Эльза Хибалова – Возвращение. Сборник рассказов (страница 2)
Я наслышан о ловушках, но что мне терять? Я осторожно вытащил перстень из каменной выемки и сдул с него пыль, которая вдруг рассыпалась вокруг меня мириадами золотистых светящихся искринок. Я рассматривал украшение с едва заметными гравированными узорами и символами, раздумывая, из какого же металла оно сделано, и вдруг услышал шорох у противоположной стены. Там зашевелилась какая-то тень. Темнота пещеры не позволяла мне хорошо различить, но тень была похожа на человеческую фигуру. Я шкурой, шестым чувством или чем там еще, ясно почувствовал, что тень поражена не меньше меня. Темная фигура отделилась от стены и стала приближаться ко мне, парализованному не страхом, нет, а изумлением, граничащим с паникой.
– Не бойся, я – Хранитель! – громовой голос гулко ударил по стенам и отразился в моих ушах.
Я вздрогнул. Но почему-то кровь не застыла в моих жилах и волосы не встали дыбом, словно где-то глубоко внутри себя я ожидал этой встречи. Мне почему-то стало все понятно. И пусть я не помнил ничего о древней жизни и древних временах, но для меня все было ясно. И у меня даже не было вопросов к Хранителю.
Я положил перстень на место и уверенно направился к ложу в дальнем ряду. Хранитель направился за мной. Я узнал свое ложе сразу, оно идеально мне подходило по всем параметрам – из цельного гранита, с вырезанными символами по краю подголовника, с выемками для рук, моего размера – и приветливо светилось голубоватым мерцанием. Когда я поднес к нему руку, то почувствовал легкое покалывание, которое щекотало и пронизывало насквозь.
Я начал расстегивать пуховик, но прежде взглянул на Хранителя. Темная накидка с капюшоном безмолвно говорила о долгих веках ожидания, о бесконечном терпении, об одиночестве и забвении, надежде и вере, о наступившем времени Пробуждения, и, наконец, полном удовлетворении от чувства исполненного долга.
Но вслух Хранитель сказал всего одно слово:
– С ВОЗВРАЩЕНИЕМ!
Выборочный тест
Мы с Кимом совершали плановый облет в режиме полувидимости, когда наш регистратор уловил одинокую точку в безлюдной местности на окраине маленького населенного пункта, где проживало около тысячи жителей. В общем-то, они не могли представлять для нас никакого научного интереса: слишком ограниченные, невежественные, без каких-либо задатков и особенностей. Просто был необходим очередной показатель среднестатистического жителя сельской глубинки.
Ким плавно и бесшумно опустил нас недалеко от точки, пульсирующей на топомониторе зеленым цветом, чтобы не спугнуть один объект и не привлечь ненужного внимания со стороны других. Наша тестируемая – пожилая женщина в сапогах и залатанном ватнике, пасла коз. Козы жадно и торопливо щипали молодую траву, безжалостно обрывали листву на кустарниках, а женщина с удовлетворением наблюдала за ними. Я направилась к ней.
Женщина заметила меня и, прищурившись, поднесла руку к глазам. Ее мозг лихорадочно перебирал варианты ответов на вопрос о том, кто я. В моем комбинезоне я скорее похожа на военнослужащую и поэтому, приблизившись, я просто произнесла:
– Здравия желаю!
Женщина, несколько растерявшись, дотронулась до своего лба и заправила выбившуюся седую прядь под линялый платок.
– Здравствуйте, – неуверенно протянула она.
Я просканировала ее. Простая бесхитростная женщина, много страдавшая и много пережившая. Ее аура приятно удивила – степень загрязненности была невероятно низкой, отчего не хотелось применять к ней привычные методы шокового воздействия и дезинформации.
– Вкусное, наверное, молоко у ваших коз?
Женщина облегченно вздохнула и улыбнулась, услышав обычный житейский вопрос.
– Вкусное. Но я бы лучше корову завела, а то с этими сладу нет.
– Не хотите пойти с нами? Увидите много интересного, это не займет много времени – около двух часов.
Женщина беспомощно хлопала глазами от неожиданного предложения. А я считывала все ее мысли, они были пронизаны страхом, суетой, тоской, болью и беспокойством.
– А как же козы мои? – наконец пролепетала она как-то обреченно, и на ее глаза навернулись слезы.
– Все будет хорошо, не беспокойтесь.
Я положила руку ей на плечо и почувствовала, как из кончиков пальцев моя энергия перетекает к ней. Женщина тут же выпрямилась, перестала ощущать беспокойство и пошла за мной. Она нерешительно взошла на челнок с поджидавшим нас Кимом, с любопытством озираясь по сторонам и рассматривая крайне необычный для нее летательный аппарат. Ким включил режим телепортации, и этот путь отложится в ее памяти как кратковременные провалы. Мы провели стандартную процедуру и показали ей несколько образцовых территорий, совершив посадку и позволяя ей пройтись по местности. Она, конечно же, была в крайнем изумлении и восхищении.
