Эльза Ярс – Сколько стоит любовь? (страница 11)

Она говорила, словно зачитывала выписку из судебного слушания: сухо, чётко, безэмоционально. А я умирал внутри, так как понимал насколько ей, на самом деле, больно. Возможно, она находится на пике своего горя.

Я сложил, что называется два и два, и вынес для наших отношений безапелляционный вердикт: я нужен Рите, чтобы пережить развод! Мимолётное увлечение красивым молодым телом (я справедливо оцениваю свою внешность), чтобы избавиться от чувства одиночества, брошенности. Блин! Опять из мня полез психолог. «Так, стопэ, Роман! Сиди и слушай. А выводы потом делать будешь, когда эмоции схлынут» — самовнушение помогло вздохнуть побольше кислорода и немного расслабиться.

— Вы давно обсуждали возможность развода? — мне необходимо разобраться во всём и понять, что она может ко мне ещё испытывать. Не обманываюсь ли я, выдавая желаемое за действительность.

Рита отрицательно помотала головой. Её взгляд стал задумчив, спина по-прежнему неестественно прямая, напряженная. И смотрела она мимо меня, словно заглядывала в прошлое. Женщина глубоко вздохнула, словно собираясь с силами, и еле слышно произнесла:

— Он меня не хотел. У нас три года не было секса.

— И э-э-э… — не понял я суть проблемы. — А причины? Ну, там любовница, большая запара на работе или ещё что-то.

— Нет. — всё так же меланхолично отвечала Рита. — У него никого не было. И работал он в обычном режиме. Просто он не хотел секса. Мне кажется, совсем не хотел, а не только со мной.

Тут подошёл уже упомянутый ранее официант и принёс наш заказ: рыба на пару с овощами, черный чай с бергамотом и чизкейк для Риты, паста болоньезе, пирожное Брауни и черный кофе для меня. Наш диалог прервался естественным образом и мы принялись насыщать свои телесные оболочки. От насыщения своего эмоционального фона — исповедью Риты, меня ещё колбасило. Умом я понимал, что ничего ужасного и неожиданного нет в том, что она разводится. Таких ситуаций полно, наверное, каждый третий житель этого города! Но я уже влип в эту женщину, словно муха в …мёд! Да, мёд — подходящее слово. И отдирать меня от неё придется с мясом, точнее с оторванными крыльями.

Во время поглощения вкусного ужина, мы немного поговорили на отвлеченные темы. Я так увлекся, что поперхнулся кофе и он чуть не вылился у меня изо рта. Ужасно неловкое зрелище, но этот момент разрядил напряженную атмосферу между нами. Рита активно помогала мне: участливо постукивала по спине, видимо, чтобы я окончательно подавился напитком. Делать это правильно она не умела совершенно. Когда я указал ей на неспособность как следует вдарить между лопатками, она рассмеялась и спряталась лицом в ладонях.

Я отвёл одну руку от её лица и погладил миниатюрные нежные пальчики с нежным розовым маникюром. Затем, то же самое проделал с другой рукой. Рита сидела, молча наблюдая за моими действиями. Это было так здорово! Касаться её нежной кожи, чувствовать своими ладонями участившийся пульс, пробивающийся на поверхность, маленькой синей жилкой на сгибе кисти. Я смотрел на Риту и видел легкий румянец на щеках, а в её глазах желание. Грудь женщины, которая в такт с дыханием призывно поднималась и опускалась, манила к себе.

— Ты расскажешь мне? — спросила Рита, выныривая из чарующего дурмана, а заодно и меня вытягивая из него.

— Пройдемся? Я всё тебе расскажу, только пойдём на свежий воздух.

Рита кивнула, соглашаясь. Я оплатил счёт и мы двинулись вдоль парка, нарядно сверкающего вечерней подсветкой.

19. Рита

Воздух на улице был прохладный, что неудивительно — весна дама переменчивая и её «настроение» может меняться так же часто, как у женщины. Мы с Ромой шли по асфальтированной дорожке вдоль красивого парка с аллеями, украшенными ночными фонарями. Шум города стих, мягкий свет и шелест листьев создавал романтичную и умиротворяющую атмосферу. Немногочисленные гуляющие прохожие и влюбленные парочки составляли нам компанию.

Роман немного помолчал, видимо собираясь с мыслями. Я его не торопила.

— Ты помнишь, я тебе говорил, что мои родители погибли? — я кивнула, а он продолжил. — Это было два года назад. И столько же лет я работаю в эскорте.

Я непонимающе нахмурилась. А при чём тут это? Это что, психологическая травма так повлияла? Или у его родителей были большие долги, которые ему необходимо выплатить, а более быстрого заработка он не нашёл? Как всегда, он всё понял по моему лицу. Впрочем, ничего удивительного — и бывший муж и Света часто говорили, что у меня «говорящее» лицо. Он чуть иронично хмыкнул и обняв меня за плечо, притянул к себе.

— У меня есть младшая сестра, Рит, ей сейчас двадцать лет, — продолжил Рома странно взволнованным голосом. — в тот день она была с ними, с родителями… — и он тяжело вздохнул.

