Эля Шайвел – Обрученная смертью с драконом (страница 28)

С виду все культисты казались обычными аэраттцами, светловолосыми и голубоглазыми. Ничего особенного не было в их внешности. Внезапно, один из мужчин, что стоял в изголовье алтаря, закинул голову вверх и что-то начал, судя по двигающимся губам, говорить.

Я попыталась прислушаться, но единственное, что я поняла сквозь туман провидцев, это то, что он говорил нараспев и часто повторял слово похожее на «Тенебрис». Я знаю эту руну, это значит «Тьма». Ну что ж, ожидаемо.

А ещё — его глаза в какой-то момент стали абсолютно чёрными, а лицо покрывал узор из черных линий, как это было с Татумом три дня назад. Сердце в страхе ёкнуло. Хорошо, что они меня, всё таки, не видят.

Остальные участники ритуала по очереди присоединялись к ведущему. Я следила за ними, завороженная этим мрачным зрелищем. С каждым новым голосом в плохо освещаемой чадящими факелами комнате становилось всё темнее.

На стенах, одновременно с началом ритуала, начал появляться замысловатый узор, мерцающий мертвенно-фиолетовым цветом. По четырём сторонам по очереди зажигались руны «Жертва», «Тьма», «Возрождение», «Время».

В момент, когда загорелась последняя руна, ведущий ритуала занёс над грудью игнийца клинок из аксиотера, судя по его внешнему виду. Что же делать⁈ Как я могу просто смотреть⁈ Но я не должна вмешиваться, иначе опять застряну тут и никто уже меня не спасёт. Или… да к Морре это всё, не могу я смотреть, как убивают Наррета!

Я рванула вперёд, вытягивая руки в надежде попытаться остановить это жуткое действо. И тут ведущий ритуал резко вонзил кинжал в грудь игнийца, одновременно посмотрев мне прямо в глаза.

- Ну как, принцесса, тебе понравился наше маленькое представление? Присоединишься? — проговорил ведущий… до ужаса знакомым голосам Шэда. Вот уж действительно, меняющие сущность эти Тантур Дисси.

Разум отсановил мое тело, как будто налетела на стену. Мысленно я вылила на себя ушат ледяной воды. Что я делаю⁈ Стоп, Алесса. Не глупи. Кто дважды наступает на одни и те же грабли? Между тем, по ритуальному кинжалу из вздымающейся груди Наррета поднимались фиолетовые линии узора, подобно тому, что был на стенах.

- Чего же ты остановилась? — мерзко усмехаясь проговорил Шэд. Вот странно, тела разные, а эта жуткая ухмылка у всех его оболочек одинакова. — Видишь, он ещё не мертв. Кинжал медленно высасывает его жизнь. Ну же, вмешайся, принцесса. Вытащи кинжал, — Шэд специально говорил с длинными паузами, приковывая моё внимание. — Если ты сможешь это сделать, клянусь нашей Матерью Тенебрис, я сохраню жизнь этому мужчине.

Я молчала, стоя неподвижно.

— Как только кинжал целиком засветиться фиолетовым, его душа будет навсегда отдана Морре. Ты же не хочешь этого? — продолжил Шэд уговаривать меня жутким, вкрадчивым голосом.

Прости, Наррет, я не знаю как тебя спасти, не поставив под удар всю миссию. Слезы вновь потекли ручьём. Может быть мне опасно даже говорить с Шэдом? Может быть он не видит меня, на самом деле, или не может тронуть, пока я не начну с ним взаимодействовать? Я отругала себя за трусость. Может у меня действительно есть шанс?

Вдруг от тела Наррета отделилась белая, тускло светящаяся аура, и встала напротив меня через алтарь от тела мужчины. Краем сознания я поняла, что это, видимо, душа игнийского солдата. Он печально смотрел на своё тело, а по светящейся оболочке от земли вверх расползался темный узор. В местах, где появлялась тьма, свет его души исчезал.

Кинжал светился всё сильнее. Я стояла в безмолвии не зная, как мне поступить. Проклятый приспешник Морры подливал масла в огонь.

- Ну же, принцесса, ты что струсила? Ты не узнаешь этого мужчину? Я напомню. Это же слуга твоего женишка, Наррет. Мы не успели отследить вас с принцем, но его поймали. Я знаю, что вы ошиваетесь где-то рядом, раз ты тут, — отвратительная улыбка не сходила с искаженного тьмой лица. — Ты позволишь этому человеку вот так умереть? Его душа навсегда уйдёт из этого мира и никогда уже не возродиться, если ты меня не остановишь.

Я плакала, но молчала. Подняв глаза, я встретилась взглядом с Нарретом. Он мне печально улыбнулся и тихо, будто из соседней комнат произнёс.

— Не стоит, принцесса, не вмешивайся, даже если можешь. Не плачь, я готов за принца отдать жизнь! Не поддавайся на его уговоры, для меня всё равно все кончено. Эти ублюдки не отпустят меня. Вернись к Татуму и передай ему всё, что видела. Это сейчас важнее всего. Никто кроме вас четверых не знает, что происходит.