Учетчики ждали нас в овальном зале. Должно быть, на них так же, как на меня подействовала чистота ее ауры, потому что обошлось без каверзных вопросов и без привычных провокационных тестов, ставящих в тупик и приводящих в замешательство любого тестируемого. Они отнеслись к ней более сострадательно, чем к другим, и не стали подшучивать над мучительными темами нужды, болезней и несправедливости.
Женщина стояла перед ними словно перед комиссией, вытянувшись, чувствуя, что ее изучают. Пожизненная привычка беспрекословно подчиняться вышестоящим не позволяла ей задать интересующие ее вопросы и удовлетворить свое любопытство.
– Ну, как вам у нас? – спросил главный учетчик.
– Очень красиво! – восторженно ответила женщина. – Да не то слово, просто рай! Я как в раю побывала!
– А как вы там у себя поживаете?
– Грех жаловаться. Только радости мало в жизни.
Женщина всхлипнула:
– Мужа вот недавно потеряла, сама болеть начала, тяжело мне живется очень. Да и не только мне одной. Кумовья-то мои недавно померли один за другим…
Учетчик не дал ей договорить:
– Мы все знаем, не переживайте. Несколько ваших уже побывали у нас.
Дальше они стали задавать ей стандартные вопросы, угостили энергетиком в виде пищи, напичканным наночипами.
А я в это время переговаривалась с главным.
– Ну, как тебе она?
– Любопытный экземпляр, только и всего.
– Только и всего?! Аура такой чистоты нам давно не попадалась!
– Это еще ничего не значит. Скорее всего, она просто не успела ее загрязнить.
– Но она столько страдала, столько горя перенесла, столько пережила.
– Сожалею. Понимаю твои чувства, мне бы тоже хотелось надеяться, что у нее есть потенциал. Но ты выдаешь желаемое за действительное. Этот объект не запятнал ауру только потому, что не было подходящих обстоятельств. Впрочем, скоро ты и сама убедишься в этом.
– Но ведь можно дать ей шанс? Она заслуживает сострадания.
– Конечно. Только, боюсь, состраданием тут не помочь. Она еще не созрела. Между привычным знакомым страданием и незнакомым новым миром она выберет страдание. Ее сознание не готово принять новое. Ты не можешь осчастливить ее против желания. Но попытаться ты можешь.
Мы высадили ее на той же самой поляне, откуда забирали. Козы оказались на месте, никуда не разбрелись и бросились к хозяйке, как только завидели ее.
Заметно оживившись и налившись румянцем, женщина горячо поблагодарила меня за полет, за угощение. В этот момент у меня и мелькнула мысль, что попытаться стоит.
– Мы с вами еще встретимся, – сказала я, – пусть у вас на земле будет так же красиво, как у нас!
Я понимала, какую ответственность беру на себя, поручаясь за эту женщину, если она пройдет процедуру отбора. Но это стоило того: нет ничего приятней, чем возвращать рай потерявшим его.
Через неделю мы с Кимом приземлились недалеко от ее дома. Стоял тихий вечер, поселок погрузился в созерцание телеящиков, и мы могли не опасаться нежелательных свидетелей.
Женщина была во дворе и вытряхивала пыль с одежды. Увидев меня, она прищурилась и немного отступила к своему крыльцу.
– Здравствуйте, – я встала перед ней. – Вот я и вернулась за вами, как обещала. Полетите с нами еще раз? Только в этот раз на три дня.
– На три дня? – удивленно переспросила женщина, сжимая в руках одежду. – А как же козы?
Я ничего не ответила и лишь пристально посмотрела ей в глаза.
– Да как же коз-то оставить без присмотра? – пробормотала женщина.
Внезапно в ее глазах загорелся злой огонек.
– Вот что… никуда я с вами не полечу! – поджав губы, ответила она резко.
Учетчик в очередной раз оказался прав. Какая ирония – между раем и козами она выбрала коз!
– Ну, что ж, не буду настаивать, всего доброго вам, – сказала я и направилась к челноку.
Драконы не люди
Худощавый смуглый спутник с изрезанным морщинами лицом, завернувшись в универсальный плащ цвета дорожной пыли, шел размеренным шагом по малолюдной протоптанной тропинке. Время от времени он останавливался, доставал дискообразный прибор размером с ладонь и внимательно всматривался в него. Пробормотав что-то невнятное обветренными иссохшими губами, он прятал медный диск назад в складки запылившегося плаща. Не смотря на весь его потрепанный и изношенный вид, ярко-синие глаза выдавали в нем жреца, лируанца, представителя древнейшей и могущественной когда-то расы, ушедшей ныне в забвение.
Неожиданно прямо перед ним возникли, словно высыпанные горошины, круглые и румяные беренята. Они окружили жреца, заливаясь тоненьким смехом, и стали шнырять под ногами.