Эля Эн – Ангел для Беса (страница 7)

– Так с подругой своей свалила. Гы-ы. Господином меня обозвала.

– Почему ко мне не привел?

– Так… это… приказа не поступало.

– Ну и имбецил ты, Сережа!

Вечером поехал к ней. Если не появится, сам найду! И наказывать буду во всех позах. Час просидел, как дебил, возле подъезда. На-е-бала, стопудово. Что ж, от этого еще веселее становится. Люблю охоту!

Смотрю, из подъезда вчерашняя бабка выходит со своей мочалкой лохматой. Так это – стопроцентный агент ФСБ. Все про всех знает.

– Добрый вечер, красавица!

Бабка дернулась – и по сторонам.

– Это ж кто! Я? – тычет пальцем в себя, и мочалка ее лаять начинает. – Тише, Карамелька! – оттягивает ее от меня. А эта тварь за штанину меня цапнуть хочет.

– Милок, да какая я красавица! Посмотри на меня. Годов-то уже семьдесят, поди-ка. – А ты чего тут? – начала меня пристально сканировать. – Не местный. Продаешь чего? М? Смотри у меня! Денег нет. Все на книжке.

– Да нет. Вы вчера утром девушку впустили. Помните?

– Конечно. Тебе чего?

– Невеста моя. Сказала, к подруге пошла, и пропала.

– Ах, ты смотри, – схватилась за сердце.

Походу, у бабки сейчас словесный понос начнется совместный с «Петровкой, 38».

– Пропала! Ой, батюшки! Знаешь, милок, я ее впервые тут вижу. И к кому она приходила – тоже не знаю. Тут, поди, одни старики проживают. Еще квартиру соседка моя сдает, Алла Герасимовна, но там, у нее, африканцы живут. Люди порядочные, не буянят и…

– Спасибо! – развернулся и к тачке своей пошел.

Набрал Сиплому:

– Значит так! Слушай и запоминай, Сережа! Пришли фотки моей пташки с камер. Усек?

– Конечно, Бес! Будет сделано, Бес.

Через десять минут получил фотки во всех ракурсах. Так, значит… Ты студентка и учишься в универе на ресторатора, а подобное заведение тут одно. И оно рядом. Пора проведать Ильича.

– Марк Эдуардович! – ректор энергично пожимал мне руку. – Эллочка, кофе нам принеси. Чем обязан? Проходи, присаживайся.

– Девушку потерял, взгляни, – показал ему фотку.

– Ильич покрутил телефон.

– Не, не знаю такую.

– Погоди, у меня еще одна есть, – я достал фотографию, сделанную в день, когда она явилась долг возвращать.

Тут она была в простой одежде. Толстовка и джинсы. Ильич напрягся.

– Знаю, конечно. Это Мария Синичкина со второго курса. Она же и староста.

У пташки фамилия Синичкина? Вот это бонус!

– Что случилось? А, я понял! На практику взял? – в этот момент Эллочка зашла с подносом, гремя чашками на нем.

– Ваш кофе!

– Спасибо, Эллочка! Свободна.

Я дождался, когда, поставив передо мной чашку с ароматным напитком, секретарша отошла, и ответил:

– Можно и так сказать.

– Замечательно! У нее как раз с этим были проблемы.

– Правда? – вот ты и попалась, Мария Синичкина. Аж в паху стрельнуло.

– Что за проблемы? – решил поинтересоваться.

– Зачет у нее один остался, по экономике. Вроде девочка умная, по всем предметам успевает отлично, а вот экономика… никак не дается.

– Я оставлю адрес моего ресторана, а ты ее направь туда. Только не говори, кому принадлежит ресторан! Пусть сюрпризом будет.

– Конечно! О чем речь!

Ректор решил меня проводить. Пока он втирал мне о своем новом загородном доме, за его спиной хлопнула дверь. Хрупкая девочка выбежала из кабинета, плотно прижимая к груди тетрадь. В ней я сразу узнал свою пташку. Девчонка, всхлипывая, побежала по коридору.

Это что, блять, было?

Дверь распахнулась. Оттуда выползло нечто: толстый мужик с усами и блестящей, как озеро, лысиной. Он провожал взглядом ее худенькую фигурку и при этом сжимал ширинку своих серых брюк.

– Аркадий Робертович! – окликнул ректор этого таракана.

– Владимир Борисович… – засеменил тот в нашу сторону.

– Как дела у Синичкиной?

Таракан замялся, поджал тонкие губы.

– Незачет.

– Почему? – тут уже свое слово я вставил.

Неудачливый дрочер посмотрел на меня.

– Это Бессонов Марк Эдуардович. Наша Синичкина у него будет практику проходить. Очень уважаемый человек в нашем городе.

– Так почему незачет? – повторил я вопрос.

– Предмет плохо знает, – пожал таракан плечами. – Поэтому и практики никакой.

Предмет, значит… Сука! Походу, ты на нее дрочишь!

Мне захотелось разорвать его.

– Когда пересдача? – спросил я.

– Так все! Сегодня был последний раз.

Ректор хотел было вмешаться, но я остановил его:

– Погоди!

Обернулся к толстяку:

– Звоните вашей Пташкиной… То есть Синичкиной! Пусть возвращается и сейчас сдает.

– Владимир Борисович, что он себе позволяет?!

– Думаю, лучше с ним согласиться, – намекнул ему ректор.

У таракана испарина на лбу выступила.

– Марк Эдуардович, проходите в кабинет. Марию сейчас найдем.