Эмбер Николь – Книга Азраила (страница 90)

– Ты не сможешь игнорировать меня вечно. Ешь.

Она выхватила у меня книгу, которую я только что взял, и сунула тарелку мне под нос. Настала моя очередь хмуриться. Тем не менее я взял вилку и съел небольшой кусочек. Не прекращая жевать, я пристально посмотрел на Дианну.

– Довольна?

Она улыбнулась и тоже принялась за еду.

– Скажи, почему ты не спишь? Снова кошмары?

Да. Кошмары о твоей смерти.

Я проглотил еще один кусочек, прежде чем ответить:

– Я не устал. Просто не хочу спать. Если то, что они говорят, правда, у нас осталось очень мало времени, чтобы опередить Кадена.

– И ожидание ответа от Камиллы как-то затянулось.

Я кивнул, радуясь возможности сменить тему.

– Так почему эта Камилла тебя так ненавидит? Очередной друг, который на самом деле не друг?

– Можно и так сказать.

Я снова почувствовал странный жар – такой же, как когда Дрейк к ней прикоснулся. Раньше я никогда этого не ощущал и не понимал, что это значит. Единственное, что знал наверняка, – мне это не нравится. Одно упоминание о том, что Дианна могла быть близка с кем-то, пробуждало во мне нечто дикое и порочное. Эти эмоции были мне незнакомы и чужды.

Она и раньше говорила, что ее отношения с Каденом не были моногамными, но, учитывая его страстное желание ее вернуть, я был удивлен, что он позволял ей вступать в близость с кем-то еще.

– Каден был не против?

У нее вырвался легкий смешок.

– Его не волновали мои отношения с Камиллой. На самом деле он собирался сделать ее одной из своих приближенных, но она начала проявлять ко мне слишком много внимания, и это ему не понравилось. Каден изгнал Камиллу, потому что я попросила ее не убивать. Вместо нее место получил Сантьяго. Я никогда не рассказывала ей о том, что сделала, но она подумала, что я ее предала и поспособствовала ее изгнанию. Думаю, в некотором смысле так оно и было. Я не разговаривала с ней целую вечность. Каден мне не позволял. Она ненавидит меня, потому что думает, что я не боролась за нее и решила остаться с Каденом. Наши отношения были приятными и веселыми, но я не любила ее, как и она меня. В любом случае я не жалею о своем решении. Я бы не стала рисковать Габби.

Ее слова напомнили мне о некоторых моментах из моей собственной жизни, и я в очередной раз подумал о том, как мы отличаемся, и в то же время – как много у нас общего. Истории о бывших любовниках, которые испытывают к тебе больше, чем ты к ним, были мне хорошо знакомы. Я знал, какие ужасные чувства это может вызвать.

– Но ведь, находясь со мной, ты ею рискуешь?

– С тобой все по-другому. – Она замолчала, словно спохватившись, и уставилась на свою вилку. – Ты – единственный, кого боится Каден.

– Ты никогда не рассказывала мне о том, как оказалась в руках Кадена. Только то, что ты отдала свою жизнь за жизнь сестры.

Выражение ее лица стало пустым, и я увидел, как ее глаза на мгновение потускнели. Затем она снова посмотрела на свою тарелку и пожала плечами.

– Это длинная история. Возможно, в другой раз.

Я кивнул, зная, что лучше на нее не давить. Всему свое время.

– Тебе нравятся блинчики?

Я кивнул, откусив еще один кусочек.

– Значит, это называется так? Они божественны. Думаю, что «блинчики», как ты их называешь, – моя слабость.

Она усмехнулась.

– Итак, у тебя есть слабость. Не бойся, твой секрет умрет вместе со мной. – Она подмигнула, прежде чем откусить еще один кусочек. – Будь благодарен, что Габби научила меня готовить, иначе все было бы куда хуже.

– Ты приготовила завтрак для всего поместья?

Мой вопрос в первую очередь касался вампира, который таскался за ней как ополоумевший пес.

Дианна покачала головой, слегка фыркнула и прикрыла рот рукой.

