Эля Шайвел – Волчья травница (страница 27)

– Что здесь происходит? – прорычал Каэр, широким шагом заходя в полуразрушенную комнату.

– Брат! Брат! – заверещала Айрис, успев уже превратиться в человека.

Девушка, состроив лицо самой несчастной девушки в мире, рванула через комнату к Каэру.

Айрис едва доставала головой до середины груди мужчины. Вот ведь какая смелая была дома, так спорила с Каэром, а сама – пигалица!

С размаху уткнувшись в грудь брату, девица демонстративно зарыдала и начала жаловаться:

– Эти подлые люди хотели нас с Кэтрин лишить магии и посадить в тюрьму! По приказу вот этого продажного судьи! Этот – Айрис указала пальцем на констебля, – велел Кэтрин подтереться тем документом, который ты ей дал! Он сказал, что это подделка!

Каэр нежно обнял сестрёнку за плечи, поглаживая по голове. С каждым её словом у оборотня брови взлетали всё выше и выше.

Айрис же упивалась ситуацией. Как бы они ни ссорились с Айрис дома, ни кому другому не дозволено даже пальчиком обидеть юную волчицу.

И неважно, что сама девица способна за себя постоять, в общем-то. Сейчас пришёл её старший и сильный брат. И она будет вести себя как маленькая девочка, нуждающаяся в защите.

В который раз я поразилась недетской сметливости Айрис! Вот ведь ушла девчонка, восхищённо я отметила про себя. Надо у неё учиться. Сама тут шороху навела, а теперь вон нежную барышню изображает!

Каэр же становился всё более мрачным. Поигрывая желваками, он прожигал взглядом сборище из мерзких представителей власти и моих родственников.

Судья и констебль резко побледнели. Вуйонар даже начала открывать рот, как рыба на суше, но заговорить не решался.

– А эти, – девушка показала на отчима с мачехой, – сначала утверждали, что у них есть свидетельство о браке между Кэтрин и Теодором, а потом, когда Кэтрин возмутилась, хочет, чтобы мерзкий полицейский застрелил её!

– Документ, который дал я – подделка? – ледяным тоном спросил Каэр, глядя на судью. – Ты, что ли, об этом заявил?!

– Нет, господин Мортер, что вы, как бы я посмел. Это всё Шайрнс, – судорожно тыкая пальцем в констебля. – Это всё его самоуправство!

– Ты что несёшь, жирный слизняк? Это ты мне подписал то свидетельство о браке и сказал, что теперь оно законно, – заверещал констебль.

– Это неправда, господин Мортер! Это не я. Я… я… я не знал, что эта девушка – ваша невеста. Иначе никогда бы не посмел...

– Врёт он всё, – веско сказала Айрис, прекратив рыдания на время. – Судья обвинил во всём Кэтрин и велел нас отправить в тюрьму, хотя я ему сказала, кто мы такие. Но они не поверили. А констебль вообще стрелял в меня! По-настоящему! Из пистолета! – брови Каэра взлетели просто до потолка. – Но Кэтрин меня спасла. Она очень храбрая! А это всё – лживые, трусливые и подлые козлы! И козлицы! – заверещала девушка.

– Кто стрелял в тебя, Айрис? – убийственно-спокойным голосом спросил Каэр.

– Он, – девушка показала пальцем на констебля.

Шайрнс, кажется, обмочился. По крайней мере, на штанах появилось очень быстро расплывающееся пятно.

– А в Кэтрин кто сейчас стрелял? – задал второй вопрос Каэр.

– Он же! – звонко ответила девушка.

– Кто ударил Кэтрин? Почему у неё кровь на голове? – спросил мужчина, медленно поднимаю руку, окутанную синим колдовским туманом.

– Её отчим, своей ужасной тростью! – воскликнула Айрис.

Каэр посмотрел на меня поверх вертящей головой сестрицы. В яростном взгляде человека, жаждущего убивать, я прочитала вопрос: «Правду ли говорит Айрис?»

Я, сглотнув ком в пересохшем горле, молча кивнула, понимая, что возможно обрекла сейчас кое-кого на смерть.

