Эльза Кексель – Сольвейг и заклятие Змеёвых гор (страница 13)
– Я не готова… – честно призналась помощница, аккуратно подбирая слова. – Не готова ответить на этот вопрос.
И после очередной паузы, продолжила:
– Могу сказать одно: пока у меня есть хоть один, пусть самый крошечный, шанс вернуться домой, я останусь такой, какая я есть. А я очень надеюсь, что он есть, этот шанс! И искренне верю, что ты мне в этом поможешь! И еще надеюсь, что ты не используешь мое доверие во зло.
Оля умоляюще сложила руки на груди.
– А тебе, Чернава, обещаю, что все это время, пока я нахожусь у тебя, я буду твоей верной и преданной помощницей, ученицей и служанкой.
– Хорошо, – кратко ответила колдунья, метнув из-под ресниц сапфирным взглядом.
Не было понятно, разочарована она или нет.
– Ступай спать, – велела ведунья спокойным, ровным голосом. – Завтра опять затемно разбужу.
Этому приказу студентка обрадовалась, на сей раз в лес она отправится без боязни. После разговора с Чернавой гостья почувствовала легкость и находилась в приподнятом настроении, поскольку многие сомнения разрешены.
Но нет! Сегодня попаданка обо всем этом думать больше не желала. И не будет! И ни о чем печалиться совсем не хотелось, сейчас ей не до грустных мыслей. Более того, влюбленная душа уже заранее невольно трепетала от радости, ведь, возможно, она увидит Асвальда! Ура!
Глава 7
«Интересно, где сейчас ходит этот скандинавский бог? – размечталась Ольга о предмете своих грез. – Нет ли его где-нибудь тут, поблизости? Возможно, мой новый лесной знакомый будет искать меня на том же месте, где мы и повстречались».
А еще красавице очень хотелось, чтобы этот юноша увидел, как она сегодня очаровательна в новом платье, подаренном Чернавой. И в мыслях кокетка представляла себе, как предстанет перед этим симпатягой уже не в дурацких шортах, а такая нарядная, женственная. «Моему шведу», как она его прозвала, явно должно понравиться.
В общем, влюбленное сердце при одной мысли об этом едва знакомом парне снова запрыгало как маленький детский мячик. Но теперь студентка не стала возмущаться, мол, что за напасть. А просто улыбнулась, и от этого стало так хорошо и тепло на душе, как бывало раньше, когда мама обнимала в детстве.
Чернава сегодня опять велела собирать ту же самую траву. Но придя на знакомую поляну и присев под деревом, Оля, при взгляде на свои руки, обнаружила неприятный сюрприз. Ладони стали красные, жесткие и даже с мозолями. Это были последствия вчерашнего сбора камыша. Впрочем, и другая работа по хозяйству мягкости и белизны рукам не добавляла.
Знахаркина помощница пришла в ужас, глядя, во что начинают превращаться ее музыкальные пальцы, ладони и кисти. И испугалась: «О, боже! Как же я буду теперь играть такими руками?» Но потом вспомнила, где она и в какой глухой век ее занесло то ли судьбой, то ли чьей-то злой волей.
«Эх! Да ты вспомни, где сейчас находишься! Вот где ты, а где пианино?» – задумалась музыкантша. «Да-а-а… Я есть. Я существую. И я – пианистка, умею играть. Но при этом самого пианино нет даже в проекте, оно еще не изобретено в этом мире. Парадокс! Вот уж поистине, я попала, так попала!» – вздохнула она.
«Ну, ладно, играть теперь не на чем и негде. Но петь-то мне никто не запрещает. Значит, буду петь!» – и студентка принялась тихонько выводить мелодию Грига, свою любимую «Песнь Сольвейг», негромко, без слов.
Так, под музыку, трудолюбивая сборщица довольно шустро собрала целую корзину травы. Однако долгожданный незнакомец за это время так и не появился. «Жаль, очень жаль», – вздохнула Оля. И даже немного взгрустнула.
Хотя понимала, что это довольно глупо – грустить из-за человека, которого видела один-единственный раз в жизни и всего-то несколько минут. Он уж наверняка и думать-то про нее забыл, а она, глупышка, сидит и чего-то ждет.
И ученица травницы запела:
«Зима пройдет и весна промелькнет, и весна промелькнет;
Увянут все цветы, снегом их занесет,
Снегом их занесет…»
***
«Эй, э-э-эй!» – вдруг где-то вдали будто бы раздался чей-то крик, словно кто-то услышал пение. Студентка прислушалась. Тихо. Наверное, показалось. Она продолжила петь. «Эй! О-оль-га-а!» – снова послышалось вдалеке.
«Меня кто-то зовет? – знахаркина помощница прервала работу. – Неужели это он меня нашел?!» «Ольга, я здесь! Я уже иду!» – теперь голос уже явно было слышно. «Нет, значит, не показалось. Это его голос! Он и впрямь меня ищет и ждет!» – обрадовалась попаданка.
Она еще не была уверена в чувствах, но сердце уже готово было выпрыгнуть из груди и нестись, не разбирая дороги, по бурелому и кустам. Навстречу… «Навстречу кому?» – вдруг резко остановила сама себя студентка.
