Эмбер Николь – Книга Азраила (страница 37)
– Ничего подобного. Хотя, возможно, ты и прав. Я скучаю по тем дням на Рашириме. Все наши праздники и посиделки, на которых мы болтали чепуху о богах. Они всегда были такими обеспокоенными, а мы не воспринимали это всерьез.
Ее глаза остекленели, и она разгладила складку на рукаве своего боевого костюма.
– Я скучаю по Кэмерону, хотя временами он страшно меня бесил, скучаю по тому, как Ксавье вечно его поправлял. Я скучаю по спорам с Имоджин и по сумасшедшим танцам, когда она оборачивалась вокруг тебя, как голодная змея.
– Ты ведь можешь их навестить.
Она пожала плечами.
– Знаю. Логан иногда с ними видится, а я не могу. Все изменилось после войны Богов. Боюсь, если я увижу их снова, то осознаю, что все счастливые моменты – просто часть прошлого. Теперь все совсем по-другому.
– Так и есть.
Между нами снова повисла тишина. Мы подъехали к концу горного хребта, и дорога постепенно расширялась. В поле зрения появились дома, магазины и смертные, идущие по своим делам. Затем мы свернули на шоссе.
– Она почти сбежала.
Неверра подпрыгнула, не ожидая, что я нарушу молчание.
– Что?
– Если бы я опоздал хотя бы на секунду, я бы ее не догнал. Я недостоин быть чьим-либо лидером, Неверра.
Ее взгляд смягчился.
– Лиам…
– Мы прыгнули выше головы. И тьма, и огонь подчиняются ее воле, что делает ее чрезвычайно опасной – даже смертельной. Хуже всего то, что она, кажется, еще не полностью раскрыла свой потенциал. Цепи с трудом ее сдерживают. Ты была тому свидетельницей. Она отказалась сказать мне, кто был с ней или кто ее создал, даже под пытками. Интуиция подсказывает мне, что мы видим только вершину этого айсберга.
Она кивнула и задумчиво произнесла:
– Мы проверили биографические данные, но на имя Дианны Мартинес нет никакой информации. Ни записей, ни документов, ничего. С точки зрения закона ее просто не существует. Вероятно, это означает, что ее покрывает кто-то очень властный.
– А реликвия, которую они ищут?
Она потянулась, почесав бровь.
– Они забрали папки, несколько свитков и древних книг, но в них нет ничего важного. Это тексты, описывающие историю Раширима, ничего больше.
Я наклонился вперед, глядя перед собой.
– Вы все должны осознать, насколько серьезна эта ситуация. Сейчас мы имеем дело не с обычными Иг’Моррутенами, и мы к этому не готовы. Это не твари из легенд. Если они могут перемещаться по своей воле, как она, значит, они эволюционировали, и у нас большие проблемы. Они убили одного из Лиги, сознательно и добровольно напали на наших людей, а значит, мы движемся к новой войне.
Она сглотнула, на ее лице отразился страх.
– Как ты поступишь, если она не захочет говорить? Используешь клинок Забвения?
Забвение было еще одной темой, которую мы редко обсуждали. Я рассеянно коснулся серебряного кольца с черным контуром, надетого на мой безымянный палец. Это было оружие, которое я создал, взойдя на трон. Только Лига и мой отец знали о нем и до последнего держали это в секрете от других богов. Это был обсидиановый клинок из самых темных глубин наших легенд.
Я создал его из ненависти, опустошения и горя – эмоций, которые бог никогда не должен испытывать. Клинок делал то, что не могло сделать ни одно другое оружие или живое существо: он приносил необратимую смерть без загробной жизни. Способность создавать и владеть таким оружием делала меня непобедимо опасным и заставляла трепетать других богов. На этом строилась моя репутация – в других королевствах мое имя произносили шепотом, содрогаясь от ужаса. Создание клинка было одним из моих самых больших сожалений, но я знал, что готов взять на себя это бремя, если дело дойдет до спасения мира.
– Если понадобится.
16. Дианна
Первым, что я услышала после пробуждения, был треск огня. Затем по всему моему телу разлилось обжигающее тепло – я почувствовала, как горячая жидкость обволакивает мое горло. Это было невероятно приятно, но жидкость полилась слишком быстро, и я вскочила, пытаясь откашляться. Мой бок пронзила острая боль, и я тут же пожалела о таком резком движении. Распахнув глаза, я увидела Тобиаса, который небрежно отбросил в сторону наполовину опустошенный труп.
– Тобиас?
Мне понадобилось время, чтобы осознать, где я нахожусь и что со мной происходит. Я чувствовала, что теряю рассудок. Он посмотрел на меня с откровенным презрением, протянул руку и выдернул из моего бока острый кусок металла. Я закричала, из раны хлынул багровый теплый поток. Да, я определенно проснулась.
– Ты слишком затянула с голодовкой. От тебя почти ничего не осталось.
