Эля Шайвел – Тихоня (не) против Короля Академии (страница 35)

Дракон попытался схватить меня, но я проскользнула между его лапами, словно песок. Его движения стали тяжелее — рана на крыле делала своё дело, мои — всё более ловкими. Я подпитывалась от его огня и гнева, как учил Маркус.

Прыжок. Ложный выпад. Мнимое отступление. Удар. И снова по кругу. И снова.

Каждый раз, когда Никос бросался в атаку или защищался, я оставляла на нём царапину. Мелкую. Почти незаметную.

Но важную. Вместе с каплями крови он терял и магию. А я её впитывала. Всю, каждую крупицу.

Очень быстро рёв Никоса сменился хрипом: он явно не ожидал такого яростного сопротивления и даже не пытался думать во время боя, рассчитывая на силу.

Видимо, гнев и недоумение затмили его разум.

«Он почти готов», — снова раздался в голове голос Маркуса.

Я видела это. Слишком много крови потерял, гадёныш. Тебе хана!

Последний рывок — прямо в горло.

Никос с испугом дёрнул шеей, но я уже вцепилась.

Клыки вошли в плоть, горячая кровь хлынула в пасть. Солёная. Живая.

Дракон забился в панике, сбрасывая меня. Я упала на спину, но тут же перекатилась, избегая удара хвостом.

«Добивай, девочка моя», — сказал Маркус.

Его довольную улыбку я «слышала» даже через ментальную связь.

Я знала. Я была готова.

Главное, вовремя остановиться. Мне нужна информация.

Один прыжок — на спину. Взбежать вверх, к основанию черепа. Там, где чешуя сходилась в мягкую складку.

Мои клыки вонзились туда.

Никос вздрогнул всем телом… и рухнул.

— Превращайся в человека, пока не добила! — прорычала я.

В секунды тело его сжалось до размера человека. Человека, поверженного тигром. Я лапой прижимала его к каменистой почве Арены.

Тишина.

И рёв трибун.

Сладостный рёв трибун. Лучшее, что я слышала во всей жизни.

Победа, вот какова ты на вкус?

Глава 52

— В этом бою победу одержала мисс Алисия Майер, — растерянный голос ректора разрезал тишину в моём опустошённом после битвы разуме. — Какова участь проигравшего, мисс Майер?

Кровь всё ещё билась в висках, но азарт битвы начал медленно угасать.

Передо мной лежал Никос — бледный, с перекошенным от ярости лицом, но всё ещё опасный.

— Не лишай меня магии, — с яростью прошипел он. — Я убью тебя, девка, если посмеешь. Найду способ.

Я медленно вдохнула и выдохнула. Моргнула. Внутри всё горело — и не только от усталости.

Главное — не убить гадёныша, хотя соблазн просто раздавить его поганую голову велик. Да и будучи тигром сделать это легко. Но нельзя. Во-первых, я не убийца, а он уже поверженный враг.

Во-вторых, так мы ничего не узнаем о судьбе Амелии.

— Я подчиняю его себе. Отныне он обязан выполнять мои приказы, — прорычала я. — Подайте мне шазгар.

Тишина на Арене сменилась гулом удивлённого шёпота, а Никос от моих слов дёрнулся, словно зверь в капкане.

— Ты с ума сошла, девка, не смей! — взвыл он, пытаясь подняться. Но я с лёгкостью удерживала его лапой.

— Всё было честно: ты проиграл, так прими мою волю, — процедила я.

«Алисия, помни, что произойдёт, если ты почерпнёшь из него силу. Не делай этого, а лучше и шазгар на него не надевай, потому что искушение прижать этого гадёныша будет слишком высоко, по себе знаю», — голос Маркуса в голове прозвучал так чётко, будто он стоял рядом.

«Помню. Ошейник нужен, чтобы он получил по заслугам и рассказал мне всё про Амелию», — мысленно ответила я.

Да, конечно, он знал про то, что мы с Рейчел ищем Амелию.

Он даже подтвердил ту историю Робба, правда имён не помнил, но в общих чертах его воспоминания совпадали со словами Робба.

Маркус говорил, что не знает, куда исчезла Амелия, как и многие другие.

Верила я ему? Нет, если честно. Несмотря на то, что мы сильно сблизились за это время. Он явно знал больше, чем говорил. Скорее всего, утаивал он правду во благо, но мне это было непонятно и обидно.

А ещё он настоятельно предупреждал меня не пользоваться магией шазгара. Потому что, по его словам, тот, кто ею воспользуется, продаст душу.

Кому? Маркус не говорил.

Но именно этим объяснял своё милосердие ко всем противникам. А ещё он сказал, что тот, кто надевает шазгар, по сути, надевает его и на себя.

Ну что же, главное, чтобы у меня хватило выдержки.

Когда смотритель Арены принёс шазгар, мне пришлось принять человеческий облик. Я тянула до последнего, боясь, что Никос может выкинуть какой-нибудь фортель и, например, снова нападёт на меня.

Но надеть этот ошейник на него тигриными лапами я бы всё же не смогла, так что пришлось обратиться.

Шазгар оказался холодной на ощупь полоской чёрного металла с тонкими серебристыми прожилками.

Застёгивался ошейник сам, без замка — стоило лишь мне поднести его к шее Никоса. Снять его против воли заклинателя — в данном случае меня — будет невозможно. Но есть одно уточнение: невозможно до тех пор, пока я жива.

В этом было одно из главных опасений Маркуса. У Никоса вполне могло хватить ума подослать ко мне какую-нибудь безумно влюблённую девицу.

Но без шазгара он вряд ли мне что-то расскажет. Так что…

Я взяла ошейник в руки и тут же ощутила тяжесть. Не материальную — нравственную. Я действительно надену ошейник на человека?!

— Нет… — оглядываясь на меня, Никос начал отползать в сторону.

Впервые за всё время в его глазах мелькнул настоящий страх.

— Давай… давай договоримся, Алисия, — прохрипел Никос. — Я и так всё для тебя сделаю, обещаю. Не надо шазгара.

Я медленно шагнула вперёд.

— Встань на колени, — хрипло, из-за пересохшего от волнения горла, проговорила я.

— Клянусь своей жизнью! — он развернулся и судорожно, побелевшими от напряжения пальцами, вцепился в мой ботинок. — Не надо, Алисия… Не надо! Я… я дам тебе всё, что захочешь. Всё! Только подумай!

Я остановилась. На секунду.

Как же было трудно перебороть искушение и не сказать: «Я и так у тебя всё заберу».

Я же не хочу превратиться в злобную стерву? Или хочу?

Но страх в глазах Никоса был настоящим и… таким упоительным.

«Он боится. По-настоящему», — мстительно подумала я.