Мы шли молча какое-то время, смотря прямо перед собой. В моей голове хаотично крутились мысли, и я никак не могла выстроить логическую цепочку происшествий. Она же жива, что тогда не так? Меж тем Рома продолжил:

— В тот день она стала инвалидом. — припечатал меня к месту Рома. Я стояла как вкопанная, мгновенно осознавая весь ужас, свалившийся на молодого мужчину, кем собственно и был Рома. Смерть родителей, инвалидность родной сестры — молодой девушки у которой была впереди целая жизнь! Я развернулась к Роме и взяла его за руку, молчаливо поддерживая и побуждая продолжить. И он рассказал, как метался первые дни между моргом, похоронным бюро и палатой интенсивной терапии в больнице. К сестре его конечно же не пускали, но он ужасно боялся, что если не будет приходить к ней она почувствует это и тоже его покинет. Травма позвоночника, множественные переломы и повреждения внутренних органов. Она чудом осталась жива!

Рома говорил, судорожно вздыхая и прерываясь, словно заново переживая все те страшные эмоции двухлетней давности. Мы медленно шли дальше, а он, по-прежнему, сжимал мою руку. Он всё рассказывал и рассказывал. Как организовывал похороны, как собирал кучу документов, как по ночам штудировал интернет и читал информацию о подобных травмах. Уже после того, как врачи стабилизировали состояние Марины, так зовут его сестру, главный хирург пригласил его в свой кабинет и сообщил о неутешительных последствиях аварии: без операции и соответствующей реабилитации Марина может навсегда остаться в инвалидном кресле. Мало того, что эту операцию делают только в двух специализированных клиниках России, причём одна принадлежит военному ведомству и с улицы туда не попасть, так и стоит она заоблачных для Романа денег.

Он изливал мне душу, свои страхи и сомнения. А я удивлялась его мужеству и восхищалась самоотверженностью. В один момент, я пришла к мысли, что до меня Роман ни с кем так откровенно не говорил о своих проблемах. Возможно эта исповедь, крик души когда-то отчаявшегося человека, нужна ему намного больше, чем он предполагал. Больше, чем объяснение перед понравившейся женщиной в мотивации выбора не самой приличной работы. Она нужна ему, чтобы вылить в окружающее пространство копившиеся месяцами, даже годами, негатив, боль от потери и безмерную усталость.

— Так я и оказался в том агентстве, — подытожил свой монолог Роман, — сейчас у Марины всё стабильно. Мы почти собрали денег на операцию, плюс знакомые и друзья немного скинулись. Для оплаты реабилитации решили продать родительскую дачу в пригороде — я уже нашёл покупателей. Её очередь на операцию подойдет через месяц. В реабилитационном центре, который сотрудничает с той клиникой, тоже есть предварительная договоренность.

— Как называется Центр?

— «Титан», — хмыкнул Рома, — когда спросил почему такое странное название, мне ответили…

— Что нужны титанические нервы, сила воли и работа мышц, чтобы вернуться к полноценной жизни, — перебила я опешившего от моих познаний мужчину, а потом добавила, окончательно его поразив, — А иногда приходиться вживлять титан внутрь, делая наших пациентов модернизированной версией человечества.

— Откуда ты знаешь? — спросил, весело улыбаясь, Рома, преграждая мне путь и беря меня за вторую руку, — Ты, что была их пациентом? — уже с беспокойством настойчиво вопрошал Рома.

— Нет. Паша… Мой бывший муж дружит с главным врачом этого центра. Именно он придумал этот слоган. Дима часто бывал у нас в гостях и я неоднократно слышала это.

— Дима это Дмитрий Валентинович Карельский?!

— Ну да, — смущенно пожала я плечами, не понимая удивления и возбуждения, появившееся в голосе Ромы при упоминания имени друга нашей семьи. Блин, уже бывшей семьи.

— Ну, да! Всего лишь Дима. Да он светила нейрохирургии! Я был так счастлив, прорвавшись к нему на консультацию. И не смейся, — добавил он мне, наигранно сурово сведя брови, а подрагивающие уголки губ выдавали его весёлость. — я с боем прорывался к нему на приём! Ты бы видела, какая там большая и грозная тётка сидит на ресепшен, — он изобразил необъятный размер женщины своими длинными руками с красивыми кистями рук… Ммм… Что-то я отвлеклась. — Видимо специально такого цербера для охраны посадили, — недовольно сокрушался Рома, — ни одной молоденькой, тонкокостной нимфы, даже воспользоваться своим тайным оружием не получилось. — надув по детски губы, голосом обиженного ребёнка произнёс Рома.

Я уже не могла удержаться и смеялась в голос над его комичным представлением. Кое-как смогла проговорить: «И каким же?». «Своей очаровательной улыбкой!» — на полном серьезе заявил мне этот обольститель, и я поняла, что он абсолютно прав. Его искренняя, заразительная улыбка — это оружие массового поражения всего женского населения страны. Нет, планеты! Причём, прямой наводкой — в самое сердце.