И тут она неимоверным усилием попыталась собрать в кучу остатки благоразумия. Пока они совсем не покинули ее. «Кто тебе этот человек? Ну, вот кто? Никто! – устроила Оля сама себе строгий разнос. – Так что, дорогая, будь любезна, веди себя прилично!»
И надо же, ей это удалось! Во всяком случае, пока. И по мере того, как крик приближался, ученица травницы становилась все спокойнее и спокойнее. По крайней мере, внешне. Но и то уже хорошо. А что творилось в тот момент в девичьей душе, какие бури бушевали, это уже не важно. Главное, что со стороны никому не видно.
Наверное, какая-то из Олиных прабабок взыграла в генах и показала свой дворянский гонор, упирая на манеры и на то, что приличной барышне так себя вести с молодыми людьми – это дурной тон.
И в итоге, когда на полянке появился мужской силуэт (а это и был Асвальд), девушка излучала само равнодушие и холодность. Словом, Снежная королева, ни больше, ни меньше!
– Ольга, вот я тебя и нашел, как и обещал! – радостно закричал богатырь.
И вот он снова предстал на поляне во всей своей красе: высоченный, светловолосый, статный, стройный, косая сажень в плечах. И все та же умопомрачительная улыбка. В общем, тот самый типаж, по которому многие Олины современницы из XXI века сходили бы с ума и падали бы штабелями ему прямо под ноги.
– Здравствуй, Асвальд! – как можно более сдержанно ответила знахаркина гостья.
– Как я рад, что разыскал тебя!
Парень снова просиял. Он приблизился и слегка коснулся ее руки. Попаданка внутренне задрожала, но вида, естественно, не подала.
– Какое счастье, что я тебя нашел! – юноша никак не мог унять свой восторг. Витязь со всей своей прямотой не считал нужным скрывать свои чувства: что у него было на душе, то и сразу выдавал миру.
– Счастье? Правда? А почему для тебя это счастье?
– Честно тебе говорю, счастье! Клянусь, я никогда и никому так не радовался!
Едва студентка вновь услышала этот неподражаемый голос, как начала сходить с ума и терять голову. И лишь успела подумать: «Кажется, я пропала!» Чудный бархатный баритон этого чужестранца, как и в прошлый раз, начал окутывать Олю в мягкий плед, который постепенно грозил превратиться в мягкий плен. В него легко угодить, но выбраться почти не возможно.
Юноша порылся в боковом кармане и что-то достал оттуда и, сияя, протянул своей новой знакомой какой-то маленький сверток:
– Вот держи, Ольга. Это я приберег для тебя
– Что это? – спросила она, с любопытством разворачивая презент, завернутый в чистую холщевую тряпочку.
– Попробуй! Это очень вкусно! Это сладость из дальних-дальних стран.
– Похоже, что это халва, – определила знахаркина гостья по виду и по яркому аромату.
– Как ты сказала? Халва? Не знаю. Я названия не запомнил. Но, наверное, ты права. Знаю только, что эту сладость долго везли на корабле издалека, и она у нас – большая диковинка, – сказал парень.
Попаданка откусила кусочек, потом еще один. Халва оказалась божественно вкусной. Она так нежно таяла во рту. Настоящая восточная сладость! Совсем не то, что сейчас продают в сетевых магазинах под таким названием.
– Ну что, Ольга? Ведь, правда, вкусно?
– Очень! – призналась студентка, облизывая пальцы.
Было так вкусно! Но вместе с халвой таяла и ее внешняя холодность.
– Я же говорил, что тебе это обязательно понравится, – «швед» радовался, как ребенок.
– Возьми себе тоже кусочек. Угощайся! – ученица травницы протянула ему лакомство на ладони.
Асвальд наклонился и взял сладость осторожно, губами. И при этом слегка коснулся руки. Едва-едва. Очень нежно. Своими мягкими губами. Красавица тут же почувствовала, как покраснели ее щеки. Они просто горели! А саму Олю пронзила дрожь с ног до головы. Словно электрический ток. Что за наваждение?!
Лицо парня тоже слегка покрылось румянцем. Это выглядело забавно – не часто увидишь смущенного богатыря с пылающими как у девушки щеками. Следовало как-то немного разрядить атмосферу, а не то была опасность потерять голову. Как же избежать этого?
Глава 8
Надо срочно заговорить о чем-то постороннем, незначительном, о какой-нибудь ерунде. И тут студентка удачно вспомнила о том, что ее имя имеет скандинавские корни и изначально звучало как Хельга. Раз имя Асвальд тоже явно какое-то северное, значит, он должен сразу узнать имя Хельга. И попаданка завела такой разговор:
– Если хочешь – называй меня Хельгой. Мне кажется, тебе знакомо такое имя.
– Вот точно! Это по-нашему! Какой же я, глупый, что сам не догадался! – воскликнул юноша и немного пришел в себя после смущения. – Конечно, на самом деле ты – Хельга! Это – прекрасное имя, и оно тебе очень подходит! Теперь я так и буду тебя называть.