Эмерсон Эггерих – Любовь и уважение. Как научиться понимать свою вторую половину и обрести гармонию в отношениях (страница 2)

Я сам родился в несчастной семье, оттого так близко к сердцу принимал каждую историю. Все мое детство родители то сходились, то расходились. Мои детские воспоминания – это сплошные крики, ссоры, угрозы и слезы. Очень часто я засыпал в слезах, и стыдно признаться, до одиннадцати лет я страдал ночным недержанием. Мои мучения прекратились в тринадцать лет, когда меня отправили в военное училище.

Оглядываясь назад, я понимаю, почему наша семья распалась. Моя мама была преподавателем акробатики, плавания и чечетки и хорошо зарабатывала. Ее доходы позволяли ей быть финансово независимой от папы. Из-за этого он чувствовал себя ненужным и никчемным, а мама никогда не упускала случая показать это. Все финансовые вопросы она решала не советуясь. Папа был уверен, что мама его ни во что не ставит, и отыгрывался на ней, всячески обижая и задевая. Их отношения были словно американские горки, но крутило на этих виражах еще и меня.

Я познакомился с христианством, когда был подростком, и это перевернуло мою жизнь. Закончив военное училище, я пошел в Уитон, так как считал, что Бог призывает меня к служению. Вскоре вся моя семья – мать, отец и сестра с мужем – приняла Христа в сердце. Атмосфера в нашей семьей сразу же изменилась, но шрамы прошлого все еще не давали покоя.

Сейчас я уже не обижаюсь на них. Сейчас я ясно вижу то, о чем догадывался в детстве: поведение моих родителей было обороной друг против друга. Жаль, что они не понимали, как можно прекратить эту бессмысленную войну.

В Уитоне я встретил Сару. Она была дружелюбной, заботливой и жизнерадостной девушкой – казалось, что она озаряет комнату, в которую входила. Саре тоже была знакома боль от развода родителей, но она не позволила ей управлять своей жизнью. Она была привлекательна не только внешне, но и внутренне, и я точно знал, что дома меня всегда будет ждать не только жена, но и настоящий друг.

Мы с Сарой обручились еще в колледже, но уже тогда нам удалось понять, как из-за пустяка разгораются семейные ссоры. На наше первое Рождество Сара сшила мне джинсовую куртку. Я поблагодарил ее за подарок, и вдруг она говорит: «Тебе не понравилось». Я был удивлен и попытался возразить, но Сара не сдавалась: «Нет, ты произнес это без энтузиазма. В моей семье мы всегда открыто и громко радуемся хорошему, особенно в Рождество».

Вот так мы выяснили, как по-разному мы смотрим на подарки. Сара привыкла к другой реакции и посему решила, что я жду не дождусь, как можно будет избавиться от куртки и отдать ее нуждающимся. Она была уверена, что я не оценил ее старания, а я чувствовал вину за то, что не смог сделать все как нужно.

Эта история с курткой – классический пример взаимных претензий пары друг к другу. Сара почувствовала себя нелюбимой, а я неуважаемым. Сара задумалась, люблю ли я ее так сильно, как она меня, а я, в свою очередь, засомневался, что меня принимают таким, какой я есть. Мы не сказали этого напрямую, но чувство взаимных претензий начало накапливаться в каждом из нас.

Мы поженились в 1973 году. Я тогда получал степень магистра психологии в аспирантуре Уитона. Оттуда мы отправились на служение в Айову, где мы на пару с одним пастором открыли центр семейных консультаций. Тогда я всерьез углубился в изучение мужской и женской психологии – видел, что проблемы, с которыми ко мне приходят клиенты, повторяются и в моей семье.

Например, у нас с Сарой абсолютно разная манера общения. Сара очень внимательная, и ей нравится общаться с людьми – она словно подзаряжается от них. Я же более скуп на слова и всегда все тщательно обдумываю. Общение в большой компании меня выматывает.

Как-то мы возвращались после домашней встречи с христианами, и Сара вдруг бурно разразилась эмоциями, которые, похоже, давно копила внутри.

– Ты был такой скучный сегодня! От твоего молчания людям становится не по себе, а когда ты наконец начинаешь говорить, то бываешь таким бестактным! Тебе не следовало говорить молодоженам такие вещи.

Обвинения застали меня врасплох, но я попытался защититься – я был внимателен к людям и их словам.

Ответ Сары прозвучал уже на пару тонов выше, и с каждой фразой становился все громче и громче, в какой-то момент она почти кричала: «Людям должно быть комфортно общаться с тобой. Ты должен помогать им, а не пугать! Нельзя замыкаться в себе».

Я замолчал, униженный ее словами и интонацией, но через несколько секунд ответил:

– Знаешь, твои слова, может, и правдивы, но не их интонация.

Мы до сих пор иногда вспоминаем друг другу эти слова – это был хороший урок для нашей семьи. Возможно, Сара верно оценила мою манеру общения, но слова и интонацию для этого она подобрала в корне неверные. Кстати, за это время Сара куда лучше меня поборола свой недостаток – совсем недавно она просила меня быть помягче с одним человеком. А я ведь служу уже тридцать лет!

