Эльза Кексель – Пищеблок 3. Пробуждение (страница 3)
– Да вот, на работу хотел устроиться, – ответил тот, поворачиваясь к собеседнику. Им оказался пожилой мужчина.
– И кем же ты хотел у нас работать?
– Мне бы желательно сторожем.
– А чего так? Вот посмотри, рабочие требуются.
– У сторожей график – сутки через трое, мне это отлично подходит. И, главное, ночные смены! Ведь днем я параллельно учиться буду, – пояснил Корзухин.
– Вон оно что! Учеба – это хорошо, – одобрительно кивнул незнакомец.
– Хорошо-то хорошо, только вот нет тут у вас свободного места.
– Нет. Но ты не расстраивайся. Это только пока. Тебе, парень, повезло, что я на тебя наткнулся. Ведь я – тоже сторож. Меня дядей Васей кличут. И знаешь что? Ты приходи через неделю. Один из наших сторожей собирается уходить в отпуск, и он напишет заявление с последующим увольнением. Об этом пока никто не знает, кроме меня.
– Правда? – обрадовался Игорь.
– Правда, правда, – усмехнувшись, подтвердил дядя Вася. – Так что если действительно есть желание работать, приходи заранее. Ты мне, малый, понравился. Учиться хочешь, значит, путевый. А не то что шалопай какой-нибудь или пьяница!
***
Вскоре Корзухин, благодаря поддержке дяди Васи, приступил к работе. На смену новоиспеченный сторож уходил с бидончиком. В нем носил свой обед и ужин. А назад рано утром возвращался с тем же бидончиком, но уже наполненным свежей коровьей кровью.
Валерка с Ритой напивались вдоволь. Кровь с мясокомбината, конечно, не настолько идеально подходила, как человеческая, но позволяла хорошо утолить голод.
Жизнь двух вампиров, благодаря придуманному Игорем пищеблоку, наладилась. И теперь можно было спокойно продолжать, как и раньше, жить и учиться в школе.
Особенно хорошо теперь себя чувствовала Рита. Ведь с тех пор, как Валерка ее укусил во время битвы со стратилатом и она стала вампиром, ее болезнь отступила.
Избавившись от лейкемии таким странным способом, эта девушка снова обрела радость жизни и вдруг начала оказывать Лагунову знаки внимания, явно старалась ему понравиться.
Однажды бабушка сшила внучке модные брюки-«бананы» канареечного желтого цвета, и Рита тут же похвасталась другу:
– Валер, как тебе мой новый прикид?
– Крутые штаны, – оценил тот. – Где такие достала?
– Бабушка сшила по выкройке из журнала «Бурда», у нее золотые руки. Скажи же, что эти «бананы» не отличить от импортных?
– Клёвый прикид, ничего не скажешь.
– Если хочешь, бабушка и тебе может сшить такие «бананы», не надо будет покупать у спекулянтов.
– Даже не знаю… – засомневался Лагунов. – Я как-то за модой не очень гонюсь, я ведь не девчонка.
– Валер, а давай сегодня вечером в кино сходим? – вдруг предложила Рита, резко сменив тему.
– Что-то не хочется. Извини, – отказался тот. – Да и времени свободного сейчас совсем нет. Мне же еще в библиотеку надо успеть, мне там как раз заказ должны выдать из отдела редких книг.
Подруга в ответ недовольно надула губы, накрашенные модной перламутровой помадой. А ведь она так старалась! На голове соорудила пышный ассиметричный хвост, руки украсила яркими пластмассовыми браслетами. Глаза густо подвела угольно-черным карандашом. Получилось довольно смело, но Рите шло.
Но Валерка этих стараний не оценил. Он теперь жил как на автопилоте, ничего и никого вокруг себя не замечал и с головой ушел в учебу. Рите осталось довольствоваться тем, что ее модный образ очень понравился Веронике.
– Рит, мне тоже хочется! – призналась та. – Попроси, пожалуйста, бабушку, чтобы она и мне сшила что-нибудь по моему эскизу. Например, комбинезон. Мне сейчас так хочется комбинезон с «бананами»!
– Так у тебя и без того всяких импортных шмоток полно! – удивилась Рита.
– Так я почти все оставила в квартире у Плоткина, – вздохнула Ника. – Но я ни о чем не жалею! И теперь уж моей ноги там не будет!
Вероника только что переехала к Корзухину, и влюбленный Игорь был на седьмом небе от счастья и мечтал, что это навсегда.
– Сама понимаешь, – продолжила та, – ведь это Плоткин раньше меня одевал с головы до ног в дефицитный импорт. Уж что-что, но тратился этот гад на меня с удовольствием, денег не жалел. А теперь, после развода, купить у спекулянтов что-то новое и модное за бешеные деньги мне будет уже не по карману.
– Пойдем прямо сейчас! – предложила Рита и отвела Нику к бабушке.
***
Так незаметно прошло почти два года. Вампиры по-прежнему пили кровь с мясокомбината и, благодаря этому, никто не замечал в этих двух подростках ничего необычного.
Валерка и Рита без особых приключений окончили девятый класс, а теперь и десятый близился к завершению. И так удалось продержаться целых два года, до окончания школы. Совсем скоро предстояли выпускные экзамены.