– Где эта бумажка, в которой Кэтрин называется женой жирного Тео? – прорычал Каэр.

Никто не рискнул показать или пошевелиться.

– Ну, как хотите. Значит, убью всех, – коротко ответил Каэр. – За нападение на членов клана Мортер, я приговариваю тебя к смерти Андрес Шайрнс. И никакие разрешения мне нужны.

Оборотень поднял руку, и две молнии сорвались с его ладони, ударил в глаза констебля.

Тот даже заорать не успел, рухнув, как подкошенный.

Его лицо исказила маска ужаса. На месте пустых глазниц сияла выжженная чернота, от которой вверх поднимался дым.

В комнате омерзительно запахло палёной плотью. Судья и подлая семейка врассыпную бросились к стенам комнаты, воя от ужаса и рыдая.

Мне, если честно, тоже было немного жутко.

Каэр перевёл руку, снова засветившуюся голубым на судью.

– Та бумажка у них! У них! Это они мне заплатили! Я ни при чём! Меня заставили!

– За то, что ты посмел подписать лживые документы, порочащие честь моей невесты и….

– Молю вас, пожалуйста, господин, не убивайте, нет! – завизжал судья и рухнул на колени. – Я не виноват, это все они – Шайрнс и Свифт, они шантажировали меня!

– Мы тебе ПЛАТИЛИ, трусливый ты выродок, – взревел отчим.

– И за то, что ты не был поборником правосудия, я отнимаю у тебя одну руку. С Сегодняшнего дня ты больше не сможешь подписать ни один документ, и судьёй ты тоже больше не будешь, – завершил свою фразу Каэр.

Каэр выстрелил молнией в судью. Рука от заклинания мгновенно почернела и задымилась, как и у Карлайла ранее.

– Спасибо, спасибо, господин, что сохранили мне жизнь, – шептал судья и баюкал руку.

– Что, меня ты тоже убьёшь, волчий выродок? – срывающимся голосом спросил отчим. – Я же твою драгоценную ведьминскую подстилку ударил?

Каэр, резко рванув вперёд, в два шага преодолел разделяющее их расстояние и слегка размахнувшись, ударил кулаком в лицо Карлайла.

Удар вышел могучим. Сногсшибательным. Карлайл завалился назад и рухнул с грохотом на пол.

Алерия, уже некоторое время прижимающая к себе Марианну, даже бровью не повела. Тоже мне, жена.

– Не смей своим поганым ртом даже произносить имя Кэтрин, не то что что-то там тявкать, мудак, – рыкнул Карлайл. – За удар Кэтрин, что ты хотел нанести, я покалечил тебе руку. За удар, который ты нанёс, я отнимаю у тебя другую руку, – синяя молния ударила мгновенно. – А вот жизнь твою и твоей поганой семейки я вручаю в руки той, кого вы истязали и лишили так много в жизни. Пусть она рассудит, что с вами делать. Кэтрин, что скажешь?

Глава 33

Я замерла в нерешительности. Никогда ещё в моих руках не бывало возможности вершить суд над кем-то.

Вправе ли я решать жить или не жить?

Каэр с его железной уверенностью в себе не колебался ни секунды, вынося свои жёсткие приговоры.

А вот я так в себе не уверена.

Не могу я сказать, чтобы лишили кого-то жизни просто за то, что ко мне этот человек относился плохо.

Они убили меня? Нет.

Били? Да.

Обокрали? Да.

Унижали? Да.

К смерти родителей причастны?! Может быть.

А чего я собственно стесняюсь-то?!

– Я хочу, чтобы ты расследовал смерть моих родителей, Каэр. А после этого я готова буду вынести свой приговор насчёт их жизней.  Что касается того, что сотворили они со мной…

За унижения и побои не наказывают по закону, но я хочу. Хочу, чтобы они познали унижение и бессилие, которое испытала моя мама и я сама.

Но у меня нет опыта в придумывании изощрённых наказаний. Так что я хочу, но не знаю как, – огорченно проговорила я.

– Кэтрин, дорогая, позволь, я тебе предложу пару вариантов? – встрепенулась Айрис, хищно ухмыляясь.

– Вы не имеете права! Это самосуд! – пискнула мачеха.