Эля Лин – Новое дело о мертвых душах (страница 1)

Эля Лин

Новое дело о мертвых душах

Новое дело о мертвых душах

– Ты даришь мне свет!

– Главное, чтобы это не был свет в конце туннеля.

Глава 1. За милую душу

Было адски душно. По выставочному залу плыли терпкие ароматы шампанского и дорогих духов. Голоса, фотовспышки, звон бокалов – все это должно было стать триумфом Кристины. Триумфом, который ощущался ею как персональная пытка.

Улыбаться. Кивать. Благодарить. Механические движения, за которыми скрывалось нервное ожидание. Люди, похожие на ярких птиц, кружили по залу, рассыпая комплименты и заглядывая в глаза. Слова отскакивали от нее, не находя отклика. Кристина чувствовала себя исследователем в крошечном батискафе, медленно и неотвратимо опускавшемся на самое дно океана. Звуки становились глуше, свет – дальше.

Ее взгляд в очередной раз просканировал толпу. Критики, меценаты, праздные зеваки – все были здесь. Кроме одного. Того, ради кого все это затевалось.

Телефон холодил ладонь. Десять ноль пять. Артемий не придет.

Художница повернулась к центральному полотну – портрету «Мое Вдохновение». Изображённый на холсте Артемий улыбался той самой загадочной полуулыбкой, которую она боготворила. А сейчас… Ей показалось, или уголки губ на холсте подёрнулись в презрительной гримасе?

– Поразительно, – бархатный голос внезапно раздался прямо над ухом девушки.

Кристина вздрогнула. Рядом стоял мужчина. Его идеально скроенный костюм, казалось, стоил больше, чем все ее картины вместе взятые. Кристину сразу же поразили глаза незнакомца. Чёрные, бездонные, они казались неестественно неподвижными, словно два осколка обсидиана. Взгляд этих глаз был невыносим: хотелось исчезнуть. Странный гость смотрел на портрет.

– Хорош. Дьявольски хорош, – медленно произнес он. – Но я вижу здесь проблему.

– Проблему? – Кристина нахмурилась. – С композицией?

– Нет, техника безупречна. Я о сути. – Мужчина повернулся к ней, и в глубине его темных глаз мелькнул странный блик. – Взгляд этого человека… Он смотрит сквозь зрителя. Такого мужчину невозможно удержать, милая барышня. Он никому не принадлежит.

Кристина судорожно сжала телефон в руке. Экран только что погас, скрыв фото из соцсети: Артемий, ресторан, блондинка.

Слова «никому не принадлежит» попали в точку, причинив девушке острую боль. Кристина вспомнила, как писала портрет. Артемий не просто позировал – он играл, упиваясь вниманием. Он знал себе цену и носил свою красоту с артистичным высокомерием. А Кристине он дарил свою легкую, почти дружескую усмешку, бросал небрежные комплименты ее таланту. Каждое слово она ловила, как драгоценный камень, вставляя в корону своей выдуманной любви. Она позвала его на сегодняшнюю выставку, и он бросил на ходу: «Конечно, Крис, постараюсь быть!». Для него это был акт вежливости. Для нее – обещание, на котором держался весь этот вечер.

Ее взгляд метнулся к холсту. Сотни часов она выписывала не лицо Артемия, а свою мечту. Она вкладывала в его написанные глаза ту нежность, которой так ждала в настоящих. Она заставила его губы изогнуться в той самой полуулыбке, которая в ее фантазиях предназначалась только ей.

Он не пришел. Он просто не счел это важным. И внезапно весь этот гудящий зал, все эти восторги и комплименты превратились в декорации для ее личного унижения. Она выставила на всеобщее обозрение не просто картину, а свое огромное, безответное чувство. Свой алтарь, воздвигнутый в честь человека, который этого даже не замечал.

Толстое стекло батискафа, в котором она медленно опускалась на дно, треснуло. И теперь она тонула не в одиночестве, а в стыде.

– Вы ошибаетесь, – холодно ответила она. – На холсте он принадлежит только автору.

– Спорное утверждение, – усмехнулся мужчина. Он перевел взгляд на соседнюю картину. Абстракция, названная «Душа». Светящийся сгусток энергии на темном фоне.

– А вот этот лот меня интересует больше. Смелая работа, – произнес он. – Столько энергии. Сколько вы за нее хотите?

– «Душа» не продается, – устало ответила Кристина. – Это слишком личное.

– У всего есть цена, – мягко возразил незнакомец. – Вопрос лишь в сумме.

Он опустил руку во внутренний карман, и его пальцы вместе с визитницей случайно вытащили крошечный стеклянный флакон. Кристина моргнула: ей показалось, или внутри него переливалась и мягко светилась сиреневая жидкость? Мужчина тут же движением фокусника отправил флакон обратно, подцепил одну визитку и вооружился ручкой. Он что-то быстро написал на карточке и протянул ее Кристине. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Кристина взглянула на цифру и едва не выронила картонку. Написанная сумма была неприлично большой. Нули после первой цифры нагло пялились на нее с визитки. Но почему-то Кристина думала сейчас не о деньгах, а о странном, мерцающем пузырьке.

