Эля Рин – Похититель разбитых сердец (страница 33)
– Приехали, – водитель подрулил к узкой неприметной двери в стене подземного тоннеля. – Вам сюда. Хорошего вечера.
– Спасибо, – хором сказали мы, а потом очень долго выбирались из салона, пытаясь не запутаться в платьях, не наступить на платья, не сесть друг другу на платья…
– Почему об этом не пишут в романтическом фэнтези про псевдоисторические времена? – воскликнула Лия, когда мы наконец-то героически справились с непосильной задачей «выйти из машины». – Героини там ловко выпархивают из дилижансов и карет, а надо бы, надо бы…
– Надо бы, чтобы это происходило на протяжении страницы как минимум – рассмеялась я.
– От половины страницы до двух. В зависимости от пышности юбки.
– Хороший критерий, чтобы отличить попаданку от той, кто тренировалась выходить из кареты с самого детства! – я наставительно воздела палец. – Время на покидание транспортного средства.
– В стрессовой ситуации, – улыбнулась Лия, толкнула дверь, и мы оказались в темном коридоре, освещенном факелами. Ледяной зимний ветер тут же ударил в лицо, и я почувствовала, как леденеют пальцы.
– Давай быстрее… – начала было я, но тут подземелье словно почувствовало, что мы мерзнем, и дохнуло на нас теплым воздухом.
– Спасибо за обогрев! – вежливо сказала Лия куда-то в потолок, и мы пошли вперед.
Через несколько минут коридор вывел нас на променад. А точнее – к маленькой ротонде в виде солнечных часов.
– Добрый вечер, – из темноты вынырнула Лира в черно-серебристом чешуйчатом платье. А следом за ней – еще трое наших сокурсников. Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять… Что-то не так. Все они были в нарядах цвета ночи.
У Зарины платье, как пустынная пыльная тьма.
У Ани – чернильно-синее летнее небо.
У Витька… о, как же смешно он выглядел в нарядном фраке и с кружевным воротничком! Фрак у него был как лоснящиеся валы грозового моря, черный с зеленоватым отливом.
И расцвеченный звездами бархат у Лии…
Я тряхнула головой. Почему я тут такая белая… то есть, сиреневая ворона? Что происходит?
Тем временем Лира уже шла вперед, показывая дорогу. И с каждым шагом поднималась все выше и выше над землей, по невидимым ступенькам.
– Сами вы не сможете завершить переход, – сказала она. – Не доросли… не доучились еще. Но я всегда помогаю первокурсникам попасть на бал. Тем, кто лучше всего проявил себя в алхимии.
А потом обернулась и посмотрела мне в глаза:
– И тем, кого позвали фейри.
Я поднималась все выше по невидимым ступенькам, глядя в спину Лире, и никак не могла перестать размышлять над ее словами. «Позвали фейри…» – значит ли это, что меня позвал Сид? Или не он? Или… не только он? Кем… или чем я буду сегодня вечером? Уж точно не той, кто лучше всех проявил себя в алхимии. Я закусила губу, пытаясь делать вид, что все в порядке, хотя внутри все дрожало, сердце то и дело обрывалось и дыхание перехватывало.
– Вот он, чертог для танцев, – Лира остановилась и повела рукой, будто отводя в сторону призрачную завесу.
– Вот это да-а-а-а… – выдохнула Лия и ткнула меня в спину. – Не зря пытались сюда забраться, да?
– Ага, – ответила я и поняла, что хотя бы на несколько минут избавлена от горечи и размышлений о неопределенности собственного бытия. Потому что невозможно одновременно переживать и отчаянно, изо всех сил, искренне восхищаться. Это была лучшая из танцевальных площадок, которые я видела в своей жизни. Ни один бал ни в одном фильме, мультике или книге не мог похвастаться такими волшебными декорациями.
Вместо пола под ногами сверкал и переливался огромный круг из полупрозрачной мозаики. Он повторял знаки зодиака с солнечных часов внизу, только вот… здесь они были словно живые. Медленно двигались, пританцовывали, то появлялись, то исчезали и, кажется, даже пытались говорить друг с другом. Стрелка же этих гигантских «часов» уходила в недостижимую высь, и оттуда к краям площадки тянулись цепочки огоньков. Это были крохотные факелы, пламя в которых металось и подмигивало, наполняя зимний вечер живым теплом. Тем самым, которое помогало человеку пережить самую длинную ночь в году и сто, и тысячу лет назад. В центре круга несколько пар танцевали степенный и плавный танец, что-то старинное, завораживающее.
Внизу шумело и билось о берег море, а здесь было тепло, как будто нас защищал от ветра невидимый купол. В воздухе плыла нежная мелодия, словно перезвон тысячи колокольчиков. Я невольно оглянулась по сторонам, пытаясь отыскать музыкантов и понять, что у них за чудесные инструменты. Хрустальные ксилофоны? Серебряные треугольники? Тростниковые флейты? Это была древняя музыка холмов, чужие напевы, не для человеческого уха, не для смертного разума… Я прикрыла глаза и почувствовала, как мелодия подхватывает меня и словно укачивает.