Я посмотрела на рану на боку, наблюдая, как она затягивается, оставляя после себя только рваную дыру в грязной майке. Я откинула голову назад, мой голос был наполнен усталостью.
– Не знала, что тебе не все равно.
– О, поверь, мне абсолютно наплевать, но Каден расстроится, если потеряет своего любимого питомца.
Я приложила руку ко лбу и нырнула в чужие воспоминания. Это был не один Небожитель и даже не два. Скольких людей Тобиас мне скормил? Неужели я так далеко зашла? Через несколько минут мелькающие звуки и картинки исчезли. Я потратила годы, чтобы научиться вырывать из своего сознания неприятные воспоминания, которые копились во мне на протяжении веков.
Сделав нескольких глубоких вдохов, я опустила руку и огляделась. Мы с Тобиасом все еще были рядом с перевернутым грузовиком. Задней двери не было, и я понятия не имела, что случилось с Логаном. С трудом поднявшись, я увидела две другие машины, лежащие неподалеку, – искореженный металл торчал во все стороны, словно на автомобили упал метеорит. Деревья вдоль дороги были охвачены огнем, ветки трещали, ломались и падали на землю. Я увидела, что Тобиас встает, и, поморщившись, последовала его примеру. Несмотря на то, что он меня накормил, боль в моем теле оставалась такой же изнурительной.
– Ты еще не пришла в себя? Что он с тобой сделал?
Я знала, что он спрашивает не потому, что беспокоится, а потому, что боится такой же участи для него с Алистером.
Я отмахнулась от его слов и огляделась.
– Я бы давно оправилась, если бы не эти проклятые наручники. Они вытягивают из меня все силы.
Он наклонил голову, его красные глаза светились тем же пламенем, что полыхало вокруг нас.
– Очень хорошо.
Он схватил меня за руку и потащил за собой, пробираясь сквозь обломки. Я зашипела от боли, мой живот нестерпимо пульсировал. Несмотря на оковы на моих лодыжках и запястьях, я изо всех сил старалась не отставать. Дорога потрескалась и почернела, словно что-то или кто-то упал на нее прямо с неба. Я могла с легкостью представить, что здесь произошло. Тобиас пришел не один. С ним был Алистер.
Я не думала, что они за мной придут. Я бы солгала, если бы сказала, что где-то в глубине души не испытывала облегчения, оказавшись на свободе, но я бы предпочла не находиться в перевернувшемся автомобиле. Гул в ушах утих настолько, что я могла слышать булькающие крики и хруст. Затем я разглядела темную фигуру, медленными хищными шагами приближающуюся к одной из разбитых машин. Алистер.
Он небрежно покручивал в руке увеличенную версию одного из Неприкаянных клинков, и я услышала его голос:
– Знаешь, я так рад, что мой маленький трюк сработал. Я настоятельно рекомендовал кое-кому из ваших, что Дианну должен сопровождать всего один из Лиги, и эта информация дошла до нужных ушей. Я решил, что мы с Тобиасом можем забрать одного из вас. Конечно, потребовались небольшие усилия, но я рад, что нам удалось разделить стадо. Если ты понимаешь, о чем я.
Алистер смотрел вниз – одна из разбитых машин блокировала мне обзор, и я не видела, с кем он говорит. Несмотря на мой нарушенный слух, я различила отчетливый
Алистер отдернул руку и еще несколько раз вонзил кинжал в Логана. Его глаза налились кровью, а улыбка становилась ярче с каждым новым хрипом.
– Не убивай его, тупица, – сказал Тобиас, когда мы подошли к изувеченному автомобилю.
Алистер поднял руку, готовясь нанести Логану очередной удар. Неприкаянный клинок был длиннее обычного и состоял из двух соединенных лезвий. Оружие было залито кровью Логана, включая почерневшую резную костяную рукоять. Кровь запачкала руки, ладони и лицо Алистера. Он стряхнул ее с клинка и сделал шаг назад, его глаза блестели жаждой насилия.
Логан лежал, прислонившись к одному из повалившихся грузовиков. Он держался за бок, пытаясь остановить кровь, струящуюся между его пальцами. Твою мать, Алистер и правда его изувечил. На его лице был глубокий порез, по щекам стекала кровь, а один глаз был полностью закрыт. Защитный жилет был сорван, обнажая окровавленную рубашку. Его тело было изрешечено ножевыми ранениями и глубокими порезами. Его глаза и татуировки светились голубоватым сиянием, которое я так ненавидела, но с каждым вздохом этот свет тускнел. Еще пять минут, и он будет мертв, как и Зекиэль.
– Развлекаешься? – спросила я, глядя на Алистера.
– Дианна, ты ужасно выглядишь, – тут же ответил он, игнорируя мой вопрос.
– Да что ты? Вероятно, это связано с неделями пыток и с тем, что вы, идиоты, перевернули машину, пока я была внутри!