– Вы шутите? – прошептала она. – Это же просто холст и масло.

– Деньги – это компенсация за материал, – он придвинулся чуть ближе, понизив голос до доверительного шепота. – Но я коллекционер редких вещей. Мне не нужна копия на стене. В этом контракте меня интересует полное отчуждение прав на оригинал.

– Вы хотите исключительные авторские права? – усмехнулась Кристина, пытаясь скрыть волнение. Богач явно был эксцентричен. – Чтобы я больше никогда не рисовала копий?

– Можно сказать и так. Я хочу забрать первоисточник. То, с чего это писалось. Суть. Без остатка.

Кристина горько рассмеялась.

– За такие деньги берите хоть душу, хоть сердце. Мне сейчас ни то, ни другое не нужно.

– Сердце оставьте себе, оно мне без надобности, – серьезно кивнул мужчина. Его глаза странно блеснули. – Но. Сделка должна быть равноценной. Я вижу, деньги вас не радуют. Вам нужно что-то еще.

Он перевел взгляд на портрет Артемия.

– «Мое Вдохновение», – прочитал он табличку. – Хорошее название. Знаете, в моей власти сделать так, чтобы вы получили не только деньги за душу, но и… «Вдохновение».

– В каком смысле? – Кристина нахмурилась.

– В прямом. Я забираю этот лот, – он указал на «Душу», – а вы получаете тот. Он будет ваш. Полностью.

Кристина посмотрела на нарисованного Артемия. Сердце болезненно сжалось. Этот сумасшедший предлагал ей сказку. Невозможный бартер. Конечно, это просто пафосная игра слов. Или он на что-то намекает? Что его денег хватит, чтобы купить любовь такого продажного мерзавца?

Впрочем, какая разница? Ей было так больно, что хотелось подыграть этому безумию.

– Вы очень странно торгуетесь, – тихо сказала она. – Хотите сказать, что если я отдам вам «Душу», то.. он… полюбит меня?

Слова прозвучали почти как отчаянная попытка поверить в невозможное.

– Безумно, – серьезно кивнул мужчина. – Жить без вас не сможет.

Он протянул руку ладонью вверх.

Кристина на секунду заколебалась. Это было глупо, по-детски, но отчаяние толкало в спину. «Господи, да если бы это было правдой, я бы отдала всё, не раздумывая».

– Идет, – выдохнула она, вкладывая свою ладонь в его, большую и прохладную .

Глава 2. Красный день календаря

(три года спустя)

Звонок дежурного прорезал тишину, как сирена:

– Ульяна! Срочно внимание на объект «Артемий». Я наблюдаю за ним лишний час, а вас всё нет. Через пять минут сработает будильник. Этот день в его личном календаре отмечен красным. Красным, Ульяна! Уровень опасности критический.

– Проспала… – выдохнула она, мгновенно сбрасывая оцепенение.

Ульяна вскочила, нырнула в рабочее «воздушное белое», схватила рюкзак и вылетела из комнаты.

***

Это было пронзительно синее, прозрачное сентябрьское утро. В такие дни каждый звук отдаётся в небе серебряным эхом, птицы летают медленнее, будто позируя, а уже немного оголившиеся ветви деревьев своими жестами придают событиям драматичности. Молодой юрист Артемий проснулся за минуту до будильника. Сегодняшний день обещал стать вершиной его карьеры: впервые дело, которое он вёл, рассматривалось в Верховном суде. Он был уверен в победе, ведь семья его доверителей за время процесса стала ему почти родной, но предательский холодок волнения всё равно гулял по спине.

Ночь прошла скверно. Артемию снились бесконечные темные коридоры и лифты, которые везли его только вниз. Он проснулся разбитым, с ощущением песка в глазах.

Идея не готовить костюм с вечера теперь казалась преступной халатностью. Артемий нырнул в недра шкафа, выуживая оттуда рубашку и брюки. С носками вышла заминка: он обожал цветные, с нелепыми принтами, но в Верховном суде такой стиль не оценили бы. Пришлось искать классику. Наконец, в дальнем углу ящика нашлась пара строгих черных носков. Некоторое время назад он отложил их на «чёрный день», ухмыляясь самому себе в будущем: «Чёрные носки – чёрный день, ха-ха».

В запасе оставалось всего двадцать минут, но уйти, не сварив кофе для Кристины, было бы настоящим преступлением.

Пока турка нагревалась, бубнил телевизор:

«…серьезное ДТП на выезде из города. Столкновение трех автомобилей, есть пострадавшие. Будьте осторожны на дорогах…»

Артемий поморщился. Во рту вдруг появился отчетливый металлический привкус, а пальцы на секунду онемели, чуть не выронив ложечку. Он выключил телевизор. Не хватало еще негатива с утра.

Артемий поставил чашку из тончайшего костяного фарфора на столик у кровати.

– Дорогой? – сонный голос из-под одеяла.

– Доброе утро, Кристи, – он наклонился и поцеловал ее в нос. – От тебя пахнет солнцем.