Валерка делал особенно большие успехи и стал круглым отличником, отдался учебе со всей страстью, особенно налегал на историю, а еще изучил море дополнительной литературы о средних веках.
Главной целью Лагунова стали попытки разыскать хоть какие-то свидетельства того, что вампиру удалось снова стать человеком. Были и такие в истории или это миф?
Но в Куйбышеве возможности разыскать такие свидетельства были сильно ограничены, и стратилат Лагунов вдруг впал в мрачную отрешенность.
Целых два года вампир держался, не столько благодаря пищеблоку-мясокомбинату, сколько благодаря обещанию, данному Анастасийке. Но прямо перед выпускными экзаменами сломался, охваченный какой-то невообразимой тоской.
Глава 4
Валерка сидел дома на диване и бессмысленно смотрел на сервант, в котором поблескивала мамина гордость – ее любимый немецкий сервиз «Мадонна», привезенный друзьями из ГДР.
Родители так и не разжились югославской стенкой, хотя и была возможность встать на очередь на ее покупку. Вместо этого мама с папой долго копили деньги и, наконец, представился случай купить с рук почти новенькую «Ладу», экспортный вариант, благородного темно-зеленого цвета. Машину приобрели, чтобы как можно чаще выезжать на природу, а также путешествовать по стране. Главной мечтой было отправиться всей семьей на «Жигуленке» в Крым.
А еще родители предпочитали тратить деньги на книги, охотились за подписными изданиями и, благодаря их стараниям, удалось собрать приличную библиотеку. Валерка многое прочитал, и это очень помогло ему в учебе. Лишь одного в этих умных, добрых книгах не было. Одного, но самого главного: как вампиру снова стать человеком.
Все семейные радости остались где-то в прошлой жизни, и теперь стратилат Лагунов с грустью на них взирал откуда-то со стороны. С темной стороны. В нынешней жизни осталась лишь мрачная черная пустота.
Чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей, включил телевизор. Там как раз начался обожаемый в детстве фильм «Приключения Электроника».
В детстве Валерка много раз с восторгом смотрел это кино, воображал себя то Электроником, то Сыроежкиным, и его было не оттащить за уши от экрана.
Но теперь эта история про робота, мечтавшего стать человеком, обрела для вампира новый, трагический смысл.
«Чтоб стать, говорят, человеком, шагать надо в ногу с веком…»* – запел Сыроежкин. «Электроник смог стать человеком! А я… Я по-прежнему – вампир. И, похоже, мне больше никогда не стать человеком!» – с этими мыслями стратилат не смог дальше смотреть кино и выключил телевизор.
Тогда, чтобы хоть что-то сделать, Лагунов автоматически нажал на кнопку магнитофона, и из старенькой «Весны» раздалась голос обожаемой мамой Пугачевой: «Старинные часы еще идут… Жизнь невозможно повернуть назад…» **
Тут же с горечью подумалось: «А мои часы, как человека, сочтены… И мою жизнь, похоже, никуда не повернешь!»
Попса раздражала. Рука сразу невольно потянулась к магнитофону и выключила его. Но тишина раздражала еще больше.
Тогда Валерка вытащил из ящика серванта кассету с рок-группой «Наутилус Помпилиус», подаренную Игорем, нацепил ее на карандаш и начал вращать. Перемотка на стареньком магнитофоне не работала, вот и пришлось вручную мотать на начало.
Лагунов снова нажал на кнопку, лег на диван и уставился в потолок. «В комнате с белым потолком, с правом на надежду… В комнате с белым потолком, с верою в любовь…» *** – раздалась из магнитофона трагическая история.
«С правом на надежду…» – тоскливо вздохнул вампир и тут же отвел взгляд от потолка и уставился на красный ковер, висевший над диваном. Этот предмет интерьера Валерка помнил столько же, сколько и себя самого. Родителям чистошерстяной ковер подарили на свадьбу, как символ уюта и достатка молодой советской семьи.
Раньше маленький Валерка любил этот ковер, ему нравилось играть около него на диване. Но теперь этот ярко-красный прямоугольник размером два на три из-за своего цвета вызвал ассоциации с кровью и тоже раздражал.
«Я хочу быть с тобой, я так хочу быть с тобой… И я буду с тобой!» – пел Бутусов.
«Анастасийка…» – c тоской прошептал Лагунов. Боль утраты обострилась с новой силой, будто это случилось не два года назад, а вчера.
«А-а-а!» – вдруг раздался дикий вопль, за ним последовал сильный удар, грохот и громкий звон разбившегося стекла.
– Сынок, что случилось? – воскликнула испуганная мама, прибежав с кухни. И охнула, увидев, что весь пол гостиной усыпан осколками ее любимой хрустальной вазы. Рядом валялся разбитый магнитофон, тоже весь в стекле.
Оказалось, что сын в порыве бешенства схватил с журнального столика хрустальную вазу, размахнулся и со всей дури швырнул ее в магнитофон. Хрусталь разлетелся на мелкие осколки. Магнитофон крякнул и замолк навсегда.