Эля Рин – Только наоборот (страница 11)
Полет.
Поэт.
Ответ.
Получилось даже почти в рифму.
– Что это? – заинтересованно спросил Евгений. – Перформанс?
– Да.
– А для кого? Тут же нет зрителей…
– Для нас.
Сигизмунд уже понял, что происходит, и топтался возле правой тропинки, к которой относился «ответ», всем своим видом демонстрируя, что надо бы поспешить.
А Карл ожидаемо проковылял к левой. Странно было бы ожидать от птицы, что она выберет что-либо кроме полета.
– Эм… – Евгений почесал в затылке. – Тогда я встану вот сюда. А что дальше?
Поэт выбирает «поэта». Как трогательно.
На самом деле вопрос «что дальше» был очень правильным. Дальше мы узнаем, сохранились ли у меня те способности, которые не связаны с магией. Например, способность кроить сюжеты окружающего мира собственными фразами. Современные люди называли это модным словом «нарратив», а древние скальды, например, никак не называли, но менее действенными их висы от этого не становились.
Правильно сказанное или написанное слово перестраивает реальность.
Это факт.
Который мало зависит от количества магии у автора. Иначе не было бы у книг таких преданных читателей. И не было бы людей, которые говорят, что выросли на Даррелле или Толкине. Что первый, что второй колдовать не умели, а вот слова складывали так, что даже я зачитывалась. Хотя ши больше всего любят собственные сказки. Особенно когда в них участвуют.
– А дальше я выберу, куда мы пойдем. Потому что голоса разделились поровну, и мой теперь решающий.
В этот момент фея абсента явно положила еще один умозрительный камень за пазуху, но что поделать. Сама отказалась ехать в сумке – приходится теперь держать марку. Ладно. Несмотря на то что мне было ужасно интересно, как мы сможем подняться в воздух, и не аннигилирует ли поэт, столкнувшись с поэтом, мы пришли в этот парк за другим. А именно за ответами.
Так что я поднялась и решительно шагнула к Сигизмунду.
– Идемте за ответами.
– На все вопросы бытия? – ехидно поинтересовался Евгений, явно обиженный тем, что я предпочла не его вариант.
– И на них тоже, – кивнул Сигизмунд. – А ты что, уже устал возглавлять шествие?
– Устал? Никогда, – фыркнул Евгений и оттер его котейшество в сторону. Выглядело это со стороны довольно неправдоподобно, учитывая габариты участников, но что поделаешь. Не все сюжеты в подлунном мире складываются правдоподобно.
Ох, не все.
В лесу – то есть парке – было необычайно тихо. Темно, зелено и очень жарко. Это был тот самый классический летний полдень, который убаюкивает и уговаривает смежить веки «буквально на секундочку»… А после этого люди просыпаются с гудящей головой и даже не замечают, что во время дремы их обокрал мелкий лесной народец. Эти крылатые воры обычно забирали мелочи – крохи хороших воспоминаний или счастливые билетики, – но обязательно светлые, волшебные, самые лучшие. Что поделать, если цветочные феечки вынуждены питаться пыльцой и медом, но на самом деле предпочитают искорки удачи и счастья.
Не было слышно ни жужжания мух, ни звона комаров. Птицы не возились в кронах деревьев, никто не шуршал в кустах. А это значило… Скорее всего, мы приближались к цели. Слева из-за деревьев блеснула водная гладь. Я приложила ладонь к глазам, всматриваясь в полную солнечных зайчиков даль, и тут ко мне подкрался Евгений.
– Это же рубаха! – заявил он.
– Тебе солнышко голову напекло? – удивилась я.
– Рубаха Наполеона, – оскорбился он. – Озеро так называется. Его назвали в честь победы Павла Шувалова над Бонапартом.
– Да ты что-о-о-о… – протянула я. – И как же он его победил?
– Наверно, в поединке. У всех на глазах.
– И потребовал рубаху в качестве трофея?
– Именно.
– Какой герой, однако, – восхитилась я. – Даром что масон. Идем же дальше.
На самом деле, по легенде, Шувалов вез арестованного Наполеона, по пути на карету напали затаившие зуб на тирана французы, а Павел насовершал подвигов, спасая пленника. Логическую связку между этим случаем и названием пруда я усматривала с трудом, но что поделаешь. Непознаваема человеческая логика. А на самом-пресамом деле, в личной беседе в литературном салоне Павел как-то по секрету рассказывал мне, что придумал это нелепое название на спор, побившись об заклад с двумя друзьями на скучном заседании масонской ложи. Так на их землях появились те самые Шапка и Рубаха Наполеона, Штаны Беринга и Платок Веллингтона. Должны же у маленьких, затянутых ряской прудов с лягушками быть великие названия, верно?