Этот эпизод очень помог мне в дальнейшем. Я знал, что эта вспышка гнева вызвана любовью и стремлением помочь мне. И Сара очень хотела, чтобы я оценил эту ситуацию именно так. Но я воспринимал это как агрессию и невольно начинал обороняться. Подобные ситуации происходили раз за разом на протяжении многих лет. Она пыталась обратить мое внимание на важные вещи и непроизвольно повышала голос. Я пытался измениться, но нас все равно затягивало в эту воронку.

Через несколько лет я забыл поздравить ее с днем рождения. Сара всегда помнит все даты, но для меня они никогда не были чем-то примечательным. Она ни разу не забыла о моем дне рождения, потому что сильно любит меня. Я знаю, что перед собственным днем рождения она всегда думала о том, занимает ли она в моем сердце такое же место.

Не подумайте, что это мелочность. Это была попытка понять меня и мужчин в целом – она знала, что многие мужчины забывают важные даты, и ей было интересно проверить, так ли будет у нас. В качестве эксперимента она спрятала поздравительные открытки и вообще все, что могло бы мне напомнить о скором празднике. Я продолжал жить в неведении, а в день «Х» вообще встретился с другом. За ужином она спросила меня: «Вы отмечали с Роем мой день рождения?»

У меня не найдется слов, чтобы описать то, что я почувствовал в этот момент. Как будто вся кровь одномоментно прилила к лицу. Как я мог объяснить это?

Я мямлил и бормотал, но, естественно, не смог объяснить, почему так случилось. Для нее моя забывчивость была доказательством моего безразличия – Саре было очень больно. Но и мне было не по себе. Я абсолютно не прав, но в то же время я не делал этого специально. Я чувствовал ее осуждающий взгляд, я был унижен. Тогда я еще не знал, что всю эту гамму эмоций можно назвать «неуважением».

Шли годы. Я продолжал свою службу пастором и консультирование супружеских пар. По мере того, как мы все лучше узнавали друг друга, мы работали над нашими отношениями. Признаюсь, у нас было много невероятных совместных моментов. Но перебранки по-прежнему уродовали нашу семейную жизнь. Наши ссоры не были долгими, и после мы всегда искренне раскаивались и молили о прощении. Но куда все двигалось? Я должен был быть примером для пар, которых консультировал, а на деле что?

Жизнь – это то, что происходит с нами каждый день. Я думаю, что эта фраза отлично объясняет все причины. У каждого из нас были свои закостенелые привычки, которые раздражали другого. Например, я все время оставляю мокрые полотенца на кровати. Как минимум раз в месяц Сара выходила из себя по этому поводу и сердилась на меня. Или я иногда забываю о своих домашних обязанностях. В какой-то момент напряжение нарастало и назревал скандал – я оправдывал себя и обвинял во всем ее.

У Сары частенько першит в горле, и из-за этого она прокашливается – в начале нашей семейной жизни меня это очень раздражало. Как же это глупо! Мы молились о вечной жизни, а сержусь из-за вещей, которые не зависят ни от меня, ни от Сары. Иногда у меня нет настроения, а Сара просила меня славить Господа вместе с ней. Но я же не прошу ее об этом в подобные моменты! По правде, мне не всегда хочется славить Господа – по-вашему, это делает меня менее духовным?

Конфликты в семье искажают восприятие себя. Под бременем этих ссор мне казалось, что я никогда не смогу быть достаточно благочестивым, а Сара думала, что она не сможет стать хорошей женой и матерью. В этом мы ничем не отличались от других семейных пар – мы несли на себе все эти мелочи, из которых разгорался конфликт, и падали под их грузом.

Сара не очень любит путешествовать и учить, потому что это не ее талант. Но она всегда с готовностью ездит по стране ради нашего учения. Я не дружу с ремонтом и никогда не могу ничего толком починить.

Я делюсь всеми этими секретами, чтобы вы понимали, что мы с женой такие же люди, как и все. Мы не консультируем пары с высоты своего совершенства. Мы через многое вместе прошли и по-прежнему боремся за наши отношения – просто сейчас выиграть эту войну нам помогает «секрет».

Я более двадцати лет изучал Библию по тридцать часов в неделю, чтобы исполнять проповедническое служение. У меня есть диплом доктора в области супружеской психологии и степень магистра в области коммуникаций. У меня отличное образование, но когда я однажды в 1998 г. обнаружил истинный смысл одного из откровений Писания, это буквально перевернуло все мои прошлые представления. Я буквально воскликнул: «Слава Богу!» Мои личные догадки нашли подтверждение в Библии, а затем и в научных исследованиях. Я наконец разобрался, почему мои поступки ранят Сару, а слова моего папы обижали маму. И ровно наоборот: иногда я терял дар речи от поступков Сары, а папа – от маминых.