«Прочь печали, прочь заботы, – названивали колокольчики. Совсем не такие, как перед уроками Лиры. – Прочь сомнения, прочь воспоминания. Долгая ночь, долгая тьма, шепот и шелест, черненое серебро…»
– Привет, – сказал мне кто-то. Я вздрогнула и открыла глаза. Рядом уже не было ни сокурсников, ни Лиры. Зато была давешняя спутница Дэна. Она улыбалась мне и протягивала бокал, в котором танцевали золотистые пузырьки. – Я Тина, помнишь? Дэн вчера нас познакомил.
– Да-да, конечно. – Я рассеянно провела пальцами по щеке, потом взяла у нее бокал. – Привет. А что это?
– Что-то сладкое и игристое, – ответила Тина. И рассмеялась. – Звучит как ответ Капитана Очевидность, но фейри и вправду не дают имена своим винам… Ну, в привычном человеческом смысле. Если спросить, то тебе расскажут про тайное прозвище той виноградной лозы, что его подарила, и ввернут еще пару календарных праздников, когда солнечные лучи дали ему свой отблеск, и обязательно историю бочки, в которой вино томилось. Но названия ты не дождешься. Точно.
– Хорошо знаешь фейри? – спросила я и тут же мысленно прикусила язык. О, Яна, великий мастер двусмысленных вопросов!
– Пожалуй, одного из них. Не то чтобы хорошо. Но неплохо. И это неплохо, – рассмеялась Тина. Я тоже осторожно улыбнулась. И решила, что раз уж разговор зашел о… Раз уж судьба привела ко мне «эксперта» по фейри…
– Слушай, а как так получилось, что ты и Дэн… Прости за слишком личный вопрос, но… Я очень удивилась, когда вас увидела. Он такой нечеловеческий, понимаешь? И вдруг…
– И вдруг я? – подняла одну бровь Тина. – Во-первых, про «нечеловеческий». Дэн, он ведь фокусник. И вы видите ровно то, что он предлагает вам увидеть. Может, следующий курс будет считать его милейшим другом всех людей. А старшие вообще думают, что он сам человек. Дэн обожает казаться, а не быть. А во-вторых… – она улыбнулась. – Мы в самолете познакомились. У меня тогда было разбито сердце… А с Дэном вдруг стало понятно, что в жизни еще куча интересного. И хватит уже страдать.
– Он предлагал тебе учиться в «Инее»?
– Нет, – рассмеялась Тина. – Я сначала и не знала про академию. Он сам учил меня. Ну, мелочам всяким. Фокусам. Иллюзиям. Крохотным чудесам.
Тина щелкнула пальцами, и над плечом у нее заплясала золотистая бабочка, осыпая кремовое платье сияющими блестками.
– В самолете познакомились… – пробормотала я. Интересно, это манера такая у всех фейри – знакомиться в самолетах? И добавила чуть громче: – Слушай, а ты не ревнуешь? Он же каждый год ищет для «Инея» людей… и большая часть из них – девушки с разбитыми сердцами.
– И что? Меня-то он не для «Инея» нашел. А для себя.
Для себя.
Я почувствовала, как кровь приливает к щекам.
И вспомнила:
Сид. Он с самого начала говорил, что мне нечего делать в академии. Что, если…
– Доброй ночи, – фейри появились из ниоткуда. Так, как это умеют только фейри. Еще мгновение назад рядом никого не было, и вот они уже здесь.
Один – блондин с длинной челкой, в своих любимых тоненьких очках, сегодня – с кроваво-красными стеклами. Дэн приобнял Тину, прижал к себе и закрутил в воздухе. Она ойкнула, и иллюзорная бабочка исчезла, взорвавшись снопом золотистых огоньков.
Второй – в темно-фиолетовом бархатном фраке, с идеальной прической – ни одного волоска не выбивалось из хвоста, перевитого серебряной цепочкой, воротник под горло, и взгляд такой… Что дыхание перехватывает. От Сида веяло пустынным пряным самумом и фиалками. Как тогда. В самолете.
– Привет, Яна, – сказал Сид. – Потанцуешь со мной?
Мы танцевали. Медленно кружились в вальсе под нежную музыку. Раз-два-три, раз-два-три… Время будто остановилось. Мне казалось, что вот уже вечность ладонь Сида лежит на моей талии. Его дыхание щекотало висок, и губы были совсем близко. Сколько минут мы уже танцевали? Или часов? Или дней? Спроси кто – я бы не сумела сейчас ответить. Не было ни мира вокруг, ни воспоминаний позади, ни планов на будущее. Реальными казались лишь мелодия и шаги. Раз-два-три, раз-два-три, раз… А потом я подняла лицо и увидела, как падающие звезды рисуют на темном небе блестящие росчерки. Как будто кто-то взял серебряные чернила и теперь писал заклинание на черном бархате. Вот только буквы слишком быстро выцветали, и я никак не успевала их прочесть.
Казалось, вот-вот, еще немного, и я пойму язык звезд. Смогу загадать желание, и все сбудется так, как суждено. Рыцарь убьет дракона, принцесса проснется от поцелуя, а колючий ядовитый терн, что оплел все королевство, развеется, словно дым. Веером осколков разлетятся хрустальные гробы и кривые зеркала, враги получат по заслугам, а друзья будут жить долго и счастливо. Жизнь распадется на куски и соберется заново. На этот раз правильно. Без ошибок.