Нас четверых… а ведь Наррет не знает, что произошло с Мэггой. А если Шэд и до них с Борвом добрался? Тогда мы с Татумом действительно единственные во всем Элементуме знаем, что происходит.

Наррет говорит абсолютно верно, я очень чётко осознавала эту горькую правду. Я должна уйти. Я не смогу спасти мир, если сейчас проявлю слабость, потакая своему желанию спасти игнийца. Как бы я ни хотела вмешаться, я не должна.

А если б на его месте был Татум? Я бы смогла так здраво рассуждать? А если бы тут были мои отец или мать? Или брат с сестрой? Будем честны с собой. Нет, не смогла бы. Я вмешалась. Ценой своей жизни, но вмешалась.

Значит, жизнь Наррета для меня менее важнее, чем жизнь родных? От осознания собственного малодушия мне стало мерзко внутри. Я решительно подняла взгляд и внутренне собралась. Наррет, увидев, это испуганно отшатнулся.

- Нет, Алесса, не смей! — крикнул игнийский солдат и рванул на меня, отталкивая от своего тела.

Он же бестелесный дух! Какой бесполезный шаг… Такая мысль успела у меня промелькнуть. И зря. Наррет прекрасно смог со мной взаимодействовать!

Отлетев, мы с ним попали ровно в руну «Возрождение». Тело Наррета на алтаре выгнулось дугой и дернулось. Кинжал пробил грудь мужчины насквозь, выйдя со спины. Фиолетовое мерцание потухло, а лицо Шэда исказилось злобой.

— Что вы натворили⁈ Игнийский ублюдок даже возродиться теперь сможет, Примар его забери, — впрочем, Шэд тут же успокоился и мерзко улыбаясь отдал распоряжение. — Тащите другую жертву, этот уже сдох и теперь не подходит. Ну что, принцесса, кого мне выбрать ребенка или беременную женщину?

Это было последнее, что я услышала в тумане провидцев сегодня.

А потом я пришла в себя уже в пещере, рыдая навзрыд в объятьях Татума.

Глава 47

Алесса

План был прост и изящен. Татум предложил выждать до утра, тихонько пробраться в лагерь Ордена, открыть клетку и уйти вместе с пленниками. Его задача была снять часовых и охранников, моя — нарисовать ему подробную карту лагеря и, взяв ключи у вырубленного охранника, освободить людей.

Сначала, всё шло гладко, как по маслу. Татум технично вывел из игры стражников, используя духовую трубку с отравленными иглами — грозное национальное оружие игнийцев. Никогда раньше не видела в действии, насколько такая трубка может быть эффективной в умелых руках.

Когда мы подошли к клетке, лагерь был погружён в сонную мёртвую тишину предрассветного сумрака. Я сняла ключи у убитого Татумом охранника и открыла дверь клетки.

Она слегка скрипнула. Моё сердце почти остановилось. Однако, через десять ударов сердца, показавшихся мне вечностью, я восстановила дыхание. Помогли, в том числе, приободряющие кивок и улыбка игнийца. Ну и тот факт, что никто в лагере не заметил этого звука.

Пленники спали. Я начала их по одному аккуратно будить, закрывая рот, во избежании лишних криков. Проснувшиеся помогали мне с остальными. Запуганные и изможденные, они на удивление быстро сообразили, что происходит и активно помогали друг другу. Когда все были на ногах, мы начали цепочкой перемещаться в сторону тропы, по которой мы пришли с игнийцем.

И тут я увидела, что Татум безмолвно стоит посреди небольшой площадки в центре лагеря, у костра. Освобожденные пленники, не веря своему счастью, бодро покидали это ужасное место, поэтому я быстро, перебежками, подошла к игнийцу. Ну чего он тут встал как пень у всех на виду⁈

А потом я увидела «чего». На столбе, установленном рядом с Цитаделью, вниз головой висело искалеченное тело Наррета. В груди, на месте сердца, зияла огромная дыра, а конечности были переломаны и изрезаны. Что эти мерзкие культисты сотворили с ним⁈ Он же уже был мёртв, зачем осквернили его несчастное телом⁈

Лицо оставалось нетронутым. Шэд сделал это специально, чтобы мы узнали его. Ведь он знал, что мы где-то рядом. Вот мразь.

Тут мне вспомнились погребальные традиции игнийцев: у них принято сжигать умерших на кострах. Следуя непонятному порыву, я подбежала к очагу, вытащив одно из поленьев, что еще тлело, и попыталась раздуть его. На столе я нашла сосуд с жидкостью, похожую на масло, и поспешила к столбу.

Татум, что стоял в бездействии всё это время, медленно подошёл к искалеченному телу друга. Слёзы застыли в его глазах. Я молча показала ему импровизированный факел и бутыль с маслом, но он отрицательно покачал головой. Припав на колени, он замер в глубоком поклоне перед телом друга, шепча какие-то молитвы.

Прошло пару минут. Принц Игнитума медленно встал, пошатываясь. Горделиво выпрямился, расправив плечи. Вокруг него замерцала красная сфера. Повернувшись ко мне лицом, он медленно, чеканя каждое слово, сказал.

— Уходи. У тебя пять минут. Отведи людей на тропу и жди меня в нашей последней пещере.