– Нет, только для нас. Ты меня переоцениваешь. Я не настолько хороша.

Она продолжала есть, совершенно не осознавая последствий своего ответа. На моих губах заиграла легкая улыбка, и я впервые за несколько недель почувствовал себя спокойно. С Дианной было так легко, а я сам лишил себя этой радости. Когда я был рядом с ней, казалось, что тяжесть миров спадала с моих плеч.

Тем не менее, как только Книга будет найдена, мне придется уйти – в глубине души я хорошо это знал. Слова Итана вновь пронеслись в моей голове, и я сдержал фразу, готовую сорваться с моего языка.

– Габби – хороший человек, – сказал я. – И смертные, и все иные создания излучают определенную энергетику – я полагаю, так выглядит их истинная сущность. Некоторые называют это душой, другие – аурой.

– Ты это видишь? – перебила она, ее глаза расширились от удивления. – Ты можешь видеть души людей?

Не знаю, было ли в моем ответе что-то плохое или я снова оговорился, но Дианна затихла и пристально смотрела на меня.

– Да. Иногда мне приходится особенно сконцентрироваться, но в большинстве случаев – да, вижу.

Дианна отложила вилку и облокотилась на стол, подперев подбородок рукой. Явно увлеченная этой новой информацией, она наклонилась ко мне:

– Какая душа у Габби?

– Желто-розовая, яркая и теплая, похожая на нее саму.

Я тоже отложил вилку и вытер рот салфеткой.

Она просияла.

– Да, это очень ей подходит. А что насчет моей души? Как я выгляжу?

– Почти так же.

Я не хотел рассказывать ей, как выглядела ее душа. Я не хотел, чтобы она почувствовала себя хуже. Да, ее цвета были яркими, но они представляли собой беспорядочную смесь красных, черных и желтых оттенков. Это был чистый хаос, напоминающий край самой вселенной.

– Здорово.

Она улыбнулась и положила в рот кусочек какого-то фрукта.

Я прочистил горло.

– Я слышал, как ты разговаривала с сестрой. Как она?

От моего вопроса ее глаза заблестели – как будто я был первым, кто этим поинтересовался. Я не упомянул то, о чем говорил Логан. Спим мы вместе или нет, никого не касается.

– У нее все прекрасно. Ей удалось устроиться на работу в медицинский отдел Гильдии. Все ее коллеги – Небожители. Так что она более чем счастлива. Спасибо, что спросил.

Дианна протянула руку и положила свою ладонь на мою. От ее прикосновения меня пронзила дрожь – я начал понимать, что во мне оживает то, что я считал давно мертвым. От этого ощущения волосы на моей руке встали дыбом – была ли это тревога или жажда чего-то большего?

Я высвободил свою руку из-под ее ладони и потянулся за вилкой. Тело Дианны напряглось, и она медленно убрала руку.

В комнате снова воцарилась тишина. Дианна не сделала ничего плохого, и я не хотел причинять ей боль. Я просто не мог привыкнуть к тому чувству, которое испытывал рядом с ней. Прикосновение Дианны зажгло пламя в моем сердце, и в какой-то момент я понял, что жажду в нем сгореть.

– Почему вы с Габби всегда повторяете одну и ту же фразу? – спросил я, не желая, чтобы наш разговор закончился на этой неловкой ноте.

Она наклонила голову и с недоумением посмотрела на меня.

– О чем это ты?

– В конце звонка ты всегда говоришь: «Помни, я люблю тебя». Боишься, что она забудет?

Она тихо хихикнула и сложила руки на столе.

– Нет. Это что-то вроде прощания. Мои родители говорили это каждый день перед тем, как куда-то уйти или уехать. Мы с Габби подхватили, и со временем это вошло в привычку. Учитывая, чем я занимаюсь сейчас, эти слова кажутся особенно важными. На тот случай, если однажды я все-таки не вернусь. Понимаю, что это звучит пессимистично.

– Ничего. Хорошо, что есть что-то, что принадлежит только вам двоим.

– Спасибо.

На ее лице снова появилась улыбка.