Эми Доуз – Минутку, пожалуйста (страница 49)

Линси откашливается и жестом указывает на девочку повыше.

— Джош, это Леннон. А это малышка Клэр.

Клэр берет Линси за руку и прячется за спину тети.

— Я не малышка.

Линси поджимает губы.

— Ты права, Клэр. Тебе уже восемь. Не возраст для малышки! А Леннон одиннадцать, — сообщает она мне. — Боже, как бежит время! Давайте, девочки, заходите.

Я отступаю назад, чтобы дать им пройти. Сестра Линси смотрит на меня, когда проходит мимо. С точки зрения внешности, она в основном более высокая версия Линси, но ее каштановые волосы коротко подстрижены в объемную прическу. Девочки направляются к столу с рукоделием и тащат за собой Линси, а Кристина бочком подходит ко мне.

Она скрещивает руки на груди.

— Готов ко всему этому?

Я пожимаю плечами.

— Боюсь, я не очень-то разбираюсь в рукоделии.

Кристина, прищурившись, смотрит на меня.

— Я имею в виду, готов ли ты стать отцом?

— А кто-нибудь к этому готов? — В ответ я снова пожимаю плечами. — Мы что-нибудь придумаем.

Наклонив голову, она окидывает меня пристальным взглядом.

— Сколько тебе лет, Джош?

— Тридцать четыре. — Я расправляю плечи, чтобы не выглядеть слабаком перед этой странно пугающей женщиной.

— Был женат?

— Нет.

— Серьезные отношения?

— Нет. — Я поворачиваюсь к ней. — Работа отнимает у меня большую часть времени.

Сжимаю рукой шею, мои мышцы напрягаются от ее скорострельного допроса.

Она кивает, оглядывая меня с головы до ног, как животное в зоопарке.

— А теперь часть твоего времени отнимает моя сестра.

При этом замечании я хмурюсь.

Она наклоняется ближе.

— А ребенок отнимет еще больше.

Я киваю, и меня охватывает беспокойство.

— Хочешь дать мне какой-то совет?

— Да. — Она отстраняется и хлопает меня по плечу. — Не облажайся.

Дети изматывают. Не поймите меня неправильно, я всегда знал, что с ними много возни, и, наблюдая их в Балтиморе, видел, как родители разрывались между присмотром за здоровыми детьми и теми, кто был болен. Но тот факт, что все это время Леннон и Клэр не переставали говорить или двигаться, или ронять, или просить о чем-то, или проявлять эмоции, — это психически истощающая реальность.

И судя по тому, что мне рассказывали, с младенцами дела обстоят еще сложнее. Как мы с Линси справимся? Слава богу, она переехала ко мне, так мы сможем помогать друг другу, потому что мысль о том, чтобы пройти через все это в одиночку, кажется совершенно нереальной. И представить себе людей, с радостью желающих иметь более одного ребенка, кажется сбивающим с толку жизненным выбором.

Время близится к десяти, когда племянницы Линси, наконец, засыпают на диване за просмотром мультфильма. Я сижу на одном конце дивана, Линси — на другом. Обе девчушки растянулись на нас, и их тихое посапывание эхом разносится по комнате.

Странное ощущение — снова находиться так близко к детям.

Если быть честным с самим собой, никакой ненависти я не испытываю.

Леннон перекатывается на спину, во сне ее голова соскальзывает с моего плеча мне на колени, и она издает странный звук. Она так похожа на Линси. Легкая боль распространяется в груди, когда я впервые задаюсь вопросом, будет ли наш ребенок похож на нее. Может, у нас будут такие же вечера, как этот, когда мы втроем будем сидеть на диване.

Как я раньше не задумывался о таком?

Леннон что-то бормочет во сне, и Линси хихикает. Я поворачиваюсь и встречаюсь с карими глазами, искрящимися весельем в темноте гостиной, освещенной лишь экраном телевизора.

— Она что-то сказала о братьях Джонас?

Линси кивает, прикрывая рот ладонью, чтобы не засмеяться.

— Когда ты ходил за пиццей, девочки спорили о том, на кого из братьев Джонас ты больше всего похож.

— Почему?

Линси пожимает плечами.

— Наверное, потому, что ты им нравишься.

— Мне они тоже нравятся, — отвечаю я и убираю прядь светлых волос с лица Леннон. — Мне приходилось общаться с очень капризными детьми, эти определенно на них не похожи.

— Тогда будь осторожен, потому что, думаю, ты очень нравишься Леннон, — вставляет Линси, поджимая губы. — Она учится в средней школе и совершенно помешана на мальчиках. Она сказала, что ты, вне всякого сомнения, похож на самого горячего из братьев Джонас.

Я морщу нос.

— А кто из них самый горячий?

Она пожимает плечами.

— Понятия не имею... я слушаю кантри.

— Я в курсе, — отвечаю я с нежной улыбкой.

Линси наклоняет голову и смотрит на меня.

— Сегодня ты хорошо себя вел с девочками. Немного резковат, но без дерьмового ворчания, и, думаю, они хорошо тебя восприняли.

Я поджимаю губы и кривлюсь.

— Это, вроде как, мое обычное поведение.

— Я поняла это по нашей первой встрече в кафетерии. — Живот Линси сотрясается от тихого смеха, отчего Клэр прижимается к нему теснее. Линси устраивается поудобнее и вопросительно смотрит на меня. — Так вот каким ты был, когда работал с детьми в Балтиморе? — В ее глазах видна тревога, и она задерживает дыхание, ожидая моей реакции.

Я глубоко вздыхаю, жалея, что не могу избежать этого разговора. Учитывая, что сейчас на мне спит ребенок, вскакивать и убегать было бы очень драматично. И, возможно, если я немного поделюсь с Линси, она перестанет быть такой любопытной.

— Я был довольно резок со своими маленькими пациентами. Но только потому, что не считал, что с ними надо обращаться как с детьми. Они имели дело с тяжелыми, взрослыми проблемами и заслуживали, чтобы к ним относились как к взрослым. Мне это казалось правильным.

Поджав губы, Линси кивает и тихо слушает.

— И я никогда не покровительствовал им, — заявляю я, в мельчайших подробностях вспоминая стольких пациентов, и как часть персонала больницы сюсюкалась с ними. Это сводило меня с ума. — К тому времени, как эти дети попадали ко мне, они уже достаточно натерпелись, чтобы не нуждаться в телячьих нежностях и прочей чепухе.

Уголок губ Линси приподнимается в полуулыбке.

— Уверена, они любили тебя за это.

Леннон шевелится у меня на коленях, ее рука выскальзывает из-под пледа. Утром я заметил на ее предплечье шрам, но ничего не сказал.

— Почему у Леннон шрам от венозного катетера на плече? — спрашиваю я напряженным голосом.