Более того, гражданин масон чуть подравнял склоны соседней горы – то есть насыпного холма Парнас – так, чтобы она стала похожа на треугольник, и живущие внутри эльфы потом неизменно веселились, выкладывая на ней инсталляцию из светлячков в виде глаза. Павел в ответ пребывал в уверенности, что приблизился к мистическим основам бытия, и был счастлив. Но знать об этих тонкостях Евгению было необязательно.
Тем временем тропинка повернула вокруг озера и повела нас в сторону того самого треугольного холма. И тут же поэт внезапно затормозил – так резко, что я в него чуть не врезалась. А вот Сигизмунд в меня как раз врезался, и довольно ощутимо – шутка ли, гигантский норвежский турист, да еще и утяжеленный чайкой и зеленоволосой куклой из хоррора.
– Ой, – сдержанно сказала я, хотя стоило бы добавить более серьезных выражений.
– Ай! – эхом вскрикнул Евгений.
– Что такое?
– Я промочил ноги! – В голосе его слышалась неприкрытая боль. – Придется возвращаться. Тут не пройти.
«Не пройти» заключалось в том, что местами на тропинке появились лужицы и пятна мокрой глины. А еще над ней переливалось жаркое марево, как над костром. Очень подозрительно.
– Нет, – зашипели мы хором с Сигизмундом, сделав одинаковые выводы из увиденного. – Идем дальше.
И оказались правы.
Далее Евгений пытался саботировать процесс движения вперед: то и дело норовил повернуть обратно. В нем явно боролись две сущности: одна желала выглядеть в моих глазах героем-первооткрывателем, а вторая с крайним отвращением смотрела на паутинки, облепившие ворот рубахи. Одна стойко шагала в направлении вожделенного Парнаса, приюта муз и Аполлона, а вторая билась в истерике из-за заляпанных болотной тиной носков. Что ни говори, нелегко приходится людям с тонкой душевной организацией.
А потом он решил подарить мне особенно большой и нежный цветок… чертополоха. Тот рос всего в шаге от тропинки, но даже на этом расстоянии Евгений ухитрился провалиться в какую-то яму, влезть в крапиву и зацепиться рукавом за колючки. Это было настолько нелепо, но героично, что я даже дернулась ему на помощь… и прозевала появление эльфов.
Заметил их Сигизмунд, да будут благословенны уши и глаза его котейшества. Обернувшись на резкое движение, я увидела, как он уронил на землю фею и Карла, опустился на корточки и начал делать какие-то сложные движения рукой, подавая знаки невидимому наблюдателю: поднял кулак над головой, повертел большим пальцем, заправил волосы за ухо, за другое ухо, потом снова ладонь вверх, качнул ею три раза вправо…
– Э-э-э, – тихо протянул Евгений, но в его голосе было столько неприкрытого ужаса пополам с восторгом, что я тут же шагнула к нему. Точнее, шагнула бы, если бы ноги не запутались в траве, которой мгновение назад тут еще не было. Пытаясь удержать равновесие, я взмахнула руками и увидела, как вокруг взметнулась серебристая пыльца.
– Ничего ж себе… – раздался чей-то голос, словно из-под воды, из-за горизонта, из другого мира, и…
Я отключилась.
А когда снова открыла глаза, обнаружила, что а) судя по темноте, мы под землей, б) чайка стучит клювом по моей голени – три длинных удара, три коротких, снова три длинных, в) кто-то положил ладонь мне на коленку.
– Так! – грозно прорычала я.
После этого клюв и ладонь убрались прочь, но свет так и не включился.
– Сигизмунд? – спросила я.
Молчание было мне ответом.
Хорошо, сформулируем по-другому.
– Кто знает, Сигизмунд здесь?
– Нет, – тут же отозвался Евгений. – Я все ощупал, и его нет.
– Прямо-таки все? – обманчиво сладеньким голосом поинтересовалась я.
– Нет-нет, – подозрительно быстро ответил он. – В основном я щупал стены и пол. Меня, кстати, в процессе кто-то укусил. Больно. Надеюсь, не крыса. А то у меня на уколы от бешенства аллергия.
Тут у меня под мышкой кто-то затрясся от беззвучного смеха. Судя по явному запаху полыни, это фея абсента таким кровавым образом отыгралась за часы вынужденной неподвижности.
– Но это не главное, – продолжил Евгений. – Я видел эльфа… фов… Эльфов.
– Да неужели? – ненатурально удивилась я. А на самом деле встревожилась. Стража холма не могла меня не опознать. Так же как и фею абсента. Тогда почему мы сидим здесь взаперти? Это настоящий плен? Что случилось? В какой момент мы из друзей эльфов превратились во врагов? И где, чертополох побери, его котейшество?
– Угу. Это они нас пленили, – сказал поэт. – И я немного встревожен. Как ты думаешь, Сигизмунд нас спасет? И получится ли обойтись без бочек?
– Без каких бочек? – А вот теперь удивление мое было уже вполне натуральным.