прикосновений. Когда Мак снова открывает свои зеленые глаза, в них появляется что-то новое. Возможно, нежность?

– Прости, Куки, – хрипло шепчет он, крепко обнимая меня своими сильными руками. – Мне не стоило так врываться. Я голову теряю, когда вижу этого парня.

Прижимаясь к его груди, я вдыхаю знакомый запах мыла и стирального порошка.

– Когда-нибудь тебе придется рассказать мне, почему ты так его ненавидишь.

Его подбородок расположился на моей макушке. Я чувствую, как он кивает в ответ.

– Когда-нибудь, может, и расскажу.

Я отодвигаюсь от Мака и тепло ему улыбаюсь.

– А сейчас я иду спать. Кто знал, что публичная ссора с лучшим другом на крыше посреди Лондона так утомляет.

Мак грустно улыбается и потирает свой затылок.

– Прости за это.

Я пожимаю плечами.

– С Сантино все равно ничего бы не вышло. Что ж, найду другого парня, который надо мной сжалится и заберет мою девичью метку.

Мак морщится, и я тянусь, чтобы игриво потрепать его по подбородку.

– Ну же, тренер, почему тебя так смущает тема моей девственности?